"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)

— Не ругайся, дед, — не смутился рубщик. — Что не устраивает-то? Хорошая говядина, с утра привезли.
— Я просил филе! — дед вынул из кармана штанов чек, показав, что и вправду «филе». — А тут — с костями!
— Разве? — включил дурака рубщик, залез в сверток, «убедился», удрученно поцокал языком. — Извини отец, я без выходных тут пашу — рука дрогнула. Давай я тебе новый кусок вырублю, правильный. И товарищам из КГБ по кусочку, за беспокойство — никакого преступного умысла у меня не было, уверяю вас, товарищи!
Дядя Петя махнул рукой, и к нам подошла вторая группа обманутых товарищей. Выдержка у рубщика — закачаешься:
— Да что за день такой? — вздохнул он и «покаялся». — Лишнего вчера позволил себе, руки трясутся. — Показал трясущиеся руки.
Второго рубщика тем временем начало трясти уже не притворно — новичок поди.
Подошла третья двойка «тайных покупателей».
— Я сдаюсь! — не выдержал «второй».
— А я не сдаюсь! — сложил руки на груди первый. — Ну ошибся, так чего теперь?
— Теперь на Калыму топором орудовать, — ответил дядя Витя. — Вон какой у тебя глаз-алмаз — три раза рубанул, трех человек обманул!
— Да я не специально! — продолжил он отпираться.
— Да ладно тебе, Ильич, — жалобно проблеял «второй». — На*уй оно нам надо — на нары за этого урода?
— За какого урода? — поощрил дядя Петя. — Ты молчи пока! — усадил первого рубщика на стул.
— Товарищи, да в чем дело-то?! — с возмущенным воплем появился из-за угла бригадир рубщиков в сопровождении двух «дядей».
— Да за вот этого! — радостно ткнул в него пальцем «второй» рубщик.
— Сука ты, Юра, — тоном обманутого в лучших чувствах человека приложил новое действующее лицо «первый». — «У меня все схвачено!», — передразнил.
— Фамилия! — потребовал дядя Витя.
— Анисимов, — ответил бригадир. — Да что, собственно, происходит?
— Происходит обман советских граждан, — просветил его дядя Витя.
— Какой обман? У нас все честно! — включил «дурака» Анисимов. — Вы что, бл*ди, народ обвешиваете?! — заорал на рубщиков.
— Цитирую! — проявил влияние самого лучшего в мире советского образования «первый». — «У нас схема верная — по расписанию меняемся. По двое „калымить“ будем, чтобы фраера не чухнули. У меня все схвачено — Капульнику, майору КГБшному, долю раз в месяц ношу, а он с мусорами сам решает. Я так второй год работаю, вон мужики подтвердят — ни разу проблем не было. Но если кто с „ксивой“ заявится, придется отрезать че попросит. Но кто попало не придет».
— Мы и есть «кто попало», получается! — хмыкнул дядя Витя. — Ну что, гражданин Анисимов, товарищи раскаявшиеся и вставшие на путь исправления рубщики, будем показания давать как положено или отпираться? Капульнику вашему все равно уже никто не поможет, а вам за компанию сидеть, я полагаю, не надо.
— Не надо, — буркнул Анисимов.
— Остальных рубщиков организуйте, пожалуйста, — попросил дядя Петя «дядей».
— Товарищи, я решительно не понимаю в чем дело! — вышел из-за угла — правильно! — сопровождаемый «дядями» директор рынка.
Пока с ним проводили разъяснительную работу, я слегка взгрустнул — передушил в зародыше или не дал зародиться почти всем известным по послезнанию «советским мафиям» — и тут же сам себя утешил: было бы желание, а бандиты найдутся!
  
Глава 2
 
Отправив бригаду рубщиков вместе с директором (ой, ну конечно он ничего не знает, охотно верим!) «куда следует», погрузились в «Таблетку» вместе с Елисеем Семеновичем, по рации распорядились доставить подозрительную соседку пенсионера из библиотеки домой и направились туда же сами.
— А вы, Елисей Семенович, почему только овощи на рынке покупаете? — задал я вопрос пенсионеру.
— А чего? — напрягся он. — Нельзя?
— Советский гражданин может свободно покупать на рынке все что захочет, — успокоил его я. — Я про мясо узнать хотел — почему не берете? Дорого?
— Дорого! — подтвердил он. — Но я бы и дорого покупал — у меня пенсия семьдесят пять рублей и столько ж в детском саду — я там сторожем работаю. Дети выросли, бабку схоронил два года тому назад. Мне одному — за глаза, мне уже ниче и не надо-то, вот, внучку игру электрическую на день рождения подарил, за пятьсот рублей почти — как бишь она там…
  
— «Одиссея», — подсказал я.
— Точно! — поддакнул он. — Как у Гомера поэма. Ух радости было! — на лице старика появилась светлая улыбка. — Дочка ярится — глаза, мол, попортит, но телевизор же смотрит и ничо — а эта «Одиссея» через телевизор и показывает. Так какая разница?
— Нет разницы, — одобрил я логику.
— Еще и картинками экран закрывается — значит вообще почти не вредно, — продолжил он. — «Папа, я учитель, мне виднее!», — передразнил доченьку.
— Хорошо живете, значит?
— Грех жаловаться, — кивнул он.
— А мясо? — вернул я его на путь истинный.
— А мясо я у однополчанина покупаю, он бычка забивает раз в полгода, половину — мне, как своему, — ответил пенсионер. — Нам хватает. Честно все, — на всякий случай подстраховался он. — Не колхозных забивает — своих!
— Честных людей вообще гораздо больше чем ворья, — с улыбкой кивнул ему я.
— Тож так считаю, — согласился Елисей Семенович.
Путь наш лежал вдоль Волги, дождик потихоньку прекращался, и пробившиеся сквозь потерявшие мощь тучки солнечные лучики породили здоровенную, яркую радугу — от берега до берега.
— Мы с соседом на рыбалку завтра пойдем, — поделился планами пенсионер. — Это тож к твоему «мясному вопросу» — вон какая красота под боком, — указал на реку. — С голоду помереть не даст.
— От голода помереть страна не даст, — поправил его дядя Петя. — У нас на подножном корме никто уже не живет.
— Как сказать, — приосанился Елисей Семенович. — Вот сосед как раз и «подножничает» — у него пенсия минимальная, сорок три рубля (потому что Андропов успел поднять). Вот ему или мяса купить, или все остальное, вот и сидит с удилищем, рыбку дергает.
— Если работу ему найдем нетяжелую — согласится? — спросил я.
— Не согласится, — покачал головой дед. — Я предлагал — брат невесткин в кооператоры подался, вот ему сторож нужен был за тридцать рублей склад сторожить, мне Иваныч тогда так и сказал — «да нах…», — Елисей Семенович покосился на Виталину и осекся. — Свое отработал, говорит.
— В любом случае надо пенсии поднимать, — поморщился я. — Прав ваш Иваныч — свое отработал, значит заслужил минимум среднюю зарплату по стране в виде пенсии — это ж справедливо.
— Это как сказать, — собеседник устроился поудобнее. — Я вот всю жизнь пахал — не потому что лучше других, а потому что не понимаю зачем на работу приходить и от нее же бегать: тебе же, дуралею, и денег нормальных не заплатят. Какой смысл? А вот Иваныч наоборот — ему работа что клуб была: сидеть, курить, да анекдоты травить. И вот насчитали бы ему мои же семдесят пять — мне было бы обидно, потому что Иваныч в моих глазах — тунеядец!
— И это тоже справедливо, — признал я. — Но я же не про уравниловку, а о подъеме минимума. Например Иванычу — сотня, а вам, как заслуженному труженику — все две.
— Это дело! — гоготнул Елисей Семенович. — Когда такую благодать сделают?
— За пятилетку, по телевизору же рассказывали, — ответил я. — Постепенно, добавляя по чуть-чуть каждые полгода, вслед за общим экономическим ростом всей страны.
— А коммунизм когда будет? Хрущев обещал, Брежнев обещал, а при деде твоем — как-то замолчали, — задал дедушка неудобный вопрос.
— Технический прогресс замедлился, — ответил я. — Не потому что наши ученые ленятся, а потому что вот так оно работает — все что по верхам от природы взять можно было, человек уже освоил и поставил себе на службу. Теперь нам предстоит долго и нудно выцарапывать крохи настолько сложных знаний, что без двадцати лет университета за плечами о них и представления не имеют. И это не только у нас так — общемировая проблема. А коммунизм — это в первую очередь механизация и роботизация. У нас, извините, даже батарейки на которой робот будет работать хотя бы часа три без розетки нету. У человечества нету, имею ввиду — какой тут нафиг коммунизм? Но жить хочется хорошо всем и прямо сейчас, поэтому Партия строит образцово-показательное социалистическое государство.