"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)

— Это произвол! — взвилась она. — Да я до Медунова дойду!
— Вообще не осознает, — вздохнул я. — Пойдемте поищем.
Кинозал отыскался быстро — в помещении прямо напротив кабинета директора: два десятка стульев, небольшой экран и проектор производства США. Нашлись и бобины с пленками — посмотрели на свет. Да, это пожилая порнография! Так-то можно это лет через сорок с аукциона толкнуть за странные деньги — настоящий раритет! Но нельзя — вещдок.
Вернулись к директору:
— Пиши признание, дуреха, — попросил Андрей Викторович. — Погодину твоему пи*дец, как и всем остальным.
— А товарищу Медунову я прямо сейчас позвоню, — подмигнув Беллочке, я пододвинул себе телефон. — А что у вас на плече за шрам из-под платья выглядывает? Татуировку срезали? А что там было?
— Не твое дело, — поправила она воротник.
— Дядь Вить, запрашиваю усиленную проверку биографии этой дамы, — попросил я. — Странная — и зовут «Беллой», и татуировку сводила — вдруг шпионка какого-нибудь Абвера недобитая?
Гражданку Бородкину аж подбросило.
— Та-а-к… — зловеще протянул дядя Витя и хрустнул пальцами. — А чего это мы дергаемся? Дай потом телефон, в тринадцатый отдел позвоню.
  
Глава 17
 
Товарищ Медунов прибыл в кротчайшие сроки, к здоровенному двухэтажному дому семьи Бородкиных — мы как раз собирались проводить обыск. Познакомил председателя Краснодарского крайисполкома со своей группой, генералом Фединым и выписанным из воинской части, в которой капитан Бородкин служит, «особистом» — майором Елизаровым Афанасием Феликсовичем, сорокалетним черноволосым мужиком с добродушной (по должности положено) рожей, и мы постучали в дверь.
— Уверяю вас, товарищи — я даже не подозревал, какой ужас творится в славном Геленджике! — горячо заверял нас товарищ Медунов. — У нас здесь не только курорты, но и настоящая Советская житница — я по полям да совхозам с утра до вечера мотаюсь, за отдых не отвечаю!
— Мы все понимаем, Сергей Федорович, — покивал я. — Каждый ресторан не проверишь, а отчеты вы получали образцово-показательные. Ничего удивительно в том, что вы не заметили «спрута», нет. Касательно «житницы» в Москве о вас сложилось исключительно позитивное мнение — Краснодарский край ежегодно повышает урожай, а к грядущей засухе вы подготовились на твердую «отлично». Настолько хорошо работающих и честных товарищей Юрий Владимирович ценит.
Мужик приосанился, заметно просветлел доселе мрачным лицом, вытер потеющий лоб платочком:
— Безусловно! Такой кошмар просто нельзя оставлять без внимания! Я очень уважаю товарища Генерального секретаря. Очень жаль, что врачи не позволяют ему отдохнуть в наших краях.
— Юрий Владимирович их рекомендациями не пренебрегает, — покивал я. — Поэтому здоров и полон сил.
Знаем мы эти обезьяньи игры — «вожак нездоров, давайте его скинем!».
Дверь открыл товарищ капитан Бородкин — муж Беллы, от которого она взяла фамилию. Седовлас, под глазами — мешки, одет в майку и сатиновые трусы. Шатается, глаза — мутные, воняет и обильно потеет. Алкаш одним словом — в прошлой жизни я читал, что Беллочка его сознательно спаивала в поисках свободы и с целью получить вот этот домище в личную собственность.
— Ты в каком виде, капитан? — «добродушность» на лице Афанасия Феликсовича испарилась.
— Здравия желаю, товарищ майор, — сымитировав ладошкой фуражку, вяло козырнул тот. — У меня заслуженный отпуск.
Андрей Викторович кашлянул, привлекая внимание, и показал хозяину дома ордер:
— Гражданин Бородкин, ваша жена много лет злоупотребляет служебным положением с целью расхищения социалистической собственности. Вы об этом знали?
— Че? — не дошло до капитана.
— Ясно, — вздохнул ревизор. — Пакуйте его, пусть трезвеет.
Товарища «упаковали» в автозак, а мы пошли внутрь.
— Николай Федорович — настоящий коммунист, — начал Медунов выгораживать своего ставленника Погодина. — Может на него просто наговаривают? Товарищи, так же нельзя — тридцать седьмой год устраиваете, половину директоров ресторанов задержали, ОБЭП полностью парализован, продуктовые базы на переучет закрыты — а ведь сезон в самом разгаре!
  
— Сергей Федорович, вы не понимаете, — вздохнул я. — Вам, извините, нагло в глаза ссут липовыми отчетами. Мы пришли в первую попавшуюся столовку, и вот итоги! Такое ощущение, что о происходящем знали все, кроме тех, кому это действительно нужно, а те, кто в курсе — закрывали глаза. Ваш Погодин, извините, крыса и вор Всесоюзного масштаба. Но вы мне не верьте — сейчас тут посмотрим как у вас простой директор ресторана живет и поедем к Погодину — он как раз дома, под надежным присмотром.
— Вы же не думаете, что мы будем подбрасывать улики? — даванул Медунова взглядом Андрей Викторович.
— Конечно нет! — побледнел он.
— Дядь Вить, откуда начнем? — спросил я.
— А как обычно, — развел тот руками, и мы пошли в туалет.
Бачок крепился сверху, поэтому перекрыли воду, и пара сотрудников сняла ёмкость с кронштейна. Пошерудив руками, вынули парочку бриллиантов размером с перепелиное яйцо.
— Эх, классика! — умилился я. — А теперь вентиляция, правильно?
— Правильно, — одобрил дядя Витя.
Из вентиляции вынули тряпичный сверток с наличными — двадцать две тысячи рублей.
— У вас какой оклад, Сергей Федорович? — спросил я неверяще хлопающего глазами на улики председателя крайисполкома.
— Четыреста пятьдесят рублей, — ответил он.
— А у директора столовой и двухсот не наберется, — заметил я. — Директор ресторана — чуть больше. Товарищ капитан имеет оклад сто сорок рублей. И за должность… — посмотрел на особиста.
— Сто двадцать.
— Двести шестьдесят. Семейный доход, таким образом, примерно размером с ваш оклад. Имеете такие заначки?
— Да откуда⁈ — возмутился Медунов. — Три тысячи на черный день лежат, не больше!
— Вот видите, — развел я руками. — У Беллы Наумовны еще дочка есть, проживает с мужем и детьми. Их товарищи сейчас обыскивают, на предмет маминых подарков. Идем дальше. На кухню?
— На кухню, — одобрил дядя Витя.
— Выглядит антикварно, — по пути ткнул я пальцем в заставленную мебелью в стиле «барокко» гостиную. — А в стенке, обратите внимание, полные полки буржуйских и отечественных коньяков класса «элитные». Дядь Вить?
— Тыщ на семь, — прикинул тот.
Оставили московского ОБЭПовца описывать антиквариат и «синьку» и добрались до кухни. Вентиляция — семь тысяч. Стандартный тайник в полу под электроплитой — шкатулка с ювелирными украшениями.
— Такие вот дела, Сергей Федорович, — широко улыбнулся я выпавшему в осадок Медунову. — Можем к товарищу Погодину ехать? — спросил товарища генерала.
— Можем, — одобрил тот.
Выбрались из дома, оставив часть сотрудников продолжать обыск, погрузились в машины — Медунов, генерал Федин и особист в нашей «таблетке» — и под конвоем двух передних гражданских «Волг» и прикрывающего тылы армейского «ЗиЛа» с солдатиками покатили через частный сектор.
— Инерция мышления, — глубокомысленно заметил я по пути. — Государство разрешило частное предпринимательство. Казалось бы — наворовал, уцелел, так вот тебе возможность — вложи наворованное в кооперативы, плати налоги, развивай дело, живи честно. Это охренеть как грустно звучит: принцип неотвратимости наказания — основа существования правового государства, но так хотя бы деньги вернутся в экономику Родины, послужив ей и в конечно итоге сделав жизнь всего народа капельку лучше. А они — вот так, тупо складируют как Гоголевский Плюшкин или Пушкинский царь Кощей. Не понимаю я такой тупости — мертвый и опасный груз натурально. Это же…
— Ложись! — рявкнул дядя Федя и вместе со мной рухнул на пол, накрыв своим телом.
Опять?
Заскрежетали тормоза, транспорт мотнуло, раздался деревянный треск, и вслед за этим застучали автоматные очереди. Как меня это за*бало!
— Не дергайся, — проорал в ухо дядя Федя. — Иначе усыплю!