Огнем, мечом, крестом (СИ)
Все дело в том, что на северных ливских и латышских землях рыцари не укрепились толком, просто не успели. Строительство каменных крепостей занимает долгое время, если рядом нет каменоломен и большой работной силы. И если в на придвинских землях замки строились быстро, то тут к постройке только приступили, ведь эти земли были окончательно усмирены семь лет тому назад. Здешние ливы, как и эсты, сопротивлялись завоевателям яростно, тем более походы погибшего Лембиту, и его победа над отрядом крестоносцев в 1212 году тогда вызвала восстание, впрочем, быстро подавленное отрядами «меченосцев».
Сейчас сами «христовы воины» крепко «вляпались» — несколько замков были взяты ливами в первые дни мятежа, а гарнизоны из пары десятков «меченосцев» полностью вырезаны вместе с семьями — разъярившиеся жители не жалели никого. Совсем малые крепостицы, которые были поставлены для контроля над территорией (а таких было большинство), крестоносцы сами бросили и бежали в замки покрепче, такой как этот, установленный на холме, на месте прежнего ливского городища. Массивная бревенчатая башня, донжон, две башни поменьше и пониже, и прясла их соединяющие, крепостные стены. И в таком виде штурмовать их замаешься, народа в пять раз больше положишь, а время уйдет.
Сами крестоносцы имели на вооружение множество стрелометов и камнеметов, именуемых каждый на свой лад, с помощью которых легко брали осадами примитивные городища ливов и эстов. Да тот же Юрьев, пусть месяц возились с ним, но все же овладели в той истории. И вся эта разнообразная осадная техника была захвачена восставшими эстами. Особенно на нее положили «глаз» знаменитые морские разбойники с Сааремаа. Они стали сами делать по захваченным образцам новые «машины», резонно рассудив, что и на ладьях пригодятся. «Эзельцы» самые буйные, но и энергичные среди эстов, рыбаки, пережившие немало штормов, им сам черт не брат. И ко всему относятся с известной практичностью — если эти штуки опасны в руках врага, то дело полезное, стоит их освоить и самим научится делать подобные. Вот и принялись изготавливать различные устройства, которые русские воеводы именовали просто «пороками».
Лембиту мимо столь полезной «техники» не мог пройти мимо — в каждый полк решил ввести «артиллерию» из четырех станковых «стрелометов», установленных на повозки, и метавшихв неприятеля отнюдь не обычные стрелы, а короткие копья типа сулиц. На сотню метров, а то и на двести, плотной массой рыцарям теперь лучше не приближаться — коня или всадника насквозь можно пробить таким мощным дротиком.
Не пушка, конечно, но зрелище последствий от точного попадания самое тягостное, и на любого противника окажет просто деморализующее влияние. По крайней мере, сам Лембит на это серьезно рассчитывал, ведь «меченосцы» хотя и фанатики, но люди из плоти и крови, живые, и не только смерти боятся, но и тяжкого ранения, когда у них самих ногу или руку перешибить может запросто широким лезвием, превратив в калеку, если выживет. Хрипы, стоны и крики умирающих воинов, тоже определенное воздействие на их товарищей производят. Так что моральный фактор никогда исключать нельзя, и где возможно стоит использовать.
— Эти крестоносцы уже к утру должны превратиться в головешки, но пока об этом не ведают. Хотя камнеметы видят, эти «ослы» скоро подадут свой «голос». И горе им, если к нему не прислушаются.
Лембиту говорил спокойно, разглядывая, как производят установку орудий, которые в античные времена именовали онаграми — «ослами». Вот только не большой камень полетит в замок, а глиняные горшки с «суррогатным напалмом», как он, не мудрствуя лукаво, именовал собственную «композицию». Все дело в том, что по северной Эстонии пролегает сплошная полоса сланца, запасы которого оцениваются в пару миллиардов тонн. В советское время его добыча велась масштабно, в миллионы тонн, как топливо шел на электростанции. И в тоже время ценнейшее сырье для химической промышленности, из него изготавливают всевозможные масла и синтетический бензин, но последний почти не производят, он по цене втрое дороже обычного. Пласты залегают неглубоко, иногда на глубине нескольких метров, и зачастую в оврагах появляются большие лужи сланцевой нефти. Оные встречались даже в его время, а тут стоило опросить старейшин Вирумаа, так выяснилось, что этой «дурной воды» или «земляной» множество, и портит она почву, от нее зловоние с сильным запахом серы — вот с этой напастью химики всегда мучились, отделяя фракцию. Потому в быту эту заразу даже в обычных светильниках, типа керосиновой лампы,категорически нельзя использовать, ну, если только нет мыслей о самоубийстве.
Зато в его планах именно такой состав естественной сланцевой нефти с примесью серы играл свою определенную роль. Если добавить в исходное сырье смолу, масло, жир и несколько других, вполне безобидных по отдельности ингредиентов, то на «выходе» получается жутчайшая смесь, горящая как напалм, или легендарный греческий огонь — потушить ее водой лучше не пытаться, намного хуже будет. А если на человека попадет, пиши пропало — выжжет безжалостно, прилипнет к коже. Все дело в том, что бедная на ископаемые земля эстов имеет еще одно месторождение полезного «материала», который усиленно добывали в его время — удобрение делают, вполне полезное для выращивания хорошего урожая.
Вот только этот «дьявольский огонь», как его назвали уцелевшие крестоносцы, для наведения «вящего страха» сами эсты именуют «священным огнем Лайне-Лембиту», после того как воочию увидели, что сотворила эта «субстанция» с первым же рыцарским замком. Да и русичи изрядно побледнели — ведь их города сплошь из дерева, а тут возникает ощущение, что и камни горят, и нет от огня никакого спасения.
Сам состав Лембит держал в секрете — нефть привозили в бочках в одно место, как и другие необходимые ингредиенты — все как в поговорке, где рекомендуется не хранить «яйца в одной корзинке». Да и сами эсты на «производстве» не из болтливых, к тому же задействованы на приготовлении «смеси» родичи Тармо — эти самые преданные, не изменят, и языки не «развяжут». А для всего мерки сделаны, счету вполне обучены — люди неграмотные, эстонской письменности еще нет, он только засел на ее написание. Но к осени школу первую в своем тереме откроет…
Сейчас десяток «ослов» расчеты уже собрали, и к ним подтаскивали камни, примерно одинаковые по весу — для облегчения пристрелки. И как только добьются точных попаданий всего десятка «машин», в ход пойдут уже одинаковые по весу большие горшки со смесью, «обмотку» на которых будут поджигать перед выстрелом. В результате удара об строение горящая смесь разливается потеками, и брызги капель летят в разные стороны, и все вокруг превращается в полыхающий костер…
— Не выдержали нервишки, сразу поняли, что произойдет через полчаса — слухами земля полнится. А это первый почин — теперь замки оборонять не станут, осознали, что их не штурмовать, а выжигать будут. Можно ведь число метательных машин удвоить, тогда пожары моментально охватят любой, даже каменный замок, и гибель всем. А тут одного горшка хватило для демонстрации, слишком удачно попал, и «концерт» жуткий. Жаль, конечно, скотину, но то необходимая жертва.
Лембит хмыкнул — в замок пригнали скотину, и разместили в сарае, на крыше которого и разлился горящий напалм. Крестоносцам повезло, что пожар не перекинулся на другие здания, но крики заживо горящих животных были жуткие, даже привычные ко всему люди невольно морщились. И осажденные осознали, что с ними произойдет, убедились, что слухи о сжигаемых замках на самом деле являются правдой, вот фогт и согласился на капитуляцию, хотя поначалу выдвинул неприемлемые условия — отпустить всех в Ригу с «почетом» — оружием, конями и прочим скарбом. На это Лембит спокойно ответил, что предпочтет все сжечь, и замок, и людей в нем, и все имущество. Ведь строение и так беззащитно и бесполезно, а отдавать неприятелю такой ценнейший ресурс как люди и их богатство просто не рационально, ведь это против тебя будет вскоре задействовано.