"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Покинув обитель заокеанских братьев и вновь прочувствовав всю мощь солнца, я решил еще раз понизить температуру и отправился в гости к еще бо́льшим северянам, чем являлся сам. На территорию Раххии можно было пройти, предварительно получив в специальном пункте выдачи теплую шубу. Внутри купола искусственного климата падали крупные белые снежинки и росли ослепительные сугробы.
Через «Белые земли» пролегало несколько водных каналов, по которым плавали паровые лодки, да не простые, а те самые, что традиционно ходили по каналам Сквагова. На своей родине они пользовались особенной популярностью во время зимних праздников. Широкие, неспешные, снабженные деревянными навесами, эти лодки возили пассажиров, а те пили горячий чай из огромных самоваров. В экипажи чайных лодок входили специальные чаевничие, готовившие крепкую заварку и растапливавшие самовары. На борту всегда имелось достаточно меда, варенья различных сортов и всего прочего, почитавшегося у раххиримов частью священной церемонии чаепития.
Мы с Себастиной поплавали на такой лодке, кутаясь в шубы и согреваясь чаем с калиной, который подавал огромный бурый урс-ан с добродушной мордой. Когда же все пассажиры были обеспечены дымящимися стаканами в бронзовых подстаканниках, медведь усаживался на свое особое место и услаждал наш слух изысканной игрой на разукрашенной балалайке, напевая мало кому понятные, но очень бойкие песенки-«частушки». Раххийский колорит, однако!
Свой главный павильон раххиримы отстроили изо льда. Они воздвигли огромный дворец в неораххийском стиле, который назывался «Теремом», и стали пускать в него посетителей. Лучшим, что они могли показать и что смогло хоть как-то заинтересовать меня, по итогу оказался макет совершенно нового ледокола «Император Всераххийский Тсарь Николай I». Как и все, связанное с преодолением свирепых морозов, ледоколы у раххиримов получались на славу.
Выбравшись из ледяного царства и взглянув на карманные часы, я понял, что осталось время пробежаться еще по какой-нибудь экспозиции. После мне такой возможности наверняка не представилось бы, так что следовало хватать ее за горло.
Последний выбор пал на большой водный аттракцион, в который хозяева выставки превратили свою территорию. Крупные суда-павильоны двигались по озеру крайне медленно и мягко, а транспортные катера порхали вокруг них и военных экспонатов юркими водомерками. У арбализейцев имелись и сугубо развлекательные суда: корабль-ресторан, корабль-театр, корабль с механическими каруселями, приводившими посетителей в восторг. К тому же часть акватории была окутана сетью поднятых над водой прогулочных мостков с коваными чугунными перилами, удобными лавками и старомодными газовыми фонарями.
Мы с Себастиной сразу же посетили главный плавучий павильон.
За прогулками по выставочным экспозициям время почти закончилось, и мы отправились к выходу, а точнее – к собственному причалу корабля-павильона, где можно было сесть на катер. Только одна вещь привлекла мое внимание и заставила задержаться. Когда мы входили, я не стал останавливаться возле нее, но теперь…
Объектом интереса оказалась статуя, и внимание она привлекала тем, что была одновременно и величественной, и скромной, и довольно оригинальной. Воплощенный в белом полированном камне, на небольшом пьедестале стоял человек, мужчина лет тридцати пяти – сорока, вполне заурядный, с умным вытянутым лицом и крупным носом, на котором громоздились роговые очки. Он был облачен в халат, чем напоминал врача, но специальный фартук выдавал в нем алхимика. В ладони протянутых вперед рук статуи были вмонтированы небольшие грибовидные штучки, между которыми танцевали, гудя, самые настоящие фиолетовые молнии.
К постаменту крепилась табличка, по которой тянулись золотом слова:
«Памяти великого пророка от науки Гелиона Бернштейна, чей просвещенный разум пронзал время и обозревал будущее, дабы делиться с нами светом знаний, недостижимых для рядовых умов. Слава его скромна, но заслуги перед Родиной велики».
Стоило мне прочесть это, как в голове раздался щелчок.
– Вот оно, Себастина.
– Мы уже видели искусственные молнии, хозяин, только что, арбализейцы построили большие катушки в отдельном зале…
– Я вспомнил, где слышал это имя – Бернштейн, – произнес я, вглядываясь статуе в лицо.
– Это важно, хозяин?
– Не знаю, мне кажется, что очень. Нам нужно встретиться с Инчивалем! Немедленно!
Я сел в катер, выгнал из него всех лишних пассажиров при помощи удостоверения и приказал гнать к берегу.
Снаружи Стеклянная галерея напоминала очень длинную и высокую теплицу. Через всю ее длину тянулась собственно центральная галерея – очень широкий проход-павильон, напоминавший рыночную улицу с рядами похожих друг на друга прилавков-экспозиций по обе стороны. Сходство с теплицей создавали внешние стены здания, все сплошь из стекла, а между ними и центральным проходом имелись просторные залы с высокими сценами и рядами комфортабельных кресел.
Я торопился как мог, надеясь, что успею переговорить с другом прежде, чем он начнет выступать, ибо даже время презентации было слишком долгим для вопросов, которые я хотел задать. Увы, моим надеждам не суждено было оправдаться. Возле входа в зал номер семь свободное движение ограничивалось группой людей в темно-синих мундирах, поверх которых блестели кирасы из алхимического сплава. Пепельные драгуны.
– Неужто сами их величество кэйзар пожаловали? – пробормотал я, неспешно приближаясь к ним в густеющем потоке посетителей выставки.
– Нет, – отозвался расслышавший меня квонзикар, двигавшийся рядом, – кажется, его младший брат, великий кениг Эрих.
Когда мы с Себастиной подобрались слишком близко, драгуны немедленно потребовали предъявить билеты, кои моя горничная с нарочитой неспешностью достала.
– Подлинные, – сообщил старшему по званию проверявший солдат. – У вас есть документы, удостоверяющие личность?
– Голос, глаза и клыки – вот мои документы. Я благородный тэнкрис, лучшей рекомендации не найти.
Офицер шевельнул вздернутым усом, выдавая раздражение и презрение.
– Простите, герр…
– Тан, – резко перебила его Себастина.
– Герр, – упрямо повторил винтеррейкец, – без удостоверения личности пропустить не можем никак.
– Послушайте, – я взглянул на нашивку его воротника, – гауптман, я уважаю вашу преданность делу, но вы не вправе меня задерживать. Если не верите, давайте вызовем представителей арбализейской администрации, устроим громкое трехстороннее рассмотрение этой ситуации прямо тут, и хотя выступление тана эл’Файенфаса придется отложить до лучших времен, уверен, в итоге мы доберемся до истины.
Я смог породить в нем неуверенность, ибо срыв выступления явно не мог понравиться великому кенигу, но осознание долга и крепкое упрямство взяли верх. Мне пришлось бы даже применить свой Голос, чтобы сломить волю наглеца, если бы позади вдруг не раздался тонкий, но очень требовательный голосок:
– Немедленно объясните – что здесь происходит?!
Сразу стало тихо. Очень тихо. Все, кто находился поблизости, моментально замерли и умолкли, глядя в мою сторону. Обернувшись, я обнаружил у себя за спиной пятерых ингрийских тэнкрисов, окруженных матерыми телохранителями. Первым среди благородных танов стоял не кто иной, как Зефир эл’Нариа собственной персоной.
– Знаете что, гауптман, а попробуйте-ка спросить документы у них. – Я сделал шаг в сторону.
Один из восьми правителей Ингры по меркам тэнкрисов казался не особо высоким индивидом, да и вообще несколько не соответствовал канонам нашей красоты. Зефир имел мощную фигуру с плечами пловца, выпуклой грудью, плоским животом и широкой спиной, но все члены его тела казались немного коротковатыми, лишенными изящества. Грубоватое, очень мужественное лицо выражало чувство неоспоримого превосходства с примесью скуки, серебряные глаза бродили сонным взглядом по стенам и потолку, не оказывая никому чести быть замеченным, тяжелый подбородок был высоко задран.