"Та самая Аннушка", третий том, часть первая: "Гонка за временем" (СИ)

— А, — отмахнулась Аннушка, — Алина говорила об этом. Модули нашли нескольких типоразмеров. Я не особо тогда заинтересовалась этой историей, так что без подробностей, извини. Знала бы, что через несколько лет она впихнёт мне Сашку, слушала бы внимательнее. Меня сейчас больше интересует, что было прописано в этих модулях изначально, до того, как местные умельцы засунули их в официантов, заправщиков и хостес терминала? Может быть, они их плохо зачистили, и теперь первоначальные программы активировались?
— Знаешь, чисто теоретически, если найти где-то древние мозги от древнего робота, то идея засунуть их в новый корпус, включить и посмотреть, что будет, выглядит в точности как то, чем обычно занимаются всякие учёные умники. Ну, знаешь, те ребята, которые откапывают во льдах доисторические вирусы и страшно радуются, что их, оказывается, можно оживить. Ведь так интересно, сдохнем мы от них или нет! Разумеется, со всеми возможными предосторожностями! Вымершие от какой-нибудь суперчумы постколлапсники тому свидетели. Не скажу, что я сильно удивился этой истории. Ты думаешь, Сашкины сны — это что-то засевшее в тех мозгах?
— Имею такое опасение, — подтвердила Аннушка.
— И зачем кому-то закачивать в робомозг серию ванильной семейной хроники?
— Откуда мне знать? Я не сильна в робототехнике. Пока что всё это выглядит даже мило: Сашка убедительно изображает хорошую девочку, мы умиляемся… Да, даже я, честно признаю, на меня это действует. Но что будет дальше?
— Может, ничего? Это же всего лишь сны. Согласен, то, что их видит робот, — странно. Но, если вдуматься, нам-то откуда знать? Может, для роботов это самое обычное дело.
— Она тебя очаровала, солдат, — покачала головой Аннушка. — Я же вижу, как ты на неё смотришь, как разговариваешь, как тихо сидишь, когда она задрёмывает у тебя на плече. Ты уже не видишь в ней робота. Знаешь об этом, но в душе воспринимаешь как ребёнка. Погоди немного, скоро действительно начнёшь видеть в ней свою дочь, а потом жизнь за неё отдашь. Заслонишь от пули чисто на рефлексах, хотя она робот и куда живучее тебя.
— И тебе будет меня жалко?
— Кончай придуриваться, — рассердилась Аннушка. — Конечно, будет. Тебе нельзя отрезать голову и отвезти Алине, чтобы она переставила мозги в новый корпус. А ей — можно. Постарайся помнить об этом, ладно?
— Как скажешь. Но, признаюсь честно, рефлексам не прикажешь.
* * *
— Вот, — сказала Сашка, когда мы вернулись. — Нарисовала.
Мы с Аннушкой подошли к столу. На хрупкой странице старой книги поверх почти неразличимых строк появился вполне узнаваемый карандашный набросок.
— Ты видишь то же что и я, солдат?
— Угу, подтвердил я, — разглядывая картинку. — Знаешь, Саша, а ты неплохо рисуешь.
— Это оказалось сложнее, чем я думала, — вздыхает девочка. — Картинка из головы не переносится на бумагу сама собой. Руки надо учить отдельно. Но я очень старалась. Вышло похоже на то, что я видела во сне.
— Похоже, факт, — подтвердила Аннушка.
На картинке точно такой же волантер, как тот, что мы увидели, въехав по рельсам за обрывком бесконечного поезда. В том странном мире он точно так же висел у причальной башни. Может быть, ждал пассажиров для очередного круиза?
— Чего вы не спите, блин? — недовольно забурчала из спального мешка Даша. — Утром наговоритесь! Впереди новый день, дайте выспаться!
 Глава 11 
 Поднос с круассанами 
Сашка с каждым днём всё больше очеловечивается. Например, этим утром она открыла для себя нытьё.
— Мам, ну, поехали к тебе домой! — канючит она, пока мы грузимся в машину. — У тебя мелефитские книжки, я хочу их читать! — ноет она, пока мы едем. — Можно ненадолго, я просто возьму с собой парочку… А эти тебе оставлю, навсегда, и те потом верну! Ну, пап, ну, скажи ей!
  
— Саш, у нас реально до черта срочных дел, ты же сама знаешь, — отвечаю ей я. — Не дождётся нас Теконис, умотает по делам, лови его потом…
— Да мы быстро! Туда и обратно! Пап, мне это очень-очень важно, правда!
— Слушай, ты же жила без них до сих пор как-то. Потерпи ещё немного.
— Я раньше не знала, какие они! Что вам стоит!
— Слушай, там, в заброшенной локали, остались ещё. Хоть все забирай.
— В тех нет того, что мне надо!
— А что тебе надо?
— Не знаю. Увижу — пойму. Оно там точно должно быть, я чувствую!
— Сашка, не нуди! — не выдерживает в конце концов Даша. — Достала уже всех своим чтивом! Сама напиши! Вон, рисовать научилась, небось и писать сумеешь. Чем ты хуже какого-нибудь древнего придурка-мелефита?
— Я не могу вспомнить, как это делается! — я с удивлением понимаю, что Сашка вот-вот заплачет.
Плачущий робот — это уже перебор, пожалуй.
— Так я тебя научу! — ржёт бессердечная Даша. — Берёшь карандаш в руку, ставишь на бумагу, пишешь буквы, одну за другой. Раз ты умеешь читать, то и буквы знаешь.
— Это совсем другое дело! Настоящие книги пишутся не так! — девочка шмыгает носом, в глазах блестят слёзы. — Я во сне знала как! И писала! И у меня получалось! И мама меня хвалила! Я лучше всех сверстников писала, как будто у меня четвёртый возраст, а не третий! Мне нужно читать книги про то, как писать книги! А вы не хотите отвезти меня туда, где они есть!
— Да ну тебя нафиг, — отмахивается Даша, — ты ещё зарыдай, блин! Эй, народ, кому-то хочется писа́ть, а мне — пи́сать. Можем остановиться ненадолго?
— Пожрать тоже было бы недурно, — поддержал её я. — С утра уже много времени прошло.
— Ладно, — неохотно соглашается Аннушка. — Давайте тормознём где-то. Хотя, как по мне, мы загулялись, время поджимает уже. Сколько с вами маеты! Этой ботинки, этой книжки, этому пожрать… А я ведь даже не замужем!
— А чего ж вы до сих пор не поженились? — удивилась Дашка. — Вон, дочка уже какая выросла!
— Вот не твоё дело совсем, — обрывает её Аннушка. — Не зли меня!
* * *
Умение Аннушки находить заброшенные магазины, отели и прочие места, необходимые для умеренно комфортного походного быта, меня уже не удивляет. Привык. В этот раз «Чёрт» вылетел из тумана Дороги на трассу возле небольшого мотеля. Вид у него настолько свежий, что я даже засомневался, а заброшка ли это? Может, срез живой? Чисто статистически, должны же они иногда нам попадаться? Потом заглянул в салон одной из припаркованных машин и понял, что нет, вряд ли. И двери её лучше не открывать.
Однако из небольшого кафе пахнет свежей выпечкой, и там играет ненавязчивая музыка.
— Заходите, заходите, — приветствует нас женщина за стойкой, — я не любительница готовить, но тут пока есть электричество, в холодильнике нашлись замороженные круассаны, а инструкция к электропечке простая. Не могла же я оставить любимую дочурку голодной?
— Мамка, — злым голосом проскрипела Даша. — Хрен ты от меня отстанешь, да?
— Конечно, нет. В тебя вложено слишком много времени и труда. Кроме того, неподконтрольный дисруптор, как бешеная собака, подлежит ликвидации. Ты либо со мной, сучка мелкая, либо никак.
— О, так мы больше не делаем вид, что семья? — Даша медленно и плавно, шаг за шагом, сдвигается к стойке кафе, руки её подёргиваются в мелких хватательных движениях, зубы оскалены.
— А ты хочешь пойти к семейному психологу? — Грета делает вид, что не замечает агрессии. — Боюсь, дорогая, от твоей откровенности он поседеет и до конца дней своих будет страдать от энуреза и ночных кошмаров. Так что, давай, я вместо него сообщу тебе, что во всех твоих проблемах виновата авторитарная мать; ты поплачешь, и мы продолжим уже, наконец, НАШУ ЧËРТОВУ РАБОТУ!