"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Несмотря на то что мой рассказ безбожно затянулся, Дорэ продолжал слушать и не стал сдерживать веселья на этом моменте. Как и большинство рядовых мескийцев, он не имел близкого знакомства ни с чем гассельским, но образ, вызывающий отторжение, в своей голове сформировал. Конечно, серьезных столкновений между нашими державами не случалось уже довольно давно, однако холодная вражда – все еще вражда.
– Гассельцы не решились атаковать и развернули свои корабли. В том столкновении победа была одержана не пушками, а знаменами. И потому она так особенно прекрасна, что мескийские корабли вообще не имели на борту пушек.
– Что? В смысле?
– Совпадение. Примерно в то же время, когда освободители покинули Прию, в арадонском порту стояло несколько мескийских кораблей, потрепанных штормом. Весть о выходке разведывательной эскадры достигла родины через магическое послание, и это был настоящий скандал. Арбализея совершенно не могла позволить себе злить Гассель, тем более из-за выходки одного моряка. Арадонское начальство оказалось парализовано страхом, и никто не знал, что делать. Никто, кроме одного молодого мескийского дипломата, атташе по сельскому хозяйству. Не спрашивая разрешения старших коллег, он приказал всем способным выйти в море мескийским кораблям сделать это. Прежде для ремонта их облегчили, сняли все пушки, удалили из крюйт-камер порох и боеприпасы, времени на вооружение не оставалось, да без него и корабли должны были идти быстрее. Дипломат смог убедить командира эскадры подчиниться безумному приказу, он умел управлять и вдохновлять примером, сам взошел на борт и приказал отчаливать. Если бы гассельцы в тот день не испугались мескийских знамен, если бы атаковали, они, несомненно, победили бы без потерь. Но они испугались и ушли, а «Караван Свободы» добрался до порта.
– Капитаном арбализейской эскадры был эл’Рай, верно?
– Конечно.
Он тихо засмеялся.
– А дальше что было? Счастливый конец? Награды? Почести?
– Дипломатический скандал небывалых масштабов. После трибунала и разжалования Хайрам эл’Рай был списан на берег с волчьим билетом. Кабы не близкое родство с королем, сидеть бы ему в тюрьме. Однако же для трех с лишним сотен выживших викарнов этот молодой тэнкрис навсегда стал богом. Тогда он спас от истребления целый вид, ибо все оставшиеся на Прии викарны были уничтожены.
– Триста душ. Подумать только.
– Впоследствии район Кошкин Дом получил такое имя потому, что эл’Рай построил там жилища для своих подопечных. Во всей Арбализее его стали считать воплощением героизма и отваги, но вернуться на флот это не помогло. Еще в годы обучения на молодого тэнкриса положили глаз вербовщики из военно-морской разведки, и когда с первой карьерой эл’Раю пришлось расстаться, они вновь постучали в его дверь. Годы спустя, когда он возглавил службу, армия неподкупных и смертельно опасных слуг пришлась очень кстати.
– Громкое получилось событие, однако.
– Весьма. Причем величина его измеряется не только участием самого эл’Рая, но и других тэнкрисов, которым было суждено стать великими. Например, бортовой капеллан «Души художника» возвысился до сана великого теогониста, а молодой мескийский дипломат стал министром иностранных дел Мескии. Никто не смел называть его Бульдогом в лицо, но сие прозвище наиболее точно описывало хватку этого тана. То был Таленор эл’Мориа. Если бы он погиб тогда на безоружных линкорах, моя мать никогда бы не появилась на свет. Я соответственно тоже.
Прежде чем вплотную приблизиться к кострам, я приказал Дорэ и Себастине остановиться и передал горничной свой плащ вместе со всем оружием. Телохранитель по привычке хотел уж начать протестовать, но нарвался на просьбу не утомлять и не нервировать. Через несколько минут мне предстояло оказаться среди сорока пяти тысяч когтей, десяти тысяч сабельных клыков и пяти тысяч носов, способных унюхать страх, так что последнее, в чем я нуждался, – это воздействие на мои нервы.
– На всякий случай, шеф, поясни – что мне делать, когда эти твари начнут тебя есть?
– Я не боюсь тех, кто способен испытывать эмоции. Это они боятся меня.
Викарны знали о моем приближении заранее, ибо поднимавшийся ветер был переменчив и постоянно носил запахи из стороны в сторону. Если на то пошло, они и о рыскавших по лесам солдатах знали, только не проявляли интереса.
Им не было дела до чужака, который вышел из темноты и двинулся среди костров от края к центру, туда, вглубь, где на развалинах оранжереи собрались самые важные члены диаспоры. По пути общий рык несколько раз оглушал и лишал ориентации. Добравшись до центра, я вышел на круг оплавленного мрамора и, заложив руки за спину, стал ждать. Всю ночь.
Ритуал скорби не прерывался, викарны, рассевшись вокруг костров, отправляли в небеса свой громкий рык, а я стоял в самом сердце и всякий раз держал удар, хотя каждый новый взрыв наносил мне больше вреда, чем предыдущий. Решив отстоять всю ночь, я понимал, что все это время меня будут бить сильнейшими волнами горя. Концентрированная негативная энергия плескалась вокруг, но пропускать ее через себя мне было не с руки, ибо без жесточайших приемов абстрагирования чужое горе, собранное со столь многих, просто разорвало бы мою ментальную сущность в клочья. Поэтому пока викарны скорбели, я пытался защитить свой разум.
Рассветное солнце поднялось из-за восточного горизонта и помимо всего прочего стало свидетелем того, как один до крайности отчаянный тэнкрис едва стоял, шатаясь, среди пяти тысяч разумных хищников. Осталось совсем немного, я знал, я верил в это, они прекратили реветь, они соизволили обратить внимание на меня… но как же трудно было достаивать эти последние минуты.
Наконец-то один из них поднялся. Целая ночь сидения по-тарцарски сказалась на нем – заметно поубавилось кошачьей грации и гибкости, викарн явно испытывал боль, потому что кровь вновь свободно текла по его онемевшим членам.
– Эта маска, – с сильной хрипотцой сказал он, – не скрывает от меня вашей личности.
– Вы лишь думаете, что знаете, кто я, Форхаф. Впрочем, если бы я захотел, просто сменил бы парфюм, спрятал свой прежний запах.
– Такие маски, как ваша, носят только мескийские Жнецы, а нам известно, что вы один из них, тан эл’Харэн.
– Шадал эл’Харэн мертв. Уже давно. – Я отнял от лица маску и вытер жгучий пот ладонью. – Мое имя – Бриан эл’Мориа.
Разные эмоции вызвало это заявление, но, как и ожидалось, никто не пал ниц, обуянный священным трепетом, – в их душах было место лишь для одного великого существа, все остальные не умещались.
– Зачем вы пришли, тан эл’Мориа?
– Чтобы возглавить вас и повести.
– Тогда вы пришли зря, – ответил тигр, глядя мне в глаза безо всякого интереса. – Нам не нужны такие лидеры. Если на то пошло, нам вообще больше не нужны предводители извне.
– Неужели? Народ, который триста лет слепо шел за одним тэнкрисом, лишившись его, сразу же сможет обрести самостоятельность? Не верю.
– Нам нет дела до вас, вашей страны и того, во что вы верите, тан. Вы чужак здесь, непрошеный и ненужный. Уходите.
– Что ж, отказ был ожидаем. Но никаких обид. Я пришел с открытым лицом, чтобы выказать дань почтения умершему, простите, что не ревел в ночь, у нашего народа это не принято. В любом разе само то, что мне удалось открыть вам лицо без страха быть преданным, есть великое благо. Я так устал скрывать его под масками…
– Маски носят те, кто хочет сокрыть свои дела от чужих взглядов либо избежать ответа за содеянное, что недостойно почтения, и вы сами избрали для себя такой путь. Мы не хотим иметь с вами дел, как этого не хотел наш господин.
– Не спорю, моя репутация оставляет желать лучшего, особенно в глазах тех, кто много думает о чести. Но! Никто и никогда не скажет, что смог уйти от моего правосудия. Убийца Хайрама эл’Рая враг мне, а потому я найду и покараю его. Раньше вас. Если вдруг захотите быть причастны, помогите мне. Не хотите – я все сделаю сам. Ну а если попытаетесь мешать… не будем о грустном. Вы собираетесь скорбеть еще четыре ночи, верно? К сожалению, не смогу присоединиться, буду искать убийцу, имя его у меня уже есть, дело стоит за малым. Но душой буду с вами. Прощайте.