"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ)
— Спытали мы большие колеса на телеги, государь, — слегка поклонился Кассиодор, — идут ходко, от пушек при равных запряжке и грузе не отстают.
— Йен тежко тронуть се, — не мог не сказать поперек Збынек.
— То так, чем больше колесо, тем труднее сдвинуть, — подтвердил мореец.
— Невелика беда, в войске всегда есть, кому подтолкнуть, куда важнее, что все с одной скоростью двигаться будут. Отныне все колеса делать для пушек и обозных телег одного размера, заодно помалу менять на тех, где колеса другие.
Механикусы мои приняли к сведению и потащили смотреть новации — во-первых, калибры, по которым положено лить новые пушки. Оных у нас пока три: малый, средний и полусредний. До тяжелой артиллерии пока рано, стены крошить не надо, да и пороха жалко. Как вспомню шемякину бомбарду…
Еще мне показали многоствольные орудия — нам пальба в первую очередь нужна для отражения конной атаки, значит, надо быстро сделать много выстрелов. А заряжание, как ни крути, как ни натаскивай расчеты, процесс медленный. Значит, надо иметь больше готовых к залпу стволов. А для ускорения заряжания эти двое выдали съемные каморы — нечто вроде здоровенных металлических кружек, куда заранее забивался заряд и снаряд, потом камору приставляли к сквозной трубе пушки и подбивали сзади клином. Для картечного выстрела самое то, отдача у него невелика, а вот лафеты больших пушек такого глумления не вынесут. Из трех вариантов «огненных дудок» наиболее удачной оказалась конструкция Збынека, чему он немало обрадовался, как и очередной денежной премии.
Ивашку Молчанова, наоборот, хотел наказать — слишком увлекся экспериментами, совсем мыловарение позабыл. Нет, искать новое надо непременно, но не в ущерб делу. Нравится тебе с Гаврей Йокаи фигней страдать — на здоровье, воспитай и обучи себе замену и вперед, к вершинам науки.
Но Молчанов сын внезапно порадовал.
Его поднадзорный алхимик с самого начала бахвалился, что умеет получать некий «олеум» по методу Альберта Магнуса или Василия Валентина, из камня, именуемого греками «пиритис литос».
— Сей олеум, мой князь, — рассыпался мелким бесом Габор, — суть жидкость маслянистая, вельми плотная, при смешивании с водой сильно греется, капли оной ткань насквозь проедают. Но сосуды, что делают монахи вашего благочестия, ее содержат без изъяна.
Я сдержал вздох — финэк это прекрасно, но что же я химию да физику не учил как следует? Так, обрывки… По всем столбам, олеум этот — сильная кислота, но какая?
— Из камня пиритоса можно также извлечь серу…
Ага, теплее… Кислота, скорее всего, серная. Ободренный тем, что я его не прерываю, Габор сел на любимого конька и понес про трансмутацию, красную тинктуру и прочие алхимические премудрости.
— Мы, государь, — крайне вовремя отстранил его Иван, — раствор олеума оплошкой в корчагу с битыми черепками опрокинули, хотели было вылить, но по твоему слову решили, что дальше будет посмотреть.
Я заинтересованно поднял бровь.
— В той корчаге весьма много квасцов наподобие белого моха наросло. Те квасцы кожемяки спытали и сказали, что добрые.
— Пойдешь к Феофану, пусть тебе опытного счетовода даст. Запишите все тщательно, сколько чего на олеум потратили, сколько квасцов получили.
Квасцы-то что в красильном, что в кожевенном производстве нужны. И стоят немало, товар привозной. Так что если эти двое мне импортозамещение наладят, можно очень неплохо торговый баланс в нашу пользу сдвинуть.
Напоследок забрал у гранильщиков и златокузнецов шкатулку, завернутую в красный шелк, и уехал в Воронцово.
Там меня встретил задумчивый Юрка и серьезно спросил:
— Я что, теперь женат?
— Ну, не совсем.
— Понарошку, что ли?
— Как сказать. Семьи у вас нет и до венчания не будет, но женатым ты уже считаешься.
— А до венчания долго?
— По меньшей мере, лет пять, пока ты в возраст не войдешь. А до семьи и того больше, лет десять.
Юрка, кажется, облегченно выдохнул. Ничего, годика через четыре начнет за юбками бегать, по иному взглянет.
Пока же его надо собирать на пару с братом в дальнюю дорогу, к Шемяке, да еще на целый год — подручными наместников, в Мстиславль и Витебск. Вполне в духе времени поставить собственно наместниками (да хоть удельными князьями), только это получится не учеба с практикой, а сплошная бутафория. Лучше пусть они при здешних управленцах потрутся, людей себе присмотрят, себя покажут. А там верну их обратно, обтешу окончательно.
Сборами Юрке и Ваньке предстоит заниматься долго — не на охоту едут, с собой чуть ли не все барахло тащить придется, да еще малая свита, да слуги, да казна… Из-за мора большую свиту пока отменили, потом нагонят. Я-то затеял собрать в «жильцы» новиков со всей страны. Ныне все княжества и наместничества делятся на полсотни с хвостиком уездов, в каждом уезде один стан и до десяти волостей. Вот и выходит сразу тысяча или полторы человек, поделить их между мной и Шемякой. Поживут пару лет на хлебах великих князей, погоняем их по разным поручениям, будет у ребят шанс выдвинуться. Кто сумеет — останутся в постоянном штате, остальных менять по ротации. Такой вот своеобразный социальный лифт и способ наработки кадрового резерва, примерно как с Головней, только с ним почти случайно вышло, а тут системно, целый социальный институт.
А потом, когда мы все мелкие княжества сожрем и нивелируем, создадим разряды, как по Берегу, только внутри страны они будут играть роль военных округов. Два-три государевых города поставляют пешие полки, вотчинники конницу, великий князь пушки — при мобилизации имеем вполне автономное войско из земляков.
Ну и тверских с рязанскими под эту систему понемногу подтянем.
Вот, кстати, и первый шаг подоспел — уезжает, наконец, дорогой сват со сватьей и уже почти родной Машей. Вот я и выкатил ему на прощание дорогой подарок — развернул ту красную шелковую тряпицу, да открыл шкатулку.
Последовала немая сцена, все аж замерли — я ведь не просто время и место выбрал, а чтобы солнышко правильно светило.
Ну оно и не подкачало, ударило всеми лучами, сверкнуло сквозь граненый хрусталь на великокняжеском венце. Да не только прозрачный, но еще и зеленый, и синий — по нынешним временам такой вещи ни у кого нет (ну, кроме меня и Димы, конечно). Попускал зайчиков, полюбовался всеобщим обалдением — да, тщеславен в этом отношении, обожаю людей изумлять.
— Владей, Борис Александрович! По твоим заслугам и шапка!
Тверской князь едва ли не дрожащими руками принял вещь, цену которой он даже боялся определить. Зато я знал, что венец выглядит раз в десять дороже, чем стоит, на то и весь расчет был. Производство их уже пошло в серию, следующий достанется великому князю Рязанскому Ивану Федоровичу — первая доза бесплатно.
Тверское семейство погрузилось в возки и тронулось в сопровождении обоза и эскорта. Афера с княжескими венцами началась.
Глава 6
Князь я или не князь?
Никаких сов, которые не птицы, жизнь XV века не подразумевает: люди тут сплошь и поголовно жаворонки. Солнце встало — значит, все уже на ногах. И никакие биоритмы ничего с образом жизни сделать не могут: светлое время надо использовать по максимуму, чтобы в сумерках или ночной тьме зря не палить лучину и не жечь свечи.
В монастырях, даже если не служат всенощное бдение, порой вообще не ложатся, во всяком случае, от полунощницы до утрени не разоспишься, а пропустить утреню, главное богослужение суточного круга — грех и стыдоба.
Что в селе, что в городе первыми, еще до света, встают бабы и девки — натаскать воды и растопить печь можно и затемно. Потом кормят и доят скотину, выгоняют ее пастухам (город-то от деревни разве что стеной отличается), творят квашню, ставят хлеб, пекут, жарят и парят.
Соседи с перфоратором тоже поднимаются на заре: плотники да кузнецы начинают свой перестук, опережая петухов. У сапожников, огородников, резчиков или портных, конечно, потише, но они тоже на ногах — время дорого!