Огненный шторм

– Баркин! И капитаны Белкина. Они напали на верные вам корабли. Мы стоим насмерть, но у них преимущество.
– А сам Белкин? Кто конкретно с нами?
– Белкин как раз с нами, – Саурон почти кричал в микрофон. Я понял, что он контужен. – На «Паршкове» и «Мести» сейчас идет схватка. На остальных кораблях все ясно. Все четырнадцать кораблей с «Мести» против нас. Остальные с нами. Но «Звездный скиталец» и «Свирепый» уже уничтожены. На «Утренней звезде» разрушен реактор. Противник потерял только один корабль.
– А как ситуация непосредственно на «Паршкове»?
– Команда их почти не поддержала, но они высадили десант с других кораблей, и теперь у них преимущество. Мы удерживаем двигательный отсек и реактор, но сможем продержаться минут пятнадцать-двадцать.
– Держись, Тео, мы идем на помощь! – сказал Володаров и отключил связь. – Вызовите «Месть»! – последняя фраза относилась к связисту.
Да, ситуация была очень плохой. У противника тринадцать кораблей, которые до этого поддерживались в образцовом порядке и имели заведомое преимущество. У нас – семь боеспособных кораблей, включая корвет Володарова. Таким образом, противник уже имел практически двукратное превосходство. И неизвестно, чем закончится схватка на «Генерале Паршкове» и «Мести». Если в руках противника окажутся орудия станции, то наши корабли будут уничтожены в считаные минуты.
– Говорит Белкин, – ледяным голосом произнес капитан. Казалось, что этого человека ничем нельзя вывести из равновесия.
– Это Володаров! Какова ситуация?
– Тяжелая. Мы контролируем орудийную палубу и двигатели, но в руках противника реактор, и они почти перекрыли нам энергию. Вести огонь не можем.
– Не дайте им прорваться к орудиям!
– Легко сказать! Тут соотношение восемь на одного!
– Насколько близко к орудиям идет бой? – я перехватил у Володарова микрофон.
– О, это вы, господин Шолохов! Ваша помощь нам бы не помешала. А бой идет настолько близко, что я прячусь за орудийным пультом, в одной руке держу микрофон, а в другой пистолет. И отстреливаюсь из него.
– Вы можете добраться до складов оружия?
– Все блокировано.
– Тогда уничтожьте двигатели и орудия и готовьтесь к эвакуации!
– Вы что, с ума…
– Делайте то, что я говорю! Мы постараемся состыковаться с «Касаткой» и добраться до складов оружия, но тут считаные единицы бойцов, которые могут пользоваться «Богатырями». Да и если бы тут был весь отряд, мы не сможем уничтожить семьдесят тысяч врагов. Все!
Я отрубил связь.
– Направляемся к «Касатке»! – приказал я первому пилоту и обнаружил, что он удивленно смотрит на меня. – В чем дело? Выполняйте приказ!
Пилот перевел взгляд на Володарова. Только сейчас я понял, что нахожусь на ЕГО корабле и не имею права приказывать экипажу.
– Делайте, что сказал маршал, – кивнул Володаров.
– Извини, – проронил я. – Забылся.
– Да ладно, ничего. Ты лучше скажи, какой у тебя план.
– Не очень хитрый. Как только состыкуемся с «Касаткой», Игнатьева, Тигренок, Берсерк и я быстро наденем «Богатыри» и уже на десантном корабле возьмем на абордаж «Генерала Паршкова». Четыре бойца в «Богатырях» – это серьезная боевая сила. А потом рванем к «Мести». Эвакуируем бойцов Белкина. Они хорошо обучены, надеюсь, среди них есть те, кто может пользоваться «Богатырями». А там уже будем стыковаться с кораблями противника и брать их на абордаж.
– Игорь, ты только не забывай, что у меня корвет, а не десантный корабль. Просто так состыковаться с десантным в открытом космосе, да еще прямо в бою, не получится. Вам придется перейти на десантный челнок и отстыковаться, когда мы будем рядом с «Касаткой».
– Верно, – я посмотрел на бойцов, стоящих рядом. – Пошли!
Мы направились к выходу.
– Удачи! – пожелал мне вслед Володаров.
– Всем нам, – не оборачиваясь, ответил я.
Корвет уже пролетел три четверти расстояния до «Касатки», поэтому нам следовало торопиться. Спустившись на полетную палубу, мы заняли один из челноков. Игнатьева забралась в кабину, а я с Тигренком и Берсерком открыли оружейный отсек модуля. Судя по всему, Володаров питал какую-то неприязнь к пулевому оружию, потому что в арсенале находилось только лазерное. Взяв винтовку «Аллигатор», «ЛПМ», запасные батареи к ним и гранаты, я прихватил оружие для Игнатьевой и направился в кабину. Девушка уже прогрела двигатели челнока.
  
– Через десять секунд мы окажемся на минимальном расстоянии от «Касатки», – раздался в наушниках голос Володарова. – Выбирайте момент для отстыковки сами.
– Поняла, – ответила Игнатьева.
Я передал девушке оружие, и она спешно распихала его по карманам. Активизировав оружейный комплекс модуля, я посмотрел на прицельный монитор. Модуль обладал лишь двумя маломощными лазерами, но это было все же лучше, чем ничего.
– Ладно, поехали, – сказала Игнатьева и, сняв захваты, плавно отвела челнок от корабля.
Мы оказались прямо над десантным судном. Я включил рацию.
– Маршал Шолохов вызывает «Касатку»!
– Слышу вас, товарищ маршал! – раздался в наушниках знакомый голос.
– Горюнов, ты, что ли?
– Я, товарищ маршал. Тут взрывом практически всех офицеров поубивало, вот мы с Андрюхой встали на их места.
– Ладно, значит так. Мы сейчас состыкуемся с вами. Как только дам команду – на полной скорости к «Генералу Паршкову».
– Зачем, мы же…
– Это приказ. И скажи своим орлам, чтобы садились на палубу, у нас не будет времени ждать их.
– Понял.
Игнатьева уверенно, как на учениях, вела челнок к полетной палубе корабля. На нее уже садились самолеты. Пройдя через силовой экран, челнок мягко опустился на палубу. Девушка правильно сделала, опустив его сюда, – времени на штатную стыковку с десантным отсеком не было.
– Все, уходим, – скомандовал я Игнатьевой, и она без промедления скользнула вниз по лестнице. Я вновь включил связь: – Горюнов, слышишь?
– Да.
– Мы на борту. Быстро к «Паршкову».
– Понял.
Я скользнул вниз по лестнице и через пару секунд уже бежал через полетную палубу вслед за Игнатьевой, Тигренком и Берсерком. Абордажный зал находился на две палубы ниже и нужно было спешить. Я сорвал с пояса рацию и настроил ее на частоту рубки.
– Горюнов, какова ситуация?
– Плохая. Мы потеряли еще два корабля, «Утренняя звезда» абордирована. Противник потерял еще один корабль.
– Когда мы подойдем к «Паршкову»?
– Уже на подлете.
– Начинай абордаж, когда будешь готов.
– Понял.
Это было плохо. Пять против двенадцати, притом что «Касатка» сейчас практически не дралась.
– Что вы так долго?! – воскликнула Тигренок, когда я вбежал в абордажный зал.
– Как получилось.
Игнатьева и Тигренок уже были одеты в боевые скафандры, Берсерк держал в руках свои любимые «АК». Только сейчас я понял, что в своей любимой боевой форме он был еще в рубке «Черного рыцаря».
Я подбежал к одному из «Богатырей». К счастью, скафандры, которые использовались отрядом для штурма «Мести», все еще были готовы к бою. Как только мой бронекостюм загерметизировался, по кораблю прошел удар. Мы приблизились к «Генералу Паршкову». Я включил частоту корабля. И тут же эфир наполнили звуки боя.
– Это Шолохов, – сказал я. – Саурон, мы рядом. Как ситуация?
– Немедленно уходите! – голос серкешианца был наполнен отчаянием. Еще чувствовалось, что ему невероятно больно, но он старается не показать этого. – Мы заминировали… реактор… Их слишком много…
– Сколько времени до взрыва? – спросил я, ошеломленный этой новостью.
– Пятнадцать минут.
– Ждите, мы идем, – решительно сказал я и выключил связь. – Ребята, через пятнадцать минут корабль рванет. Значит, на всю операцию у нас четырнадцать. Семь туда и семь обратно.
– А какова вообще задача, если все сейчас взорвется? – спросила Тигренок.
– Спасти офицера Саурона и всех, кто за нас.
Люк открылся. А внутри крейсера царило настоящее пекло. Коридор был наполнен дымом и гарью. В воздухе висел туман от воды, бьющей из разорванных взрывами коммуникаций. Крупные капли стекали по стеклу шлема. И повсюду шел бой.