"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)
— Как материалисты, мы точно знаем, что с исчезновением наблюдателя объективная реальность не схлопывается в небытие, однако человек — существо крайне необычное, вмещающее в себя целую вселенную из набранного в ходе жизни опыта, знаний, навыков, привычек, социальных связей, мечтаний, надежд, стремлений и страхов. И вся эта вселенная под внешним воздействием выплескивается серо-красной кашкой, ничего интересного из себя не представляющей. Разве это не удивительно, дядь Петь?
— Писатель! — одобрительно буркнул он и участливо предложил. — Еще не поздно уйти.
— Подозреваете, что мы там увидим? — указал я на уже освобожденный от двери проход, который караулил КГБшник дядя Антон.
— Поездил по югам нашим, — поморщился он. — Насмотрелся.
— От реальности не спрячешься — как страусу не уподобляйся, а однажды она догонит и отвесит по выставленной жопе смачного пинка, — развел я руками, КГБшники гоготнули. — Сам в потаенные уголки Родины полез, значит и все там найденное нужно внимательно рассматривать и делать выводы.
Прошли в проем, попав в коридор чистый и электрифицированный. Над головой — трубы, а из второго слева от нас помещения доносился ругающийся на аварском языке голос товарища Умаханова, и предусмотрительно выучивший все местные диалекты волшебный мальчик начал переводить для дяди Пети:
— Что ты наделала, сука? Ты же всю республику опозорила! Что твой отец скажет? А братья? Они же тебя удавят, тварь!
Отвечал ему полный презрения ко всему на свете тихий женский голос:
— Это какой отец? Который меня ребенком изуродовал так, что я с мужем спать ненавижу? Шакалы вы все!
Заглянул в проем «немой» — на бетонном полу лицом вниз рядком лежали упакованные в наручники мужики в количестве трех человек. Контролировались задержанные тремя «дядями». Кроме них и натекших из-под бандитов лужиц крови (успели повоспитывать, получается) в помещении находился десяток рабочих мест для швей и куча всяческих тряпок. Освещение так себе, не берегут работницам глаза.
Тем временем к неизвестной девушке и Магомед-Салам Ильясовичу подключился еще один местный голос — этот незнакомый и жалобно-умоляющий:
— Не губи, отец, шайтан попутал. Эта сука во всем виновата — сама по аулам девок собирала, на приданое зарабатывать.
— Потрясающе удобно! — добавил я «от себя». — Все вешаем на шайтана и бабу.
Товарищ Умаханов брезгливо ответил:
— Ты шайтан и есть — знал же, что такие уважаемые гости едут, зачем Максуда торговать отправил?
— А вот и полностью утраченная чистота понимания, — вздохнул я.
— Местные особенности, — поморщившись, иронично поправил меня дядя Петя.
Заглянули в проход напротив — на застеленной грязной клеенкой потрескавшейся кушетке нервно курил бородатый мужик лет сорока, одетый в замызганный белый халат. Оценив набор инструментов, спросил контролирующего задержанного врача дядю Федора:
— Абортмахер?
— Хуже, — скривился тот и мягко меня послал. — Ты лучше к товарищу генералу иди, Сережа.
Торговля органами исключена — времена не те. Нет, почти уверен, что где-то кто-то практикует, но явно не в настолько удручающе антисанитарных условиях и не при помощи гинекологических по большей части инструментов.
В разговор аборигенов тем временем вторгся Судоплатов:
— Родственник?
— Не мой! — возопил проштрафившийся глава республики. — Павел Анатольевич, я верой и правдой…
— Знаю, — оборвал его дед. — Чей родственник-то?
— Да я их…
— Отвечай! — рявкнул Судоплатов.
— Брата моего троюродного племянник, — омертвев голосом, ответил товарищ Умаханов.
Заглянул в последнее «немое» помещение.
— А говорят в СССР наркомании нет! — нарочито-громко прокомментировал я уставленное характерно воняющими мешками помещение — здесь контролем занимался дядя Вадим, а из задержанных — двое пожилых, укутанных в платочки и черные длинные платья женщин.
Судя по выпотрошенным «Беломоринам» на столе — набивают старые добрые «косяки».
Судоплатов чертыхнулся и выглянул в коридор, неодобрительно подвигав на меня бровями.
— Охеренно комплексное предприятие, — заявил я ему. — И пошив, и наркоторговля, и хирургия — последняя зачем?
Дед сморщился так, словно клюковки зажевал, но до ответа снизошел:
— Девственность хирургическим путем восстанавливают.
— А не посещала ли моя Вилочка схожего специалиста? — не сдержал я комплексы.
— Не посещала! — рявкнул дед. — Успокойся уже!
Верю, потому что если не верить, плохо будет почти до невыносимости.
— Спокойствие и равновесие, товарищ генерал, — с улыбкой развел я руками и прошмыгнул мимо Судоплатова в самое интересное помещение.
Экспозиция: потный и бледный товарищ Умаханов стоит около потертого диванчика, на котором на максимально доступном им удалении сидят двое аборигенов — опустивший глаза в пол мужик в контрастирующем с бедненьким окружением импортном костюме и девушка в стандартно-черном местном прикиде лет двадцати, симпатичная и с монобровью — эта смотрит прямо на меня пустым взглядом, в котором явно прослеживается мысль «удавят — оно и к лучшему, мне здесь все равно надоело». У противоположной входу стены — десяток местных девчушек, самой старшей из которых лет пятнадцать, сидят кучкой, прижавшись друг к другу и тихонько подвывают. Их контролируют старательно держащие каменное лицо «дяди». Рядом с диваном, в позе «челом бью», мужик в халате и чалме. Судя по бубнимым под нос сурам — имам.
Подошел к девочкам и на местном спросил:
— Штаны шили?
— Отставить! — одернул меня дед.
Очень хочется дергаться, орать и шлепать товарища Умаханова по лысине, но авторитет генералов перед подчиненными ронять нельзя — обидятся, и даже сам Андропов меня не поймет. Ксивы-то мои тоже симулякр, и забывать об этом нельзя.
— Есть! — отчитался я и отошел к левой стене, заняв нашедшийся стул.
— Выбирай, уважаемый, — с ухмылкой обвела девочек рукой сидящая на диване «эта сука». — Двое слева «зашитые», а остальные — настоящие девственницы, Аллахом клянусь.
Продали девственность, заработали на приданое, «зашили» обратно, выдали замуж. Охренеть схема!
— Заткнись… — и глава республики наградил девушку набором слов, которых во впитанных мной учебниках не было.
— Пошивочный цех, наркотики, бордель для педофилов и совершенно неприемлемый для правоверных мусульман обман будущего мужа, — вздохнул я. — Можно мне на квартиру, товарищ генерал?
Всему предел есть, и вот здесь нашелся мой.
— Петь, проследи, — отдал распоряжение Судоплатов, и мы с товарищем полковником покинули подвал.
Глубоко подышав, выдавил из легких остатки вони. Жаль с головой не работает.
— А зачем имам, дядь Петь?
— Так девственность восстанавливать помогает, — развел он руками. — Пошептал — всё, греха на тебе нет. Девочки успокаиваются.
— Прецеденты были, да?
— Были, — кивнул он.
Помахав солдатам и оставшимся снаружи «дядям» рукой, погрузились в «Чайку», дядя Петя сел за руль сам.
— Ты близко к сердцу не принимай, Серый, — выехав на дорогу (за нами тут же тронулась машина сопровождения), начал он меня утешать. — Это — Кавказ, тут всегда свои порядки были. И с «педофилией» ты перегнул — здесь почти все девочками замуж выходят, и ничего, живут.
— С отрезанными клиторами? — напомнил я об изувеченной собственным отцом «бордель-маман».
Дядя Петя посмурнел.
— Казалось бы ничего проще нету — проблема известная, проблема, уверен, не редкая, значит просто добавляем закон об обязательной постановке на учет к гинекологу, который раз в полгода будет проверять половые органы детям е*анутых наглухо аборигенов с последующей отправкой ублюдочных недородителей в места не столь отдаленные на образцово-показательный срок лет в двадцать. Да, это окно для получения «бакшиша», большой «позор», — добавил голосу сарказма. — Для семьи — ишь куда власть лезет, прямо доченьке в пи*ду, но это же на*уй хуже Африки — здесь-то школ полно и образованных людей, а они всю жизнь собственным дочерям уродуют, превращая их в натуральный инкубатор! Харам удовольствие от жизни бабе получать!