Взорвать царя! Кромешник из будущего

На постоялом дворе Андрей упал в постель от усталости – даже ужинать не стал. Похоже, надо было успеть к определенному времени, иначе они не гнали бы так.
В общем, когда они подъехали к Пскову, Андрей уже сидеть не мог. С непривычки скакать верхом несколько дней с утра и до вечера было тяжело. Определенно, верховая езда не для него.
Петр, судя по всему, бывал в Пскове не раз, поскольку хорошо ориентировался на улицах.
Добравшись до невзрачного домика, они завели во двор лошадей. Хозяин, не задавая вопросов, завел скакунов в стойла, снял с них седла и задал корм.
– Пойдемте, покушаете с дороги и отдохнете, все дела с утра.
Они поели пшенной каши с пареной репой, запили ее сытом и легли спать. Андрей так устал, что проснулся на том же боку, на который лег вечером. Они умылись, позавтракали.
– Идем.
Андрей был рад идти пешком, хотя его походка была довольно своеобразной – враскорячку.
Они подошли к каменному дому на центральной улице.
– Неплохой дом! – заметил Андрей.
– Еще бы, ведь это дом дьяка Алексея Адашева, и пусть успокоится его душа.
– Это того самого, что советником при Иоанне Васильевиче был?
– Именно. За радение оклеветан был облыжно, заточен под стражу, где и помер.
– Он же не старый был!
– Говорят, отравили. Но то не нашего ума дело. Это парадный вход. Нам тут делать нечего, нам с заднего крыльца входить.
Они обошли дом, обогнув квартал. Парадный вход, предназначенный для хозяина и высоких гостей, был с одной улицы, устеленной дубовыми плашками, да и сам передний двор устлан соломой. Задний двор, он же въезд для телег с провизией, дровами, был для прислуги. И выходил он на узкую и грязную улицу, скорее, проулок.
Петр постучал в калитку. Вышел холоп, узнал Петра и пропустил их без вопросов.
В хозяйственной пристройке, где располагалась прачечная и кухня, были комнаты для челяди. Там Петр нашел ключника, фактически домоправителя.
– Добрый день, вот и мы!
– А я уже волноваться стал. Господа вскоре прибыть должны. С тобой толмач?
– Он самый.
– Пойдем проведу в тайную комнатку, только сидеть там придется долго и тихо, пока гости не уедут. Я сам за тобой приду, а до тех пор – сиди тихо как мышь.
– Понял.
Ключник провел Андрея на второй этаж. Пока поднимались по лестнице, Андрей поинтересовался:
– А кому дом теперь принадлежит?
– Да Федьке Басманову, кому же еще? Как прежнего хозяина, Алексея Адашева, сгубили, так старший Басманов, тоже Алексей, в силу вошел, и все вотчины адашевские – земли и дома – в казну отписали. Да и старший Басманов подсуетился, кое-что себе хапнул. Не без царева согласия, понятно. Пришли.
Они стояли в коридоре, и было непонятно, где дверь. Однако ключник нажал на что-то в стене, и деревянная плашка отодвинулась.
– Заходи и тихарись.
Андрей протиснулся в щель. Узкая комнатушка размером едва побольше шкафа, стул и больше ничего. А как же смотреть и слушать? Свет едва пробивался сквозь малюсенькое оконце у потолка. Он заметил на обеих противоположных стенах по небольшому рычажку. Сдвинул один, и перед ним открылось небольшое, размером с ладонь, затянутое полупрозрачной тканью оконце. Видимо, ткань маскировала оконце со стороны большой комнаты, скорее, даже зала.
Андрей приблизил лицо, покрутил головой. Зал был отделан шелком по стенам. В центре его стоял стол, вокруг – кресла. Вдоль одной стены – стеллажи с книгами. Учитывая, что печатные книги на Руси только-только стали выпускаться и преимущественно были рукописными, цену они имели немалую. «Наверное, адашевские еще», – решил Андрей. По свидетельству очевидцев, дьяк был рода простого, незнатного, но чрезвычайно способный, ума недюжинного, и начитан изрядно. И советы царю давал дельные. Но не всем в Боярской думе и ближнем окружении царя это было по нраву. Как же – человек низкого звания возвысился, встал вровень, а то и выше их, родовитых. Только если род древний, это еще не подразумевает, что его представитель – человек талантливый и даровитый. Андрей подумал, что Адашев был хитер. Дом постройки старой, новым хозяином, Басмановым, не переделывался, а комнатка сия, потайная, уже была.
  
Он сдвинул рычажок на противоположной стене. Откинулась маленькая створка. Отсюда была видна опочивальня: здоровенная кровать, шкаф, два сундука. Неплохо Адашев в свое время придумал с потайной комнатой, наверняка за границей подсмотрел, где-то в старинных замках.
Многие, если не все замки и дома имели потайные ходы в стенах, потайные комнаты, а также слуховоды. Например, находясь на первом этаже и даже в подвале у специального отверстия, можно было отчетливо слышать, о чем говорят в определенной комнате. История таких «подслушек» велась еще с Древнего Египта, где они использовались в храмах жрецами.
Время шло. Андрей, не видя ничего вокруг, кроме стен, уже стал опасаться, что встреча сорвалась и никто не придет. Но вскоре по коридору послышались тяжелые шаги нескольких человек.
Двери в зал открылись, и вошли четверо мужчин. Неспешно расселись в креслах.
Андрей, затаив дыхание, впился в них взглядом. Тонкая ткань, маскирующая смотровое окно, позволяла видеть, но черты лица смазывались, не было четкости. Тем не менее можно было разглядеть одежды и крупные черты лиц.
Двое из мужчин, судя по одежде, были точно русскими: бородатые лица, кафтаны и речь их не оставляли в этом никаких сомнений. Двое других были иностранцами. На них были камзолы, жилеты, короткие штанишки, чулки и туфли, а главное – у них были бритые лица. У одного – тонкие усики.
Разговор сначала шел на русском. Правда, иностранцы говорили с акцентом, подбирая слова.
– Не будем терять времени, судари, – сказал один из русских, – наша встреча должна остаться тайной.
– Мы согласны, господин Басманов, – ответили иностранцы.
Басманов! Андрей сразу насторожился. Но что-то этот Басманов слишком молод. А не сын ли это Алексея Басманова, Федор?
– Итак, судари, по слухам, богатые люди новгородские ведут переговоры с Литвой, желая пойти под руку польского короля. Новгород – пока свободная республика, но город исконно русский, и вера там православная. Великий князь и царь Иоанн Васильевич против того, чтобы насаждалась чужая вера на землях русских.
– Что же вы предлагаете?
– У вас же есть свои люди в Новгороде?
– Конечно, мы ведем там торговые дела.
– Надо как-то сбить их в группу, пусть покричат на вече – мол, хотим под Литву.
– Вам-то, Москве, зачем это надобно? – удивились иностранцы.
– Буду говорить прямо. Нужен повод.
– Повод для похода и покорения Новгорода? – догадались иностранцы.
– Конечно! – обрадовался проницательности иностранцев Федор. – Хорошо бы еще, чтобы переписка была, зримые доказательства измены.
Иностранцы переглянулись, затем один спросил другого по-польски:
– Москва затевает хитрую игру. А что мы с этого получим? Спроси его.
Один из иностранцев, видимо, старший, расплылся в улыбке:
– Наш король хотел бы знать, какая нам будет с того выгода?
– Царь Иоанн Васильевич не против прекратить войну в Ливонии и подписать мирный договор.
Наступила тишина. Иностранцы обдумывали предложение. Война длилась почти десять лет с переменным успехом, истощая людские и материальные ресурсы. Воевало земское войско и боярские полки, опричники в боях не участвовали. После измены князя Андрея Курбского и его бегства в Литву Иван Грозный воеводам не верил и всех подозревал в тайных умыслах.
Долгое молчание наконец прервалось.
– Предложение царя Иоанна Васильевича слишком серьезно. Мы не можем сами принять решение, нам надо посоветоваться, – заявили иностранцы.
– Да, конечно, мы предполагали такой ответ, – согласился Федор. – Сколько времени вам надо?
– Полагаем, месяца два-три. Сами понимаете, дорога занимает много времени, да еще король должен посоветоваться, взвесить все, принять решение. Мы известим тебя через своего человека.