Огненный шторм
Уверенность в непрофессионализме противников придала мне спокойствия. Я понимал, что при бое против таких дилетантов мне, Паршкову и Игнатьевой не грозит серьезная опасность. Я беспокоился только за Володарова. Хотя он и проходил разведшколу на Келереге, неизвестно, как давно это было и участвовал он когда-нибудь в ближнем бою. Но, обернувшись, я понял, что все мои опасения беспочвенны. Володаров ловко вписался в защитное построение, созданное Игнатьевой и Паршковым. Генерал прикрывал фронт, Игнатьева – левый фланг, а Володаров – правый. Я отступил к ним и встал левее пирата, чтобы при необходимости иметь возможность контролировать и его зону, и зону Паршкова. Посетители, находившиеся в зале, не стали ввязываться в перестрелку. Они просто отошли с линии огня, а сидевшие за столиками у стен, даже не сдвинулись с места.
Дилетантизм наших врагов поражал. Они уже проявили себя и лишились фактора внезапности. Вместо того, чтобы кинуть в помещение пару дымовых гранат и попытаться быстро проникнуть внутрь, несколько нападавших с лазерными винтовками и лучеметами наперевес ринулись через дверь. Они пытались попасть в нас на ходу, но это у них не получилось. Мы быстро срезали их короткими лучевыми очередями.
– Что это за шпана? – с усмешкой спросила Игнатьева.
– Наверняка кто-то из моих многочисленных недругов, – быстро ответил Володаров и пристрелил еще одного, ввалившегося в помещение с ракетной установкой на плече.
– Надо бы взять пленного! – сказал Паршков.
– Точно! – пират все еще держал под прицелом вход. – Игорь, давай со мной, а остальные – прикройте.
Мы с Володаровым рванули через зал. На ходу я срезал еще двоих. Преодолев открытое пространство, мы оказались под прикрытием ступенек, по которым можно было подняться наверх, к выходу. Над нашими головами пронеслись несколько очередей Паршкова и Игнатьевой, видимо, направленных в следующую группу нападавших. Через несколько мгновений после того, как наши прекратили стрелять, на улице послышался четкий звук включающихся антигравов машины. Причем машины армейской модели.
«Водник» – 1245, —мгновенно определил я. Мы взбежали по ступенькам. По пути я прихватил у одного из убитых ракетную установку «АТ-40». Мимо нас промелькнул «Водник». Рядом со входом стояли еще две таких же машины. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что это гражданские модификации. Володаров побежал к одной из них. Я рванулся за ним. Открыв дверцу, я почувствовал, что она гораздо легче тех, которые стоят на военных «Водниках». Эти дилетанты наверняка думали, что если эти машины использует армия Федерации, то и гражданским они продаются в том же виде. Но это не так – броня была снята.
Володаров резко поднял машину, и мы с места стартанули за убегающими. Я достал рацию, предусмотрительно взятую с корабля.
– Паршков, Игнатьева! – сказал я. – Мы преследуем нападавших. Там стоит еще один «Водник», хватайте его и езжайте за нами.
– Командир, мы уже это сделали! – послышался ровный голос Паршкова.
Обернувшись, я увидел, что второй «Водник», стоявший рядом с рестораном, едет за нами. Отлично.
Я открыл окно машины и высунулся по пояс. Мы ехали по третьей снизу магистрали, одной из самых скоростных, расположенной на высоте двадцати метров над улицей. Те, кто на нас напал, явно лучше разбирались в вождении машины, чем в тактике боя в городе. Они уверенно и смело летели по встречной полосе, вписываясь между машинами. Но Володаров не уступал им в умении. Он довольно ровно держал расстояние до них и скорость. Я дал короткую очередь по стеклам преследуемой машины. Лазерный луч отразился от зеркального покрытия. Это было странно. С одной стороны, нападавшие не закрыли броней корпус машины, а с другой – поставили на стекла дорогую антилазерную отражающую пленку. Но сами стекла они наверняка тоже не бронировали.
Вытащив из кармана «ТТБ» и отправив в кобуру «ЛПМ», я прицелился в заднее стекло машины. Нажав на спусковой крючок я понял, что не ошибся. Стекло покрылось трещинами. Еще пара попаданий полностью разбила его. Человек, с заднего сиденья, резко повернулся и дал лучевую очередь по мне. Но стрелком он был никудышным. Я вскинул «ТТБ» и прострелил ему руку. Он выронил пистолет и сполз на пол машины. Другой человек, находившийся на переднем сиденье, тоже попытался отстреливаться. Я мог бы, конечно, прострелить руки и ему, но что мне делать с водителем? Если начать стрелять по нему, то можно и убить, а падение с такой высоты вызовет взрыв машины. Нам же был нужен хотя бы один живой бандит.
Я положил «ТТБ» на сиденье и схватил «АТ-40», взятую мной у убитого противника.
– Игорь, ты что? Нам нужно взять их живыми! – крикнул мне Володаров, увидев, что я взял установку.
Он на секунду отвлекся, и это едва не стоило нам жизни. Мы вылетели на встречную полосу. Прямо на нас неслась тяжелая грузовая машина. Володаров резко взял вниз, и мы проскочили под ее днищем. Антигравы грузовика нажали на нас, и наша машина начала падать вниз, на другие полосы. Володаров резко поднял нос «Водника» и включил ракетные ускорители на максимум. Корпус заскрипел от нагрузки, но нам удалось выровняться.
Но те, кого мы преследовали, уже оторвались от нас на значительное расстояние. Я вновь высунулся из окна, держа на плече установку. Володаров выжимал из двигателя все, но, поскольку мы гнались за однотипной машиной, это мало помогало. Только ракетное ускорение, предназначенное, в принципе, для экстренного передвижения и посадки в случае отказа антигравитационной системы, помогало нам нагонять преследуемых.
Вскоре топливо в ускорителях кончилось. Однако, мы нагнали противников, и теперь наши машины разделяло не более тридцати метров. Я проверил ракеты, заряженные в «АТ-40». Оказалось, что один ствол заряжен осколочно-фугасной ракетой, а другой – кумулятивной. Именно она и была мне нужна.
Установив компьютерную наводку, я нажал на гашетку. Ракета вылетела из ствола и пошла точно по намеченному курсу. Через пару секунд она попала в нижнюю часть машины, туда, где располагалась антигравитационная система. Если бы их «Водник» был бронированным, то в кабину ворвалось бы море огня, и наши противники погибли бы. Но кумулятивная струя пробила внешнюю обшивку, вошла в отсек антигравов и начисто сожгла всю двигательную систему. Затем изнутри, вторично, пробив корпус, она вышла через днище. Но наши противники быстро сообразили что к чему. Они попытались перевести машину на ракетные резервные ускорители. У них это получилось, но топлива для длительной погони, когда часть его расходовалась еще и на поддержание машины в воздухе, не хватило.
Сманеврировав между двумя высотными домами, машина стала резко снижаться и села на лужайку. Володаров тоже сбросил высоту. Я оглянулся и увидел, что, несмотря на все наши маневры, Игнатьева и Паршков не отстали. Пиратский капитан подвел нашу машину к земле и завис на высоте двух метров. Я открыл дверцу и спрыгнул на траву. Ракетная установка была оставлена в машине, и в моих руках вновь оказался пистолет.
Осторожно подойдя к машине, я левой рукой открыл дверцу переднего пассажира. Оттуда вывалился один из тех, кто напал на нас. Он был смертельно ранен, но еще жив. Я обошел машину с другой стороны и осмотрел оставшихся. Тот, с простреленной рукой, был мертв: от удара о землю кусок внутренней обшивки отлетел и снес ему половину черепа. Однако, водитель был жив, хотя и без сознания.
– Ну как он? – спросила Игнатьева, подходя ко мне. Паршков остался у машины.
– Жить будет. Если мы ему дадим.
Я вытащил водителя из машины и обыскал карманы. Видимо, он не собирался долго вести бой. У него был только лазерный пистолет «Пиранья» и две запасных батареи к нему. Передав оружие Игнатьевой, я вколол ему ампулу антишокового из аптечки. Он открыл глаза. Надо сказать, бандит быстро понял, что к чему. Его рука метнулась к карману, где раньше лежало изъятое мной оружие.
– Успокойся, – сказал я. – Пистолет мы забрали. Быстро говори, кто вас нанял. И можешь быть свободен.