"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– Сколько? – выдохнул.
– Хм… пятьсот тридцать плюс-минус три-четыре года.
– Не может быть…
– Может. На тебе благодать Императоров, коей ты владеешь не по праву. Твой век дольше, твои силы несоизмеримо больше, чем у других, твое влияние поможет тебе исполнить задуманное. Улыбаешься? Ты решил, что для тебя дороже? Твой долг или…
– Если у меня есть пятьсот тридцать лет – это значит, что она проживет еще двести семьдесят пять, а не жалких сто двадцать.
– Ты хочешь отдать все? А как же твой долг?
– Мне хватит трех лет. Оставь мне три года, те самые, что либо плюс, либо минус. Остальное передай ей. Пусть она живет.
– Но мир, который ты хотел построить…
– Не имеет смысла, если она мертва. По рукам, Барон, я сказал свое слово.
Бог посмотрел на меня с легким недоумением, однако оно быстро сменилось улыбкой:
– По рукам!
Его горячая шершавая ладонь сдавила мою, после чего Шелеба цокнул языком и преобразился – на черном лице проявился белый череп, глаза вспыхнули фиолетовым пламенем, а вдали зазвучал нараставший гул барабанов.
– Так тому и быть, Бриан эл’Мориа! Получи, что хотел, и отдай, что имел!
Длинные пальцы Барона сжались, и во мне родилась боль, словно внутренности рвали зазубренными ножами. Вместе с тем в жилах заструилась талая вода, и все стало терять краски, сама ночь потускнела.
Так из меня истекала жизнь… не уверен, но, кажется, я улыбался – мало какое решение давалось мне так легко, мало с чем я расставался так же просто, как с жизнью самой.
– Кончено! – Барон Шелеба встряхнул кистями, звякая костяными и металлическими побрякушками. – Смотри же, Бриан эл’Мориа, она дышит!
– Бель… Бель…
– Не буди, дурак. Она только что вернулась из-за Кромки, дай бедняжке перевести дух!
Я сам едва мог дышать, тело превратилось в камень, члены отяжелели и отказывались служить, безумно хотелось спать, однако все это не имело значения – ведь она вновь жила, моя Бель.
– Выпей моего рому, полегчает.
Жидкий огонь прокатился по пищеводу, но я едва ощутил его вкус, зато плоть вспомнила, что она еще жива, и начала повиноваться.
Барон спрятал фляжку обратно и приподнял цилиндр в прощальном жесте.
– Помни, тебе осталось жить три года. Плюс-минус несколько месяцев.
– Мне хватит, – ответил я, не в силах отвести глаз от наливавшегося цветом лица жены, – и будь уверен, я исполню свою часть уговора. Даже из могилы, если придется. Адалинда умрет.
– Лучше бы так не затягивать, Бриан эл’Мориа. Всего плохого!
Груда костей упала наземь и раскрошилась пылью, божество ушло.
– Старший помощник, подойдите.
Клара не сразу подчинилась, она замерла соляным столбом поодаль и не дышала, в глазах плескался ужас и непонимание.
– Она жива, Клара, подойдите, дотроньтесь до нее, она жива и тепла.
На деревянных ногах Осельрод приблизилась, рухнула рядом и трясущейся рукой прикоснулась к шее моей жены. Разорвалась незримая бомба, и слезы счастья хлынули по впалым щекам.
– Послушайте меня внимательно, Клара, то, что произошло здесь сегодня, должно остаться в тайне. Это наш с вами секрет, в первую очередь – от самой Бели. Вы убедите матросов в том, что она была жива на самом деле. Не суть важно, каким бредом это им покажется, они поверят вам. Вы понимаете?
– Да!
– Если Бель узнает о заплаченной цене, жизнь едва ли будет ей в радость. Это недопустимо, вы понимаете?
– Я понимаю, мой тан!
– Хорошо, – сказал я, заглядывая в ее глаза. – Клара, через три года, если не раньше, я умру, а вы, скорее всего, еще проживете какое-то время. Пожалуйста, прошу, приглядите за Бельмере. Мне будет спокойнее лежать в могиле, зная, что у нее есть надежные друзья.
– Мне не по силам защитить ее от всего, сегодня…
– От всего и я не могу ее защитить. Мы с вами можем лишь сражаться за то, что нам дорого, и жертвовать тем, что у нас есть. Говорят, свою жизнь не отдашь. Я отдал, но второй у меня нет, и больше отдавать нечего. Вы защитите ее, когда я не смогу?
– Чего бы мне это ни стоило, – ответила она, – клянусь, мой тан!
  
Я искренне рассмеялся.
– Хорошо, хорошо. Себастина, я сейчас потеряю сознание, одень меня и позови солдат, чтобы отнесли нас на лодку. Пора возвращаться в Арадон.
– Повину…
Дослушать ее я не смог.
Тридцать седьмой день от начала расследования
Сны были редкостью для меня, как правило, трех часов в сутки не хватало, чтобы начать грезить. Но в тех редких случаях, когда это все-таки происходило, утренняя явь встречала сомнениями. Неприятное смущение мешало отличить сон от реальности, и некоторое время я силился понять – что где? Обычно осознание сна приносило облегчение – мало радости крылось в моих грезах. И на этот раз я тоже долго лежал со смеженными веками, решая, что это было – страшный сон или явь?
Дерзнув рискнуть, я открыл глаза лишь для того, чтобы увидеть лицо Бели, и все стало на свои места. Великое облегчение поселилось в сердце, моя отрада была жива, была со мной, и, судя по приглушенным эмоциям, ей снилось что-то приятное. Клянусь именем своего рода, это стоило каждого отданного года, каждого мгновения.
Силой отогнав тот восторг, что заставлял меня продолжать смотреть на ее губы, на расплескавшиеся по подушке красными волнами пряди, я соскользнул с ложа. Неверной походкой добравшись до уборной, взглянул в зеркало, не заметил никаких изменений. Вчера я постарел на половину тысячелетия и, скорее всего, стоял уже на краю могилы, но тэнкрисы остаются молодыми и сильными вплоть до самых последних месяцев, особенно те, что несут в себе благодать Императоров. Скоро, совсем скоро я начну сдавать, разум окончательно притупится, и Великий Дознаватель превратится в кучу хлама. Надо успеть закончить критически важную часть плана до этого момента.
Как сообщила чуть позже Себастина, я проспал всю дорогу от места гибели эскадры до Арадона. В трюмах дирижабля было не протолкнуться от моряков. После выгрузки спасенных на аэровокзале дирижабль пришвартовался к башне мескийского посольства, и под присмотром горничной нас с Бельмере переместили в охраняемые покои. Несмотря на то что в городе происходило важное действо, она рассудила, что полумертвому хозяину это будет неинтересно.
Священным числом для тэнкрисов всегда считалась восьмерка, ибо луна, путешествуя по небу, имела восемь основных фаз. Восемь – идеальная цифра, знак бесконечности, символ гармонии и баланса, восемь сыновей было у первого Императора, восемь воинствующих орденов основал десятый Император, чтобы навсегда прекратить Эпоху воюющих провинций, восемь первосвященников составляют Святейший синод несмерианской церкви, восемь феодалов правят Ингрой и так далее. Эта цифра считалась священной и в ритуальных церемониях, например, великого теогониста хоронили на восьмой день после смерти. Сегодня.
Весь зильбетантистский мир оплакивал понтифика, но лучше всего их завывания было слышно, разумеется, в Арадоне. Еретическая религия была открыта для всех низкорожденных, так что несметные полчища их нашпиговали и без того едва дышавший от наплыва гостей город, и теперь горестно пели заупокойные гимны тут и там. Огромный хор воспевал ушедшего эл’Хориго непосредственно в соборе Лунных Врат. Ночью саркофаг с его телом поместят в святейшую крипту, а завтра соберется Конклав санктуриархов, который изберет нового великого теогониста.
– Полагаю, тани будить не стоит? – осведомилась Себастина, одевая меня.
– Пусть спит.
– Вы так и не обменялись с нею и парой слов после возвращения ее в мир живых.
– Это не обязательно. Бельмере жива, и ее эмоции в порядке. Когда моя жена проснется, она будет знать лишь, что была спасена своим старпомом из моря, а я подоспел на место происшествия как только смог быстро. Все. Именно это сейчас напечатано на первых полосах всех газет. Мне придется врать ей в лицо, и я не стремлюсь приблизить час этого неблагообразного поступка. Более того, у нас на носу очень важные события, а мы не вполне готовы.