Лучано (ЛП)

Эта женщина была моим началом, моей серединой и моим концом. Она была всей моей жизнью. Эта семья, кровная и некровная, и была смыслом этой жизни.
— Ты смотришь на меня, — прошептала она себе под нос, так что только я мог это услышать.
— Тебе нравится, когда я смотрю на тебя.
И ее широкая улыбка была моим подтверждением. Я никогда не устану смотреть на ее мягкую улыбку и счастье на ее прекрасном лице.
Церемония крещения нашей малышки прошла идеально. Отец и Маттео сияли практически как лампочки. Мой отец, должно быть, принимал какой-то крем, замедляющий старение, потому что я мог поклясться, что с каждым днем он выглядел все лучше и моложе. Он клялся, что это счастье и наша семья.
С нами были Василий и его жена с годовалым сыном, а также Алессио, Нико, Лука, Алексей и Рафаэль.
Священник призвал крестного отца вмешаться. Я был удивлен, когда Грейс предложила Кассио в качестве крестного отца, зная ее отвращение к семье Кингов.
— Он твой лучший друг, — пробормотала она. — Элла — моя лучшая подруга. Она крестная Маттео. Это справедливо, твой лучший друг — Франческа.
Излишне говорить, что Кассио тоже был шокирован. В его глазах могло быть небольшое сходство со слезами. Я не был уверен.
Грейс осторожно передала нашу дочь Кассио и улыбнулась.
— Защищай моего ребенка, — пошутила она.
— Своей жизнью, — поклялся он. И я знал, что он это сделает.
Пока священник читал стихи, рука моей жены нашла мою, и наши пальцы переплелись. Ее глаза были прикованы к Франческе, наблюдая за ней, как львица. Она изо всех сил защищала тех, кого любила, и это заставляло меня любить ее еще больше.
— Пусть всемогущий Бог, Отец, Сын и Святой Дух благословит тебя, Франческа Ария Витале.
Аплодисменты раздались, и гордая улыбка Грейс вдохнула жизнь в мою грудь. Что бы жизнь ни приготовила нам, она всегда будет моей скалой, моим пламенем.
Крошечное тело Франчески казалось еще меньше в руках Кассио. Он был похож на большого медведя, беспокоящегося о том, чтобы не навредить своему детенышу. Я не мог не рассмеяться при виде этого зрелища и рассмеяться, когда мой отец сфотографировал их двоих, и Кассио предупредил его, что разбудит ребенка.
Я уткнулся лицом в шею жены и глубоко вдохнул. Ее запах всегда успокаивал меня, заземлял.
— Знаешь, муженек, — прошептала она. — Мы могли бы улизнуть и немного порезвиться.
Моя грудь дрожала от смеха, который я пыталась сдержать. Хотя ее слова всегда удивляли меня, я не собирался привлекать к себе внимание. Я был полностью поглощен сексом и возней со своей женой.
— Я женился на ненасытной женщине, — я осторожно прикусил ее мочку уха.
— Но тебе это нравится, — пробормотала она. — И я люблю тебя, Лучано Витале.
— Я люблю тебя, моя дорогая. С того момента, как я тебя заметил.
— Тогда до конца, да?
— Да, любовь моя, — эта женщина могла в одиночку поставить меня на колени. — Ты моя, Грейс. Ты была моей с того момента, как сделал свой первый вздох. И ты будешь моей, когда сделаешь свой последний вздох.