"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)
Про рубли переживать тоже смысла нет — даже без высокодоходной «конвертации» иностранного добра в «деревянные» доходы выстроенная экономическая машина государственного масштаба к концу этого года достигнет оборота в два миллиарда рублей. Оборот — не доход, но с голоду точно не помрем: ни я, ни космические товарищи, ни строители «атомки», ни вверенные мне Партией крепостные.
За спиной послышались шуршащие галькой шаги. На лицо выползла улыбка — пришла! Ничего такого — у нее на безымянном пальце колечко, а у меня оно появится очень скоро, так что просто поговорим.
— Привет, — придержав руками юбку, уселась рядом пионервожатая.
Не нашего отряда — у нас КГБшница, обычную студентку пединститута, пусть и уверенно идущую на красный диплом, на такое ответственное направление не поставят.
— Привет, Сонь, — повернувшись, улыбнулся я «курортному роману».
— Зачем звал? — в лоб спросила она. — Я же тебе еще тогда сказала, что у нашего курортного романа нет будущего! Я вообще-то замужем! — показала колечко.
— Да просто поговорить, — честно признался я.
— Рядом год жил, мог бы и в гости прийти, если так поговорить хочется, — поправив густую шевелюру, фыркнула она.
— Когда сам идешь — это неинтересно, — пожал плечами я. — А когда вот такие встречи — это немножко судьба.
— Красиво болтать ты еще тогда умел, — хихикнула она. — Но я уже не девочка, меня красивыми словами не возьмешь.
— И в мыслях не было, — отмахнулся я и достал из кармана шорт картонный-конверт, протянув девушке. — Приглашаю тебя с мужем на мою свадьбу двадцать третьего августа. Заодно твой и мой дни рождения отметим.
— Не забыл! — рассмеялась она. — А как я Андрею такое объясню? Я про тебя никому не рассказывала — все равно не поверят.
— Ты же пионервожатая, — развел я руками. — Там еще восемь пионервожатых приедут — с прошлых лет, но все с Орленка.
— Хитро, — признала она. — Приедем. На машинистке своей женишься?
— На ней, — кивнул я.
— Давно пора, — одобрила Соня. — Вся страна знает — живет, мол, Ткачев со взрослой женщиной, а жениться не спешит.
— Так мне пятнадцать! — возмущенно фыркнул я. — Мне законы не позволяют! Вот, как только возраст «тикнет», сразу в ЗАГС!
— Мне-то чего объясняешь, ты бабкам объясняй, — отмахнулась она. — Там сами половина в четырнадцать лет замуж повыходили, и от всех того же требуют.
— А какие у тебя планы на жизнь? — поменял я тему.
— А тебе зачем?
— С корыстными целями, — улыбнулся я. — Ты на красный диплом идешь, характеристика из Комсомола положительная — если так и дальше пойдешь, однажды сможешь дорасти до министра образования.
Соня похлопала глазами.
— Думай, — улыбнулся я ей. — По блату пристроить на такую должность невозможно, придется тебе стараться изо всех сил. В августе и ответишь, — поднявшись на ноги, смачно зевнул. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
И, оставив «курортный роман» размышлять о планах на жизнь, я направился к корпусу.
Смолин Павел
Самый лучший коммунист (СЛП-10)
Глава 1
День, которого я ждал два года, погодой не баловал — с затянутого тучами неба посеревший Хрущевск поливал противный мелкий дождик.
— Погоде нам не помешать! — отвернувшись от окна, заявил я одетому в «почетного свидетеля» корейскому принцу Юре.
— Даже самая яростная буря не омрачит этот день, мой друг! — ответил мне Ким.
Кроме нас, в квартире находятся мама Наташа с Алёнкой, папа Толя и бабушка Эмма. Деду Паше — вот трижды ржака! — нельзя, потому что на улице целая куча иностранных и отечественных журналистов, а он очень секретный.
В квартирах окрестных и по маршруту следования расположилась «Девятка». Вдоль дорог, под зонтиками — искренне любящие и радующиеся за меня горожане. А я ведь особо не распространялся! С самого утра стоят, блин, мокнут. Ничего, на улице тепло, не простынут.
Добавляет радости случившаяся неделю назад историческая «отвязка» доллара от золотого стандарта, что привело к массовым выступлениям во Франции — наследие де Голля сильно, и «размазывать» по себе чужую инфляцию там не хотят — Италии (здесь, в силу традиционно сильного социалистического лобби, мои передачи крутят регулярно, так что левые силы были готовы отметить знаковое событие, выгнав народ на улицы) и Испании — здесь тоже социализм уважают. В других странах обошлось стандартным бурлением известной субстанции в исполнении центристов. Курс доллара за эту же неделю ослаб практически в два раза — в моей реальности последствия были не настолько велики, но мы с товарищами не сидели сложа руки: окучивали элиты, толсто намекая, что оставаться с голой задницей, скопировав нашу экономическую надстройку, нет никакого смысла — все течет, все меняется — рассказывали народам о последствиях, предлагали альтернативу в виде экономической кооперации с соцблоком в валютных парах — и вот итог: старушка-Европа сонно осмотрелась и вяло попыталась снять с некоторых своих частей заокеанских паразитов. Обольщаться не будем — совсем вялый доллар никому не выгоден, а у США все еще невообразимо могучая армия, которая платежеспособность грязной зеленой бумажки теперь обеспечивать и будет. Но реакция все равно многообещающая: каждую аукающуюся ей инициативу Европа теперь будет поддерживать менее охотно, обратно пропорционально хиреющей мощи гегемона и прямо пропорционально растущей нашей. До победы еще очень далеко, но ее свет в конце метафорического туннеля уже виден!
Сегодня в Тегеране состоится критически важный съезд стран-членов ОПЕК. Будут планировать линию поведения в связи с инфляционными процессами, то есть — повышать цены на нефть. Эта подача еще сильнее доллара, но не обольщаемся и здесь — удар будет силен, но в течение десяти лет его последствия сойдут на нет, когда Запад адаптируется к подорожавшим энергоносителям. Не знаю, как арабские партнеры, а мы к обрушению рынков будем готовы.
Как только мы переместились из «комнаты жениха» в гостиную, на моей шее с писком повисла плачущая от радости, одетая в золотистое вечернее платье и украшенная янтарным ювелирным комплектом мама:
— Сережка-а-а!
— Костюм помнешь, — заметил папа Толя.
Проигнорировав его, мама расцеловала меня в щеки:
— Поросенок! — чмок. — Думала, не доживу! — чмок. — Вернее — ты не доживешь! — чмок. — Что так плохо, что эдак! — виновато улыбнулась.
— Главное, что по эту сторону твоей головы все хорошо, — улыбнулся ей я.
— Да! — охотно согласилась она. — Пора?
— Пора.
— Толя, не забудь выкуп, — напомнила родительница отчиму.
— Такое не забудешь, — отмахнулся он, подхватив куль с надписью «комбикорм».
— Что же ты бабочку-то не надел? — поправила мама галстук. — Вечно у тебя все не как у людей.
— Бабочка — это легкомысленно, — терпеливо повторил я отмазку.
— Кольца? — продолжила волноваться мама.
— В ЗАГСе кольца, — напомнил я.
— Вот когда своих детей поженишь, вот тогда и огрызаться будешь! — совершенно нелогично приложила она меня.
— Я же не огрызался, — пожал плечами.
— Поумничай мне еще! — фыркнула она. — На выход! — подхватив одетую в потешное желтое платьице сестренку за ручку, она повела нас к выходу из квартиры.
Папа Толя взвалил мешок на плечо, и мы вышли в подъезд.
— Товарищи! — обратился я к «Девятке». — Без вас я бы до этого дня не дожил, и этого никогда не забуду!
Можно спускаться. Ой, народу во дворе сколько!
— Мегафон, — протянул я руку за спину, и дядя Семен вложил в нее требуемый инвентарь. — Товарищи! Впервые я не могу подобрать слов, насколько благодарен вам всем за то, что пришли меня поздравить! Спасибо! — поясной поклон и прячемся в украшенную ленточками в форме мужского костюма «Чайку».
Где-то на этом месте должна ожить система оповещения.
— Ах эта свадьба, свадьба, свадьба пела… — грянул почему-то с припева голос Магомаева.