Аскатон. Белая повелительница

– Ты, вообще в конец обор зела, человечишка?! – Гневно воскликнула даймоница и, прежде чем кто-либо успел среагировать, одной рукой вцепилась в волосы Ксенервы, второй же выплеснула содержимое своего бокала девушке прямо в лицо.
– Вот же, черт! – Выругался Амин.
Глаза Ксенервы больно щипало, что заставило ее сильно разозлиться на даймоницу. Мало того, что она, похоже, лишится волос, так еще и микияж испорчен. Ульф заерзал у нее на руке, желая вырваться на ружу и отомстить обидчице.
Амин больно сжал запястье Даники, заставляя ту разжать руку и выпустить волосы Ксенервы.
– Успокойся, Даника! – Амин оттаскивал брыкающуюся даймоницу, прочь от Ксенервы.
– Какого хрена она вообще появилась со своим гребаным детенышем? – Даника перестала брыкаться и вперила гневный взгляд в ненавистную ей девушку. – Пока вы не появились, все было хорошо!
Слово «детеныш» вызвало в душе Ксенервы негодование, но она смогла побороть себя и проглотить обиду. Ей не хотелось идти на конфликт, тем более что выяснение отношений между ними было бессмысленно. Даника вела себя, как обиженная женщина, которую бросили. И к сожаленью, она считала, что ее бросили из-за Ксенервы. Хотя может быть так и есть, если бы Ксенерва не появилась, то возможно, постель Аймона изредка подогревала бы именно Даника, как и в прежние времена. Но разве Даника до сих пор не поняла, что на большее она Аймону никогда не была нужна.
– Даника, мне жаль, но Аймон никогда тебя не любил. И я тут не причем. – Без всякой злости сообщила Ксенерва.
– Ты, что совсем дура? – Хохотнула Даника. – Мне никогда не нужна была его любовь, как и любой даймонице. Это ваши человеческие штучки. Ты забрала мое место его диары, мой титул и власть!
– Если у тебя были такие планы на Аймона, то не удивляйся, что он не захотел видеть тебя рядом с собой.
– То, есть ты думаешь, что ему нужна твоя любовь? – Даника одарила Ксенерву издевательской улыбкой. – Хоть в нем и есть человеческая кровь, но это не значит, что он сентиментальный, влюбчивый идиот.
– Мне жаль тебя, Даника…
– Себя пожалей, дура. Он притащил тебя сюда, потому, что ему стало скучно, решил повеселиться. К тому же ты родила ему дочь, – глаза Даники сузились, – но если кто-нибудь сделает так, что она сдохнет, он выкинет тебя, как израсходованный материал.
– Ты, что несешь? – Гневно зарычал, Амин. – Опомнись, Даника!
Он схватил Данику за руку и оттащил в сторону, они стояли к Ксенерве спиной и, Амин еще что-то говорил даймонице, но Ксенерва его уже не слышала. Бешеная ярость разжигала в груди огонь. Факт того, что Даника посмела угрожать жизни ее дочери, привел ее в такое негодование, что ураган «Митч» показался бы жалким ветерком, перед той бурей, что бушевала в Ксенерве. Ульф чувствовал негодование хозяйки и глухо рычал.
Ксенерва не понимала, что делает, просто подчинялась своим инстинктам, когда выставила руку в сторону Даники. К ее великому удивлению, с ладони сорвался огненный шар, он ненадолго завис в воздухе, а затем полетел в даймоницу.
– Амин, берегись! – Опомнилась Ксенерва.
Амин обернулся и увидел, что на них несется огненный шар. Он не успел бы отскочить и оттолкнуть Данику, поэтому просто закрыл ее своим телом, ожидая, как огонь обожжёт его спину. Но вовремя появившийся Курт, успел выставить вперед табурет, который и взял удар на себя.
– Уф… Спасибо, милый. – Шутливо поблагодарил Курта Амин, волоча Данику к выходу. – Я скоро вернусь и чмокну тебя в обе щеки.
Ксенерва, словно в трансе снова и снова переводила взгляд со своей ладони на опаленную поверхность табурета и обратно, пока перед ней и не появился Лейкас и не взял ее за плечи, заставляя посмотреть на него.
– Ох… Я не знаю, как это получилось. – Оправдывалась Ксенерва. – Я не знала, что вообще могу такое! А Амин, вообще не знает, что я такое!
– Тише-тише, Кеси… Все в порядке. Никто ничего не успел увидеть. – Нараспев произнес он и обнял девушку. – Для всех это лишь обычная женская потасовка. Но все же не говори, что я не предупреждал вас, что эта вылазка в свет может плохо кончиться. Повезло еще, что парень, подающий напитки, протирал полки, и ему было не до нас, Даника вообще спиной стояла и ничего не видела, а насчет Амина, скажешь, что…
Вытолкав Данику на улицу, Амин гневно закричал:
– Что мать твою ты творишь? Ты знаешь, что Аймон сделает с тобой? – Даймон сильно встряхнул девушку. – Ты, что ничего не поняла? Она его диара, она мать его ребенка! Он башку тебе снесет на вполне законных основаниях!
– Амин… – Пыталась заговорить Даника, все еще чувствовавшая себя победителем. – Кто она, а кто я?
Амин больно сжал ее плечи.
– Она твоя повелительница! И хочешь ты того или нет, но ты должна с уважением относиться к ее персоне. За твой поступок тебя завтра же могут положить головой на плаху. Как тебе в голову взбрело угрожать жизни их дочери? Я серьезно, Даника, ты можешь лишиться головы. Так, что вали домой и молись, чтобы твоя повелительца оказалось не мстительной особой.
Данике было нелегко осознать то, что Кесси действительно являлась диарой велординга, а, следовательно, повелительницей темного царства. Но, против фактов не попрешь. А ее выходка могла расцениваться, как измена. Лицо даймоницы сначала побледнело, а затем почернело от злости и гнева.
«Жалкая человечка – повелительница темного царства, да уж лучше голову на плаху, чем жалеть, о том, что я ее взгрела!»
– Амин, она всего лишь…
Даника хотела найти понимания в лице даймона, но услышала лишь:
– Иди домой и молись.
Глаза Даники наполнились злобой. Она полностью приняла свой истинный облик.
– Ненавижу и его, и ее! – Гневно бросила даймоница на прощанье, и, раскрыв крылья, взметнулась в ночное небо.
Амин проводил взглядом Данику, вдохнул полной грудью свежий ночной воздух и вернулся в хейбас.
Лаурелия была в шоке от того, что успело произойти, пока она была в дамской комнате.
– Да, Кесс, тебя нельзя покидать надолго. И чем Аймон думал, оставляя тебя одну?
– И не говори. – Вздохнула Ксенерва. Ей было жутко обидно, что опять случилось нечто, что она никак не могла в себе контролировать. Она не слышала, что даймоны вообще такое могут и, похоже, что не только она.
– Что это вообще такое было? – Услышала она над ухом вопросительный голос Амина. Когда Ксенерва повернулась его лицо, как никогда было серьезным и сосредоточенным.
– Я просто разозлилась. Прости меня Амин. – Виновато сказала Ксенерва.
– Я понимаю, что ты разозлилась, и не за что просить у меня прощения, но скажи мне, откуда взялся огонь?
Ксенерве не хотелось ему врать, но Аймон почему-то не хотел, чтобы его брат знал, кем она является. Значит, на то были основания, которыми Ксенерве не стоит пренебрегать.