"Фантастика 2024-171". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

После этого наша беседа явно остыла, став полуформальной. Побродили прогулочным шагом, поговорили о том, о сем…
— Ну, в общем, вот так, Василий. Извините, но хотелось поделиться. Так сказать, встреча ветеранов с молодежью…
— Не наговаривайте на себя, Лариса Юрьевна. Вы молодая и очень статная женщина.
Я произнес это с шаблонной вежливостью в голосе, но видно было, насколько ей приятно. Она помолчала… видимо, размышляя, как строить диалог дальше. Решила поставить ситуацию на паузу:
— Ладно, Василий. Спасибо вам. На самом деле, вот так пообщаешься с вашим поколением, и как на свежем воздухе побывала.
— Надо чаще встречаться, — ляпнул я автоматом, без всяких сложных мыслей.
Она странновато усмехнулась. И секунд через пять сказала:
— Я тоже так считаю. Но надо все обдумать.
Мыслитель. Что ей обдумывать?.. Но пусть. Ее дело.
На этом мы учтиво распрощались. Куда она удалилась, я не знаю, а я по пути в общагу прикидывал, анализировал. И по всему выходило, что этот ход со стороны Ларисы был своего рода разведкой. Ей хотелось прощупать, кто я таков, чем дышу, чем живу. Есть у нее к этому интерес. Только не ясный мне до конца.
И уже на самом подходе не то, чтобы меня осенило, а как-то незаметно взяла и проявилась мысль: а вдруг это Беззубцев через нее пытается разузнать обо мне?.. Она не сама по себе, а лишь инструмент в его руках. Пуркуа па?..
Этот французский вопрос я задал себе уже на крыльце. Только шагнул на него, как дверь открылась, прямо на меня вывалился Саша.
— О! — вскричал он радостно. — Тропа мимо не проведет… Свободен?
— Сейчас или вообще?
— В ближайшую ночь! Не пойми превратно, — он рассмеялся.
— Я тебя понял правильно, — улыбнулся и я. — Разгрузка? В «Ракитовом лесу»?
— Точно! Правда, придется попотеть. Аж два вагона. Зато обещают по тридцадке на брата. За это стоит попахать.
— Так-то оно так…. Это что же, опять все те же самые теневики?
— Да ну! Нет, конечно. Это Горпродторг, продукты питания. Говорят, консервы, бакалея разная, кондитерка… Короче говоря, ты в деле?
— Вопросов нет!
— Тогда как всегда. К одиннадцати будь готов.
Я шутливо козырнул и пошел отдыхать и готовиться к ночной вахте.
Витьки в комнате почему-то не было. Я решил, что он двинул к своему резиденту-оптовику; думаю, был недалек от истины, поскольку заявился Витек примерно через час, такой важный и загадочный, как будто стал обладателем совершенно секретной информации, доступной кругу избранных лиц. Я его пытать не стал, хотя видел, что сосед мой раздираем этой самой секретностью и лютым желанием похвастать чем-то очень интересным. Чувство долга взяло вверх, Витек на сей счет замкнул уста и героически говорил о пустяках.
За ужином я предупредил его, что ночью иду на разгрузку.
— Давай, — вяло согласился он, тыча вилкой в пучок макарон. — А я, пожалуй, отправлюсь в объятия… кто там у нас, Морфей, да?
— Это у греков, а не у нас, — я усмехнулся. — Но в принципе ты прав. Я и сам с ним подружусь на часок, — сказал я. — Надо бы сил набраться.
— Резонно. Я дверь запирать не буду, ты когда со станции придешь, то закроешь.
И он тут же вырубился, обладая счастливой способностью засыпать в мгновенье ока. А я вновь задумался над сегодняшней встречей с Ларисой. Правда, из этой задумчивости так ничего и не выдумалось, кроме уже известного тезиса: данное знакомство мне еще аукнется в будущем. Но подробности этого грядущего пока скрывались в тумане…
С разгрузкой на сей раз все сложилось как по маслу. Не знаю, как растерли между собой тему пищевики и железнодорожники, да только нам досталось по тридцать рублей целиком. Хотя пришлось непросто. Коробки, мешки с тушенкой, сгущенкой, гречкой, рисом, макаронами, пряниками… все это мы таскали, таскали и таскали, под конец работы ныла спина, мелко дрожали ноги, и тупо одна мысль накрыла: ну, еще немного, еще вот-вот, и все кончится… Но как обычно в таких случаях бывает, «вот-вот» никак не наступало, а когда все же наступило, то эмоций осталось лишь на мечту о мягкой панцирной сетке. Скорее бы добраться!..
  
Но вот и это исполнилось в пять утра. Августовские рассветы уже не ранние, в пять часов еще тьма тьмой, хотя какое-то предчувствие утра неясно брезжило в ночном холодке… Возвращались мы в отличном настроении, приподнятом пятерками, червонцами и четвертаками в карманах — уж кому какие купюры достались.
Придя, я осторожно, чтобы не разбудить Витька, завалился на кровать, потянулся с огромным удовольствием, держа на заднем плане мысль, что в четырнадцать ноль-ноль у меня встреча с Алисой.
Внутренний будильник не подвел, подтолкнув меня в половине двенадцатого. Витек за это время упорол неведомой тропой, избавив меня от расспросов — куда, зачем?.. Я деловито, без суеты привел себя в порядок и знакомым маршрутом отправился на свидание.
Сквер близ Дома работников искусств, видимо, пользовался популярностью у молодых мам, а точнее, родителей, поскольку пара юных папаш здесь тоже наблюдалась. А разнокалиберные детки — от двух до пяти-шести лет — упражнялись в соответствии с возрастом, наполняя пространство хаотичным гомоном.
Алису я увидел издали. В легком ситцевом платьице с летними мотивами, она производила очень выгодное впечатление. Я приосанился, даже слегка раздулся от гордости за то, что столь картинная мадемуазель ожидает именно меня. Ну, правду сказать, и я выглядел завидным кавалером, скажу без пустой скромности.
— Привет! — с подъемом провозгласил я, зайдя со стороны так, что она меня не видела.
Девушка повернулась, улыбка очень украсила ее и без того прелестное лицо:
— Здравствуй.
— Рад тебя видеть!
— И мне приятно.
— Я к вашим услугам, барышня, — рисуясь, заговорил я, согреваемый мыслью о банкнотах в нагрудном кармане, — какие будут предложения?..
— Предложение одно, — мягко произнесла она. — Приглашаю вас в гости. Можно сказать, на парадный обед.
И она кивком указала на уродский Дом работников искусств.
Вот так сюрприз. Никак, знакомство с родителями?.. Что-то уж больно скоро.
— Хм. Извини, а кто у тебя дома?
— Да все. Мама, папа. Я сказала, что вот, познакомилась с молодым человеком. Они говорят: ну, пригласи его домой, будем рады с ним познакомиться. Все готово к торжественному приему.
Она произнесла это серьезно и даже несколько официозно, но тонким чутьем я уловил в ее словах легчайшую иронию-не иронию… ну, некое лукавство, скажем так. Подтекст. Еще не понятный мне. Но он есть.
Ладно! Разберемся. Нет нерешаемых задач, есть дряблые, унылые люди со слабой волей. Это не про меня.
— Ну что ж, — ответил я с отменной любезностью. — Приглашение принимается. Ведите!
И улыбнулся.
Раньше все-таки здания строили с каким-то сумасшедшим запасом прочности. Не знаю, какой толщины были стены в Доме работников искусств, но в подъезде было так прохладно, точно там работал кондиционер. Правда, и пахло старым жильем: сыростью, затхлостью, кухней… Давно не беленые потертые стены украшались лохмотьями паутины и переплетами электрических проводов, в которых сам черт ногу сломит. Свет с трудом проникал сюда сквозь узенькие пыльные окна. Где-то неразборчиво звучала музыка.
— Романтика… — пробормотал я, озираясь.
— Да, — сразу откликнулась Алиса. — Я тоже люблю старые дома и дворы. И не знаю почему. Не могу объяснить. Бывает, зайду в какой-то дворик, в укромное место, и могу там просто так стоять. И полчаса, и час. Как будто мир так говорит со мной… Ну, я не смогу передать. А может, это и не надо.
— Но я тебя понял, — сказал я серьезно.
Тем часом мы поднялись на третий этаж. На лестничных площадках здесь было всего по две квартиры — чрезвычайная редкость в ту эпоху.
— Нам сюда, — указала Алиса и загремела замком, отпирая массивную двустворчатую дверь. В ту же секунду за дверью поднялось неистовое тявканье: ясно было, что брешет какая-то собачья мелочь.