"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)
Что там еще? Шоу-бизнес? Я глянул на свои руки. Нужно будет заняться, руками. А то с первого взгляда видно кто я и как служил. Но я неплохой гитарист. Знаю кучу песен из будущего. И что? Собрать группу с нуля — нужен как минимум год. Если собрать профессионалов — то это стоит как авианосец. Но деньги я, допустим, найду. Послезнание — полезная штука. И дальше что? Ленинградский рок-клуб велик не Аквариумом, Зоопарком, Аукционом и Кино с Алисой. Он велик тем, что договорился с остальными игроками советской эстрады о правилах существования. Если совсем просто, то выглядит дело следующим образом.
После приезда, к примеру, в Вятку, звезды масштаба Кобзона, Веселых ребят или Яка Йоалы, артистам туда можно не приезжать месяц. Никто не купит билеты. То есть фанаты и энтузиасты заполнят треть зала. Но массовый зритель на еще одну звезду не пойдет. Тупо не будет денег.
На этом погорел, к примеру, очень популярный «Аракс». Чесали не считаясь ни с чьими интересами. Ну, коллеги и вломили их, в ОБХСС и репертуарную комиссию. Это не говоря о том, что Агузарова недавно получила год на химии, а Романов, из «Воскресенья», сидел. И у ментов есть список запрещенной музыки.
Рок-клуб заявил себя еще одним игроком, и договорился о правилах. Это было недолго, но позволило как раз засиять их звездам.
И вот на этой поделенной и, в принципе, благообразной поляне появляюсь я, весь из себя, с новым звуком, и обоймой хитов. Даже продравшись сквозь формальности и литовку текстов, я начну карьеру с развлечения оленеводов. А если нет — то управа быстро найдется.
Стать автором и впаривать хиты исполнителям? Хм. Авторов дофигища. Уже сейчас вполне сложилась схема, когда автор спецом, под себя, создает коллектив или исполнителя. А к Пугачевой, и другим звездам, сплоченная банда авторов меня и близко не подпустит. И, чтобы подпустили, нужно долго и нудно искать возможность.
И как же все в этом времени медленно! В нулевые Земфира находила себе гитаристов в интернете. Рэперы там же искали авторов, и тексты. А здесь все — лично, и с плясками…В общем, ну его. Если совсем припрет, можно будет вернуться к вопросу.
Да и не нужна мне слава. Вот не хочу, включив телевизор любоваться на себя.
Домой мне пришлось звонить. Дверь мне открыл Сурков, в одних спортивных штанах.
— Ты кто? — спросил он.
— Пошел в жопу! Ты чего сбежал?
— Нам надоело игнорировать крики и стоны.
Только сейчас учуял, что в квартире вкусно пахнет, а на кухне маняще шкварчит. Ага, Серегина подружка делает завтрак. Настроение скакнуло вверх. Молча отодвинул его, и прошел в свою комнату. Там разделся догола, завернулся в полотенце, и пошел в душ.
За кухонный стол я уселся свежевыбритый, благоухая тройным одеколоном. Одетый в Адидас, с тремя полосками на рукавах и штанах. Сурков, изучив мой гламурный, для этих времен, прикид сказал:
— Значит, к Верке у тебя время заехать было. А с друзьями увидеться — западло?
— Я же извинился.
— Мало и неубедительно!
Девушка Лена, одета в сурковскую футболку, под которой, похоже, ничего нет. Она улыбнулась мне, повернулась к плите, и налила чашку божественно пахнущего кофе. Только сейчас сообразил, что в этом времени еще не пил настоящий кофе. Обходился растворимым. А на вокзалах и в поездах дают какую-то бурду с цикорием, или тот же растворимый. И вот эта Лена нашла у нас с матерью кофе, кофемолку, и сварила в турке! Я вдохнул аромат, встал, и бухнулся перед ней на колени:
— Лена! Молю тебя о милости! Выходи за Суркова замуж? А я буду по утрам ходить к вам пить кофе? А?
Они оба заржали на всю квартиру.
— Да я же замужем! Ты что, не помнишь?
Пока я пил кофе, мне, посмеиваясь, напомнили то, что рассказывали вчера. Лена замужем за старпомом рыболовецкого сейнера, что болтается сейчас в Атлантике. По полгода его нет дома. Сменяется, приплывает на пару недель и снова в море. Брак у них настоящий, но чисто по расчету. Его, неженатым, в море не выпустят кадры. А ей и вовсе хорошо. Ты, Коль, не переживай насчет Светки, у неё жених есть, тоже на сейнере. Они и заявление подали. Я и забыл как оно все сейчас в СССР. В длительные командировки зарубеж неженатых не пускают.
Мне, тем временем, навалили полную тарелку картохи, жареной на сале. После этого Лена вышла, переоделась, наказала помыть посуду, и упорхнула, попросив не забывать.
Я долил кофе. Сурков закурил:
— Ну и как я тебя с похмелья?
— Смотреть противно.
— Давай, рассказывай, что там с планом.
— Блин, все как обычно! Сначала берем Берлин, потом обходим Голландию с тыла и говорим, «Ну что, суки, не ждали?»
— Кончай, Дух. Нужно определяться. И сейчас самое время.
Дух — это моя детская кличка. Мы тогда все в индейцев играли. Ну, Гойко Митич, и вот это вот все. Я был Великий Дух. Так и прилипло. И в двадцать первом веке я был Дух. И нас не парили ни армейские контаминации, ни шахидские аллюзии.
— Я тебя огорчу, Серега. Просто бросаться в залив и плыть — не наш метод. Так что торчать нам здесь еще не меньше года. Нормально подготовиться. Сам уход — можно и через Норвегию, как ты предлагаешь. Уж сбежим, от погранцов-то.
Я тоже закурил, и отхлебнул кофе.
— Так что план простой. Восстанавливаемся на учебу. Ты — к себе в Политех. И в свободное время достаем деньги. Так вышло, что я знаю несколько мест, где можно добыть. И без тебя мне не справиться. Потом переправляем бабки за рубеж. И уже потом ломимся в мир насилия и разврата.
— Ты куда перевестись думаешь?
— А вот сейчас и решим, — я встал и пошел в прихожую. Достал из кармана кителя трехкопеечную монету. — Орел, или решка?
— Решка.
Я подкинул монету и шлепнул её на тыльную сторону кисти.
— Орел. Я перевожусь в Финансово-экономический институт имени невинно замученного товарища Вознесенского.
Глава 13
Мама приехала в воскресенье днем. Войдя в квартиру, она обняла меня, а потом принюхалась.
— Сколько девушек здесь уже побывало?
Ну вот как? Весь вчерашний день был посвящен уборке. Всей нашей развеселой компанией мы, в полдень, завалились ко мне домой и приступили.
В день памятного разговора с Сурковым, мы решили продолжить всенародные торжества, в честь моего возвращения. Хотя сначала долго сидели и обсуждали. Я сходил и принес Сереге пачку полтинников.
— Помни, Сурков, мою щедрость. Ты ведь, кроме костюма Найк и кроссовок Адидас рвань рванью. А погода скоро испортится.
— Хм. А ты, Дух, похоже не врешь. И вправду знаешь денежные места. И одно уже бомбанул. Ты жмот, иначе бы не расщедрился.
— Не твое дело. Просто знай, если все выйдет, то нам нужно будет переправить за бугор около шести лимонов долларов. Может больше, как получится.
Вот тут его проняло. Деньги, что я дал — ну, мы всю жизнь всем делились. У нас были в школе одни джинсы на двоих. Носил тот, кто шел на танцы. А вот названная сумма уже не укладывалась в обычной советской голове.
— Врешь? — с надеждой спросил он.
— Нет. И сказал я это тебе, Сержик, для того, чтоб ты не маялся херней. А то ввяжешься опять в бокс, и будешь задаром морды бить. Есть дела поважнее.
В прошлой жизни, в конце лета, Сурков поехал на соревнования. А потом на сборы. Потом, еще какие-то соревнования… Нафиг нужно? А Сержик — он так подписывал письма, что писал мне в армию. Знал, что если кто-то увидит, будут меня обсирать до конца службы.
— Это, конечно, меняет дело, Душина. Я возьму себе четыре миллиона. Не благодари. И что за лимоны?
— Дикий ты, и жадный. Не знаешь, как четкие пацаны миллионы называют, а туда же.
— Я, в понедельник, с матерью и сеструхой в Судак еду. На три недели. Маманя расстаралась для меня, спецом после службы.
— Вали, надоел уже.
— А ты здесь все эти богатства умыкнешь и свалишь?
— Четыре миллиона говоришь?
— Пошли уже. К Иве сходим.
Иво Бааль — третий наш друг, товарищ и однокашник. В отличие от нас, избежал армии. Спокойно поступил в мореходку, которую недавно и закончил. И теперь работает механиком на буксире в Ленинградском порту.