"Фантастика 2025-7". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
Рыжая борода Книпер-Кролна разлезлась в разные стороны, до того широко улыбнулся он, понимающе кивая.
— Мне, сударь, кажется, — сказал он не сразу, — что соблазн носить царское одеяние и быть правителем Руси оказался для вас сильнее чувства долга, верности присяге королю своему. Ах, глупый старый Левенрот! Он, предлагая вас на оную роль, и не догадывался, какую шутку вы можете сыграть с ним и с его королем. Несчастный Карл! Теперь ему остается лишь разгромить ваше дикое войско после того, как он разделается с Августом. Но знайте, Шенберг, наш король хоть и великодушен, но не вернет вам шпагу, которую вы положите к его ногам. Связанный, вместе с Августом Саксонским, вы, скорей всего, пойдете под улюлюканье стокгольмской черни, а потом вас возведут на эшафот, но не обезглавят, а просто повесят, как вешают коров. А возможно, вас постигнет иная участь…
Трубка Книпер-Крона вдруг выпала из его руки, рука резидента скользнула за пазуху его моряцкой куртки. Еще там, под одеждой щелкнул взводимый курок, и ствол пистолета вылетел наружу, подобно молнии. Направленный прямо в грудь ошеломленного Лже-Петра, пистолет уже был готов послать смерть в тело правителя России, но движение руки Шенберга, скорее судорожное, порывистое, чем продуманное, отвело ствол. Выстрел грянул. Зеленое сукно царского кафтана на боку было пробито насквозь и тлело, и к ним уже бежали люди, заслышавшие выстрел.
— Ваше величество, что случилось? Уж не поранились ли? — спрашивали услужливо.
Лже-Петр же стоял неподвижно, и ненависть изображалась на его лице. Подбежавшие недоуменно остановились, не зная, что и делать: вроде царь невредим, только на земле валяется пистолет с дымящимся стволом. Книпер-Крон не знал, что с ним сейчас случится. На выстрел он решился потому, что сделать это предписывала инструкция самого Карла и его личные чувства к изменнику. Ожидал, что потащат тотчас же в застенок, хотел уж было кричать народу, что не царя он русского убить хотел, а шведского майоришку, стокгольмского агента. Но Лже-Петр его опередил. Заговорил отрывисто:
— Какой корабль из Архангельска отходит в самое время краткое?
— «Макрель», купеческое судно, чай аглицкое, с салом да медом нашим, кто-то молвил.
— Скоро ль?
— Да через час.
— Господина оного на судно тотчас проводите, определите ему каюту, что почище, почетом облеките. Пусть в Англию аль в Швецию плывет, куда захочет…
Поднял пистолет, сунул его в карман кафтана да зашагал размашисто по деревянным мосткам верфи. Казнить Книпер-Крона было б делом совсем простым, но Лже-Петру страстно одного хотелось: чтоб не оставалось сомнений у Карла, что воюет с ним, сознательно воюет не какой-то там Бориска Шереметев с калмыками своими, а он, майор Шенберг, который теперь почти сравнялся по силе, по упрямству, по жажде власти с самим честолюбивым Карлом. Он был уверен, что об этом королю доложат.
* * *Карл Двенадцатый в начищенных до зеркального блеска ботфортах с огромными шпорами сидел в низком мягком кресле, закинув ногу на ногу и болтая ею. Поигрывание ногой совсем не соответствовало настроению, с которым он слушал рассказ Книпер-Крона, постоянно качавшего головой, будто он был в чем-то повинен. Наконец король с горячностью воскликнул:
— Ай да сукин сын этот Шенберг! А я так ему верил! На самом же деле он просто морочил мне голову, подставив под поражение армию русских под Нарвой! Ай, мерзавец! Из грязи да в князи скакнуть захотел, размечтался о самовластном правлении! А вы счастливо отделались за свой выстрел, Книпер-Крон. Я понимаю, вы были нужны Шенбергу, чтобы доставить мне столь приятное, нет, конечно, оскорбительное сообщение: теперь мы с майором, видите ли, цезари, то есть братья. Ура! Ура!
В кабинете короля, в углу, в полумраке сидел ещё один человек, и бывший резидент все чаще посматривал в его сторону, смутное беспокойство начинало овладевать им. Король же продолжал расспрашивать: его интересовало и устройство архангельских укреплений, и количество спускаемых на тамошних верфях кораблей, но когда Книпер-Крон сообщил ему, что по совершенно верным сведениям Шенберг собирается направить под Нотебург для его штурма дивизию генерала Репнина, раздался ещё более громкий, нервный скрип сапог короля.
— А вы, милейший Тейтлебен, — обратился он к сидящему в углу человеку, — ещё совсем недавно очень горячо пытались убедить меня в совершенной преданности Шенберга? Может быть, вы соратник этого предателя, и вам на руку защита мерзавца, которого я, изловив когда-нибудь, повешу за ребро на железном крюке или сварю в кипящем масле. И пусть потом Европа винит меня в жестокости: я жесток лишь по отношению к предавшим меня.
Петр-Тейтлебен на самом деле не мог взять в толк, как это самозванец, швед, может допускать победу за победой русских войск в Лифляндии. Ему и в голову не могло прийти, что шведский агент стал ярым защитником русских интересов. Сызмальства Петр был облечен властью и хотел вернуть её лишь потому, что она принадлежала ему по праву, он не понимал тех, кто безрассудно стремился к высшей власти — то есть к тяжкому бремени, к труду и постоянной опасности быть понятым превратно или осужденным своими подданными.
— Не знаю, ваше величество, что и сказать вам, — пожал плечами генерал-майор Тейтлебен, с которым Карл Двенадцатый в последнее время коротко сошелся, сделав членом интимных вечеров, а то и просто попоек с избранными придворными. — Возможно, у вашего Шенберга от власти просто закружилась голова…
— А такую голову нужно что..? — по-лисьи заулыбался своим тонким лицом Карл. — Как что? Чик-чик!
Книпер-Крону хотелось что-то сказать королю, но он явно не решался сделать это в присутствии генерала Тейтлебена. Все же он начал:
— Ах, генерал, я слышал обо всех ваших подвигах под Нарвой и уже потом, в боях с Августом. Но вот смотрю я на вас и не могу не поражаться…
— Да что же поражает вас во мне, господин Книпер-Крон? — широко осклабился Тейтлебен. — Может быть, мой великанский рост? Но нет, у курфюрста Бранденбургского, которому я служил, в мушкетерской роте есть молодцы и повыше меня.
— Нет, не ваш рост, — изображал лживое смущение Книпер-Крон, — а ваше удивительное… сходство с одной персоной, боюсь даже сказать, с кем…
Король нетерпеливо прокричал:
— Да говорите же вы, черт возьми, а то водите нас за нос, как девка, которой и хочется отдаться, да все чего-то боязно!
Резидент, потупив глаза подобно той самой девке, о которой говорил Карл, проговорил, нет, скорей промямлил:
— Я ведь недавно из Архангельска, виделся с самим царем Петром, так представляете, он точь-в-точь похож на вас, ну словно один рейхсталер на другой.
— Правда? — попытался отшутиться Петр. — А мне уж не раз об этом говорили. Вот интересно!
Карл, повернувшись в кресле, молча и внимательно смотрел на Тейтлебена. В его голове мелькали какие-то картины, чьи-то объяснения. Вот он припомнил, как выглядел человек, к груди которого когда-то приставил острие своей шпаги, припомнил и рапорт Левенрота о том, что узник, пытаясь самовольно покинуть заточение, утонул, и даже врач засвидетельствовал его кончину. Потом вспомнился рыцарский зал замка, где он со своими товарищами после сильной пьянки рубил головы овцам и телятам, вспомнился откуда ни возьмись явившийся человек, грозивший ему, и то, как он бежал, осыпаемый пулями пистолетов и аркебуз. Все эти воспоминания сплелись в один клубок, принявший форму лица того человека, что именовался сейчас генералом Тейтлебеном.
Карл смотрел на этого человека с широким, волевым, немного уродливым лицом минуты три, а потом, так и не поднимая головы со скрещенных рук, тихо спросил:
— Так вы все-таки остались в живых, ваше царское величество?
Петр мог отшутиться, сославшись на случайное сходство с царем, мог, в конце концов, понимая, что раскрыт, выхватить шпагу или пистолет, с которым не расставался, и убить врага России. Но ничего подобного он делать не стал.