Аскатон. Белая повелительница

«Что он с ней сделал?»
Ксенерва чувствовала, как в ней закипает гнев. Дочь, ее друзья. Этот мерзавец должен заплатить за все! Но Ксеси опасалась вымолвить хоть слово, дабы не разозлить чертового придурка, в результате чего, он мог бы причинить боль ее дочери.
– Рада меня видеть? Нет? – Мужчина изобразил удивление. – А я так ждал, когда же ты допустишь оплошность, и это позволит нам побыть наедине. И вот, наконец, ты ранена! Твоя слабость позволила мне устроить еще одно свидание.
Когда расстояние между ними было не больше трех метров, Ксенерва осмелилась заговорить:
– Отпусти Алииду. Если это свидание, то мы должны побыть вдвоем. Нам не нужен кто-то еще. Отпусти ее. – С мольбой прошептала девушка, хотя в ее голове уже начала вертеться мысль, что это всего лишь сон.
Рагул мучал ее в сновидениях, когда она находилась на стадии превращения. Тогда она была измотана и слаба, что позволяло ему проникать в ее сознание. Сейчас она ранена, и он снова воспользовался ее слабостью. Но глядя на дочь, она все равно прошептала еще раз:
– Отпусти ее.
– Ах, да. Действительно, нам никто не должен мешать. – Он пальцем вскинул подбородок Алииды и провел острым когтем по ее шее, оставляя на ней тонкую алую нить.
– Нет! Нет! – Завопила Ксенерва не в состоянии видеть этого. – Это всего лишь сон, всего лишь сон! – Не переставал твердить она, закрыв лицо руками. – Я сплю, сплю, всего лишь сплю!
– А я покажу, какими реалистичными бывают сны. – Сквозь зубы прорычал Рагул.
– Мама, мама! – Услышала Ксенерва голос, который не могла игнорировать. – Посмотри на меня мама.
В тот момент, когда Ксенерва убирала руки от глаз, послышался зловещий хруст. Голова девочки свисала под неестественным углом. Крик ужаса и боли затопил мертвую долину.
Когда Аймон услышал душераздирающий крик, то со скоростью света бросился в спальню Ксенервы. Девушка смотрела на него не видящими, расширившимися от ужаса галазами, и не переставала кричать.
– Вот, черт, детка! – Выругался Аймон, не до конца понимая, что произошло. – Ты так весь замок на уши подымишь.
Со словами «все хорошо» он попытался поднять Кеси за плечи, но получил коленкой под дых.
– Крошка, ты рискуешь… – Прорычал Аймон и одним рывком поставил девушку на ноги. Как следует, встряхнув ее, и дождавшись, когда она замолчит, он продолжил:
– Все хорошо, успокойся! Что на тебя нашло?
Несколько мгновений Ксенерва смотрела на него мутными глазами, а затем разрыдалась. Аймон обнял ее, прижимая ее голову к своему плечу.
– Ну, что с тобой, детка? Плохой сон?
Всхлипнув, Ксенерва кивнула.
– Покажешь мне? – Руки Аймона скользили по ее спине успокаивающими движениями. Он оторвал ее заплаканное лицо от себя – Просто расслабься, хорошо?
Ксенерва кивнула, позволяя Аймону проникнуть в ее мысли. Спустя секунды Аймон выругался.
– Черт! – Он сгреб ее в охапку и сев на край кровати, усадил ее себе на колени. – Это всего лишь сон, малышка, всего лишь сон.
– Я знаю. – Надтреснутым и хриплым голосом прошептала Ксенерва. – Но это все так ужасно…
Следующие пятнадцать минут, Аймон как ребенка баюкал девушку на своих руках. Ужасные картинки калейдоскопом проносились в ее мыслях. Но присутствие Аймона успокаивало. И то, что сейчас она была в его руках, как никогда казалось правильным.
Когда она совсем успокоилась, и ее сердцебиение стало ровным, Аймон переложил ее на кровать, укрыл одеялом и направился к дверям. Ксенерве безумно не хотелось сейчас оставаться одной. И как бы ей не было трудно признать это, но одиночество было не самым пугающим. Ей просто не хотелось, чтобы Аймон сейчас уходил.
– Останься, пожалуйста. – Тихо, но настойчиво попросила она.
Голые плечи Аймона дрогнули. Он медленно развернулся. Когда он встретился глазами с Ксенервой, в них читался вопрос.
– Не хочу, чтобы ты уходил. Останься.
Аймон лег на спину, скрестив руки за шеей. Ксенерва без приглашения положила голову ему на грудь и закинула ногу, поверх его бедер. Аймон тяжело вздохнул и одной рукой обнял ее за плечи. Страшные картины из сна все еще всплывали перед глазами.
– Почему он может вторгаться в мое сознание?
Аймон крепче обнял ее уже двумя руками и подбородком уперся в ее макушку.
– Я не знаю Кеси.
Что-то в его голосе показалось Ксенерве не правильным.
– Ты уверен?
Аймон вздохнул и потерся об ее волосы.
– Просто не думай сейчас о нем. Когда-нибудь мы найдем ответ. А сейчас успокойся и постарайся заснуть.
По коже Ксенервы пробежала дрожь.
– Я боюсь, Аймон, боюсь спать. – Призналась она.
Аймон молчал, поглаживая ее плечо.
– Если честно мне последнее время очень страшно. То, что происходит в Аскатоне ужасно. То, что увидела я – лишь маленькая толика того, какой кошмар пережили другие. Как вы все справляетесь?
– Мы привыкли так жить, больше нам ничего не остается. Все это часть нашей жизни и другой нам не дано, пока мы не справимся со всем этим дерьмом.
Ксенерва медленно села – рана еще саднила, хотя по большей части уже затянулась, оставив на коже безобразный шрам. Она машинально провела по нему рукой.
– Думаю, что скоро от него не останется и следа. – Сказал Аймон, проследив за ее движениями.
– На самом деле меня это мало волнует. – Ксенерва поморщилась. – Если бы все вышло по-другому, то те дети,… в общем, я ни о чем не жалею. В тот момент я мало думала, но случись это еще раз – не стала бы что-то менять.
– А зря не думала. – Голос Аймоны прозвучал с явными нотками недовольства. – Я готов был тебе голову оторвать, когда оказался отрезанным от тебя. И из-за чего? Из-за дурацкой погремушки?
– Но эта погремушка спасла кому-то жизни. – Возразила Ксенерва. –Алиида попросила ее взять. Думаю, она каким-то образом предвидела то, что произойдет.
– Хочешь сказать, она видит будущее?
– Думаю, да. – Ксенерва обхватила себя руками. – На самом деле мне было страшно. Страшно, что я больше никогда не увижу свою дочь и умру в одиночестве на вымазанной кровью плитке ванной комнаты. Страшно умереть. Хотя, думаю тебе не понять. Ты вряд ли испытываешь чувство страха.
– Ты ошибаешься. – Аймон сел и развернул Ксенерву к себе лицом. – Я не испытывал страха, пока в моей жизни не появились вы с Али.
«Вот так новости»
– Знаю, что я особо некогда не выказывал привязанности к вам. И временами могло показаться, что я к вам абсолютно равнодушен.
«Не то слово», – подумала Ксенерва, вспоминая как Аймон предлагал просто смириться с тем, что их дочь, скорее всего, умрет.