"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)
— Так мастер Мрак уже месяц не является директором, его перевели ко дворцу императора. А мастер Исая — как у него стали отказывать ноги, так он и сменил должность. Сейчас преподаёт тактику.
— Где ваш сопровождающий? — уточнил я.
— Да нам дали какого-то капитана, из министерства. Но он сказал, чтобы мы двигались до Артана — там нас встретят. А сам задержался по какому-то важному делу.
— Что за чушь. — нахмурился я, а у самого уже вовсю на душе скребли демоны. Что, нахрен, вообще происходит? — Лейтенант, вам хотя бы в общих чертах сказали, зачем вас так срочно отправляют на границу?
— Ну, вроде как ожидается массовый накат, и потребуются все силы для отражения. А вы разве не знаете, господин капитан?
— Да откуда ж мне знать? В дороге четверо суток, и двое последних не заглядывал в министерство или представительство. — ответил я. — И мне очень не нравится, что вас отправили одних к границе.
— Ну, министерский капитан объяснил, куда и как двигаться. А в Артане нас ждут, у министерства.
— Так. — быстро приняв решение, я начал действовать. — Шупака, собирайся, мы выезжаем.
— Уже? — удивился дригг. — опять в этот мокрая дождь?
— Нам до вечера нужно успеть в интернат. А затем сразу обратно.
— О, мы не поехать в моя деревня⁈ — обрадовался призыватель. — Ура-а-а! Тогда моя быстро собираться.
Через полчаса мы вновь двигались под дождём. Правда, он перестал лить так, словно небо прохудилось, и теперь лишь моросил непрерывно. Только сейчас мне не было до него дела, все мысли сосредоточились на одном — что, нахрен, происходит на границе? Чего я, человек, совсем недавно находившийся в нескольких сотнях метров от разлома, не знаю?
Задавая себе раз за разом этот вопрос, перебирая все странности, начавшиеся с той атаки, когда меня чуть не сжёг ифрит, я приходил лишь к одному выводу — из разлома скоро хлынет орда тварей. Не просто накат, а единовременный удар по всей первой линии обороны. И все, кто будет находится в этот момент на стене, обречены…
Огромным усилием воли я всё же заставил себя не повернуть назад. Проклятый символ на пуговице — интуиция буквально кричала, что он скрывает слишком важную информацию.
Дождь закончился лишь к вечеру. Впрочем, была от него и польза — нам по пути не попалось ни одного большого отряда воинов. Впрочем, может всем когорты уже выдвинулись к границе, и больше император не собирается отправлять войска к разлому.
Поворот от тракта к интернату не имел специальных дорожных обозначений, кроме одного:
« ИМПЕРСКИЙ ИНТЕРНАТ. ПОСТОРОННИМ ВХОД ЗАПРЕЩЁН»
И горе тому, кто нарушит это правило, и всё же пересечёт незримую черту. Одаренный скорее всего получит травму, а вот простак может и погибнуть.
К счастью, у нас с Шупакой имелись медальоны, которые сработали как ключ, пропустив через охранные заклинания.
— Ну вот, теперь о нашем прибытии в интернате всем известно. — улыбнулся я, когда мы уже двигались по узкой грунтовой дороге, с частично заросшей колеёй. Редко в интернате бывают гости, и им обычно всегда рады.
— Долго ещё? — поинтересовался Шупака.
— Четверть часа. До отбоя успеем. Правда сам интернат посмотреть не сможешь, темно уже будет. И обратно по темну выедем.
Ограда выступила из вечернего сумрака неожиданно, преграждая нам дорогу. И тут же послышался подростковый голос:
— Капитан Варда, предъявите медальон для подтверждения…
* * *Сколько лет я здесь не был? Пять, шесть? Как тот раз, в отпуске, по зиме, заглянул проездом, так больше и не забирался столь далеко от границы.
Замерев посреди открытой веранды, я прикрыл глаза, и вдыхал столь родной, с детства знакомый аромат имперской лиственницы, из которой был срублен главный административный корпус. Столько времени прошло, а дерево все́ ещё словно живое…
— Ну вот, наконец-то я вижу настоящего граничника, а не того упрямого мальчишку, который был готов драться насмерть, отстаивая свою правоту и честь товарищей.
Открыв глаза, я увидел в распахнутых дверях седого старика, сидящего в кресле-каталке. Исая!
— Мастер! — два шага вперёд, опустится на одно колено, склонить голову, в знак безграничного уважения. Директор Исая заменил нам и отца, и мать, и строгого наставника. Не было ни одного ученика, который не любил бы этого старого воина всем сердцем…
— Рад, что ты заглянул к нам в гости. — моей головы на миг коснулась старческая рука. — Еще бы год, другой, и не застал бы меня в живых. Вставай уже, да расскажи, что привело тебя домой.
Спустя два часа, сидя в небольшом, хорошо освещенном магией кабинете, мы с уже бывшим директором разглядывали рисунок, на котором был изображён таинственный символ. Позади был мой долгий рассказ о жизни, общих знакомых, и событиях последнего месяца. В ответ я выслушал историю, как старый воин провёл эти годы, и что интересного произошло в интернате. Особенно меня заинтересовали события последних нескольких дней.
Вышло так, что пять дней назад в интернате появился один из доверенных императора, и приказал готовить всех одаренных и старших воспитанников к отправке на границу. Причину он не назвал, но заставил всех поволноваться.
— Вовремя ты приехал, Варда. — наконец произнес мастер Исая, возвращая мне лист с нарисованным символом. — Я как раз на днях занимался сортировкой старых ценностей, и видел этот знак. Придется казначея разбудить, ключи от хранилища только у него имеются.
Казначей — совсем древний старик по имени Трунк, очень сильно ругался, что его, пожилого человека, разбудили посреди ночи. Лишь когда Исая обругал своего старого друга, нам всё же выдали нужный ключ, но с условием — ничего не выносить из хранилища.
Всё это время я терялся в догадках — где же изображён этот символ? Была надежда, что вспомню, едва окажусь на территории интерната, но увы.
Хранилищем оказалась старая библиотека, внутри которой сделали отдельную комнату-темнушку, куда складывали всё, имеющее ценность. Грамоты, картины, старинные часы и артефакты. Многое из лежащего здесь можно было выкинуть, но никто не решался этого сделать.
Подвесив в воздухе три заклинания «светлячка», Исая указал мне на десяток больших картин, прислонённых к стене:
— Там ищи.
Приблизившись, я стал одну за другой отодвигать работы художников, в разное время запечатлевших различных людей, пейзажи, будни интерната.
— Стоп. — остановил меня Исая, когда я развернул четвертую раму. — Вот он.
Я и сам увидел. Старая, можно сказать древняя картина. Лет сто пятьдесят ей, не меньше. На ней изображены три человека. Один одет столь богато, что не оставалось сомнений — кто-то из приближённых императора. Второй был в обычной форме граничника, в звании майора. А вот третьим был какой-то священник, в белой, расшитой золотыми нитями сутане. И именно у него на груди висел крупный медальон, на котором была выгравирована та самая сдвоенная молния.
— Кто это? — спросил я.
— Слева первый директор интерната, мастер Кунс, второй — его императорское величество Аркан третий. А справа — Наисвятейший отец Ланг-по.
— Бессменный глава церкви Единого? — нахмурился я. — Но как?
— Ты хочешь спросить, как на его груди оказался этот знак? Я не знаю. Могу лишь сказать, что на других картинах, виденных мной, этого символа нет, вместо него на медальоне изображена длань Его. Я давно обратил на это внимание, и пришёл к выводу, что странная молния находится на обратной стороне. Художник случайно запечатлел не то, что нужно, но это не его вина.
— Мастер, вы понимаете, что это может значить? — понизив голос, спросил я. Затем расстегнул пояс, и извлек из нашитого с тыльной стороны секретного кармашка тот самый медальон, что достался мне от мага-менталиста. — Вот. Снял с тела оборванца, про которого рассказывал.
— Ну-ка. — Исая осторожно принял цепочку и и внимательно осмотрел изделие из дешёвого металла. Постучал им по подлокотнику своего кресла, а затем начал плести какое-то необычное заклинание. Несложное, всего лишь второго круга, но принцип построения плетения совершенно незнакомый мне.