"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)
Спортивный кластер и эко-парк в первую очередь не входят, поэтому под них пока только разметили площадки. Зато готова и приступила к службе кадрированная воинская часть — ее строили вояки, своими силами, я даже не лез. Да и не пустили бы!
Нечестно, но лучшие места в городе я захапал под собственные кооперативы. Есть буквально всё — от «жрален» до мебельных цехов. Не на мой карман пашут, а на бюджет города, который сейчас очень дотационный — к такому я, благодаря «Потёмкину», привык.
За городом работа тоже идет — совершенно никчемный колхоз вдруг поменял правление, туда проложили нормальную дорогу, и в кратчайшие сроки возвели «Продовольственный суверенитет стартер-пак»: здоровенный питомник для вислобрюхих поросят, коровники, овцеводческое хозяйство и чудовищное количество теплиц — никаких цветов, все пойдет под овощи и даже арбузы — а бомбоубежище привычно переделали в грибную ферму, рядом выкопав еще пяток.
Бесясь с жиру, закупил у японских партнеров два рыбацких катера — рыбка у городка теперь своя и почти бесконечная. Впрочем, это для Дальнего Востока норма, а вот остальное — не очень: обход Хабаровских государственных гастрономов произвел угнетающее впечатление — тут кроме морепродуктов, хлеба и картошки почти ничего нет! И вина здесь не на нечестных кооператорах — такое положение дел старожили наблюдают «сколько себя помнят», поэтому довольны тем, что кооператоры подтаскивают продукты из других регионов, хоть и дорого. Ерунда, починим!
«Местного» населения в Хрущевске пока не много — только работники обслуживающей население инфраструктуры, заводов и порта, рыбаки, силовики, врачи, ученые и преподаватели. Ну и мои «креаторы», конечно. Остальные по большей части строители, в основном — отечественные, часть которых осядет насовсем, а часть — свалит куда-то еще. Корейцев — как грязи, но эти вернутся домой в полном составе. По мере сдачи в эксплуатацию объектов будут подтягиваться остальные. Где-то к следующей осени, одновременно с уборочной кампанией, город и его сельскохозяйственный придаток будут закончены и заселены полностью.
Постучав ботинками по крыльцу, чтобы стряхнуть налипший снег, мы вошли в администрацию и отправились на второй этаж, в главный зал для собраний.
Глава 23
— В тех сферах, которые вы изучали всю жизнь, поднимаясь по карьерной лестнице и наращивая компетенции, я разбираюсь слабо, товарищи, — первым делом признался я, когда мы все перезнакомились и расселись за длинным столом.
Председатель горисполкома, Юрий Андреевич Викторов, тридцатипятилетний черноволосый коммунист в очках в роговой оправе, сидит во главе, а скромный я — по правую руку от него. Хорошая форма у нашего мэра — первый юношеский по боксу вроде немного, но с физкультурой дружит.
— Но город Хрущевск — моя инициатива, поэтому, извините, общую стратегию развития определять буду я, — а вот это уже нескромно, но иллюзии нам тут не нужны. — Не скажу, что понимаю всю полноту ваших чувств от такой специфической, более того — юридически ничем необоснованной вертикали подчинения, но у меня за спиной гигантское количество успешно осуществленных на благо Родины проектов, наиболее репрезентативным из которых является комплекс совхозов под общим названием «Потемкинская деревня», которые за год превратились в мультимиллионеров и сильно сгладили товарный дефицит в близлежащих областях. Весь вчерашний день я посветил хождению по магазинам Хабаровска и ужаснулся — на Дальнем Востоке все ОЧЕНЬ плохо. Наша глобальная задача — исправить такое положение дел. В этом нам помогут прежде колхозы, а теперь — Хрущевские подсобные хозяйства, — кивнул четверым директорам совхозов.
Одних героев соцтруда прислали, без моего участия превративших свои прежние хозяйства в миллионеры. Не совсем честно — они из Краснодарского края, где растет всё и по многу. Здесь земля и климат не настолько благодатны, но агрономы с нужной компетенцией, импортные семена, бесконечный Сережин кошелек и механизация нам помогут.
— Продовольственный суверенитет — наше всё, но не им единым будет прирастать Хрущевск. Завтра придет первый состав с китайской шерстью и шкурами — его мы освоим. Но через месяц такие составы будут проходить еженедельно. К этому времени наша швейная фабрика должна выйти на полную мощность. Иван Иванович, успеете? — обратился к директору фабрики, пятидесятилетнему, гладковыбритому, сохранившему густые каштановые кудри, директору.
— Успеем с запасом, — заверил он.
При найме сотрудников всех уровней мои рекрутеры всех специально предупреждали, что очковтирательство и замалчивание проблем — хуже самой проблемы, и за такое мы будем шить саботаж со всеми вытекающими, поэтому врать не должны.
— У меня есть предварительные договоренности на сбыт продукции за рубеж, за валюту, — добавил я. — Но половину продукции мы обязательно отправим на внутренний рынок, потому что своих забывать нельзя.
А еще возникла совершенно неожиданная и веселящая меня проблема: в «Фонде» валюты скопилось больше, чем родных рублей. А мне нужны рубли — космос осваивать!
— Особое внимание прошу уделить соблюдению экологических норм — в следующем году у нас появится завод по производству изделий из латекса, оно — грязное, и будет очень грустно, если мы отравим наш прекрасный Амур. Федор Николаевич, это ваша зона ответственности, и я очень прошу вас не стесняться замечать проблемы.
Выданный Министерством природных ресурсов сорокалетний кандидат наук солидно кивнул — не убоится!
— Далее — комсомольцы, — переключил я внимание на нашего комсомольского главу, двадцатидевятилетнего упитанного черноволосого гладковыбритого товарища. — Во время строительства «Потемкинской деревни» мы сталкивались с алкоголизмом — это плохо, но тут ничего не поделаешь, если в меру, то пускай — и с небольшой эпидемией сифилиса. Вот это нам не нужно совсем, поэтому послезавтра прибудет два вагона замечательных японских презервативов.
Половина присутствующих — а комсомолец здесь самый молодой! — отвела глаза. Что за неуместное пуританство?
— Ваша задача, Валерий Петрович, организовать бесплатную раздачу этих самых презервативов и небывалой для нашей страны вещи — лекции о важности их использования. Текст я вам выдам, а для солидности подключите Льва Вениаминовича, — уважительно кивнул доктору медицинских наук, прибывшему курировать нашу медицину.
На Айболита похож — специально чтоли такого подобрали, чтобы мне приятней было?
— Поможем, — кивнул он. — Я еще по деревням в тридцатые катался, с сифилисом бороться, проблема архиважная, и стесняться ее не надо.
— Теперь к дорогам, они же — вены экономики, — продолжил я. — Вчерне нужды Хрущевска в них удовлетворены, поэтому, в свете грядущего наращивания торгового оборота с Китаем, Партия решила направить высвободившиеся мощности нашего асфальтового завода и техники на помощь в строительстве автодороги Всесоюзного значения А375 — «Восток». Вы получили техническое задание, Рудольф Генрихович? — обратился я к выделенному министерством транспорта худющему блондину.
Из третьего поколения русских немцев.
— Получили, ничего невыполнимого там нет, — пообещал он. — Предлагаю к первичным работам привлечь заключенных.
— Несознательные элементы должны искупать вину перед Родиной трудом, — кивнул я. — Но человеческое отношение обеспечить необходимо — наша пенитенциарная система не карательная, а перевоспитательная.
— Если кто-то проигрывает пайку в карты и падает в голодные обмороки — это не наша вина, — подстраховался выданный Щелоковым МВДшный пятидесятилетний седой полковник по имени Игорь Алексеевич.
В личном деле одни благодарности за безупречную службу.
— За карты можно отправлять обратно на Колыму, — предложил я. — Капиталисты любят визжать о том, как кровавый СССР строил промышленность на костях несчастных зэков. Они, разумеется, врут, но нам большая смертность не нужна. Понимаю, что за всеми не уследишь, но это не повод не стараться — часть этих зэков после отсидки начнет новую, честную жизнь.