"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)

Снимок отдавать сразу никто и не подумал — придется прийти сюда завтра, уже с тетей Надей в качестве сопровождающей — отгулы у мамы не резиновые. По пути в РайОНО, не удержавшись, угостились мороженым. Вкусно, блин! Вот и РайОНО — старая кирпичная двухэтажка с плотно засаженной елями территорией. Кусочек был отдан под парковку — два «Москвича» и один «Запорожец». Невелики шишки, получается, раз «Волгу» не выделили. Мама быстренько меня просветила:
— Главный сейчас в отпуске, поэтому нас примет его заместитель — Степанида Ивановна.
— Запомнил! — Отрапортовал я, и мы по крылечку из выщербленного мрамора вошли в очередное казенное здание.
Да что ж у вас с ремонтом-то так плохо?
— Нам к Степаниде Ивановне! — Доложила мама бабушке-вахтеру.
— А, маленький писатель! — Сверкнула она очками: — Проходите в 203-тий.
Поблагодарили и пошли.
— Может ли человек быть великим на первом этаже? — Глубокомысленно заметил я на лестнице.
— Это ты хорошо придумал! — Хихикнула мама.
Постучали — можно? — и вошли в кабинет.
Вот тут обстановка уже получше — даже обитый дермантином диван есть! Еще — настоящая пальма в кадке, канцелярские шкафы, печатная машинка на столе секретаря — отдельной площади ей, видимо, не полагается — и женщина со строгим лицом в очках с почему-то показавшейся импортной оправе, в белой блузке и черной юбке. Волосы заплетены в косу, немножко омолаживая эту даму «за сорок».
Кроме этих двоих, в помещении нашлись классная руководительница и симпатичная девочка — моя ровесница, одетая в юбку, гольфики, белую рубаху с длинным рукавом и пионерский галстук. Черные волосы собраны в две косички, рядом, на столе, лежит красная пилотка. На левом рукаве, над пионерским значком — матерчатая полоска с тремя маленькими пластиковыми красными звездочками. Мне почему-то стало неловко — на мне-то галстука нет!
— Здравствуйте! — Поздоровались все со всеми, и нам с мамой предложили присесть.
— Я — Степанида Ивановна, — Представилась и.о. начальника: — С Антониной Петровной вы знакомы. Это — Алла Викторовна, мой секретарь, а здесь у нас… — Указала на мою ровесницу: — Солнцева Екатерина, член районного пионерского штаба.
Ути боже, какие мы важные!
— Наталья Николаевна, — Представилась мама: — Это Серёжа!
— Наш начинающий писатель! — Добавила хозяйка кабинета.
— Хорошую ты сказку написал, Андропов! — С улыбкой похвалила меня пионерка.
— Спасибо! — Поблагодарил я.
— Так… — Степанида Ивановна залезла в стол и достала оттуда пять тетрадок — именно столько занял первый том: — Это я возвращаю, Аля копию напечатала.
— Спасибо! — Поблагодарил я обеих, пока мама убирала драгоценные рукописи в сумочку.
— С этой копией я пойду в ГорОНО, — Поделилась планом начальница: — А уже они, если им понравится — а им обязательно понравится! — Добавила она с улыбкой: — Отправятся дальше, до самого Детгиза!
— Спасибо вам огромное! — Снова поблагодарил я, а мама выставила на стол конфеты — «чаю попить».
Оплату приняли как должное, и в дело вступила моя ровесница:
— Через неделю у нас в ДК мероприятие, посвященное безопасности дорожного движения! Я бы хотела попросить тебя прийти и рассказать про аварию!
Бесплатная известность нам нужна!
— Саму аварию я не помню, — Признался я: — Но могу рассказать, как невесело после нее выздоравливать.
— Годится! — Одобрила девушка и грустно вздохнула: — Ты и вправду все забыл!
— Мы в одном классе учимся? — Предположил я.
— Да! Я — твоя староста! — Раскрыла она свою личность.
— Извини, — Покаялся я.
— Ничего, ты же просто болеешь! — Со светлой улыбкой покачала она головой.
— А расскажи, пожалуйста, Сережа, как ты такую сказку придумал? — Перешла к более актуальной теме Степанида Ивановна.
В ответ я толкнул десятиминутную речугу на тему «фашизм», «геноцид», «правящие элиты», «несправедливость капиталистической системы» и так далее. К ее концу глаза у всех присутствующих были размером с пятак.
— А может ты с первого сентября будешь политинформацию проводить? — Ловко воспользовалась моментом новообретенная староста.
  
— Могу попробовать! — Не стал отказываться я.
Мне же в партию вступать, такой пункт в резюме лишним явно не будет. Кроме того — как отказать такой милахе? Жаль мала, но я готов подождать пару лет.
— Что ж, — Кашлянув в кулачок, вынесла вердикт и.о.: — Теперь у меня не осталось никаких сомнений — ты действительно способен написать такое! Извините, — Покаялась перед нами с мамой.
Заверили, что ничего страшного, и пионерка вызвалась проводить меня до дома. Посмотрел на маму, получил одобрительный кивок, попрощался, и мы покинули кабинет.
— А ты правда ничего не помнишь? — Спросила спутница, сложив ручки за спиной и заглядывая мне в лицо.
Какое замечательное любопытство в голубых глазках!
— «Ничего» — это слишком сильно! — Уточнил я: — Я помню все, что не касается меня и окружающих меня людей. Еще разговариваю странно и почерк сильно испортился, — Добавил то, что слышал от других.
— Бедняжка! — Сочувственно вздохнула она: — А школьные предметы?
— Экзамен точно сдам! — Уверенно кивнул я.
— Ты всегда хорошо учился, — Покивала девочка и попрощалась с вахтершей: — До свидания, теть Свет!
— До свидания! — Попрощался и я.
Бабушка махнула нам рукой, и мы вышли в пахнущее тополями лето. Новая жизнь мне очень нравится!
— Чего это ты такой довольный? — Заподозрила неладное Катя.
— Дома месяц сидел, — Улыбнулся я: — А ведь каникулы! Радуюсь, что гулять можно! — И предложил: — Может лучше я тебя провожу?
— Мне в ДК нужно, — Заметила она.
— И хорошо — как раз покажешь, где он. Город-то я тоже забыл, — Развел руками.
— А ты не заблудишься? — Проявила она заботу.
— Не тайга же! — Самоуверенно фыркнул я и спросил: — А в этом ДК английскому учат?
— В «нашем» ДК! — Поправила меня Катя: — Там все есть — и английский, и французский, и немецкий, и испанский, и даже японский, но на него мало кто ходит — там эти, роглифы!
— Иероглифы! — Поправил я.
Девушка покраснела и фыркнула:
— Просто оговорилась!
Гордо поправив косу, она ускорила шаг. Пришлось ускориться и мне.
— А как проводят политинформацию? — Спросил я.
— Ты и это забыл? — Вернулась она к прежнему любопытному режиму: — Но я подумала…
— Я мылю глобально! — Широко развел я руками.
— «Мыслю»! — Захихикала она, прикрыв рот ладошками.
— Оговорился, — Улыбнулся я: — А вот некоторые социально-общественные знания и навыки утеряны. Возьмешь надо мной шефство?
— Возьму! — С улыбкой пообещала она: — Например, можно взять газету и рассказать о том, что в ней написано!
Чисто как комментаторы новостей в ютубе.
— Это я могу! А почему никто из класса меня не навещал?
Девушка осеклась и устремила взор на асфальт:
— Я только вчера вернулась из деревни, все лето там просидела. А ребята… — Шаркнула сандаликом: — Тоже, наверное, разъехались?
Добрая какая! Ладно, так и запишем — Сережа с одноклассниками не шибко ладит. Странно даже — вроде по советским меркам образцовый школьник.
— Ты мрачный был! — Видимо, проиграв схватку с совестью, вздохнула Катя: — Нелюдимый совсем. Смотрю на тебя и не узнаю — как подменили! — Просветлев, убедила саму себя: — Ничего, я слышала, что у творческих людей такое бывает! Как Ньютону яблоко на голову упало, только тебя — машиной задавило! — Хихикнула она и осеклась.
— Смешно! — Улыбнулся ей я, и Катя расслабилась.
Вот и клуб Русакова Союза Коммунальников, по совместительству — «Школа Коммунизма» и «Профсоюзы» — именно эти надписи были отлиты на выступающих архитектурных элементах здания.
— Прекрасный образчик конструктивизма! — Заметил я.
— Архитектор — Константин Степанович Мельников! — Добавила Катя, и мы вошли в прохладное после уличной духоты здание.
— Языки — на третьем этаже! — Поведала спутница после обмена приветствиями с дежурной бабушкой: — Пойдем, я покажу!