"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— Целых два экземпляра.
— Да, было нелегко их достать, — заискивающе улыбнулся Харгас, поглядывая на него снизу-вверх. — Сколько дашь?
— Ставка известна, мой друг, по пять тысяч золотых за одну высокородную голову.
— Да, но посмотри на них, они белоголовые и белокожие, не то что местные попугаи с малиновыми волосами и коричневой кожей! Высший сорт, самая чистая кровь! Накинь ещё по полторы, а? У меня капризная команда, я должен хорошо её обеспечивать, чтобы и дальше поставлять тебе…
— Уже растратил деньги, что получил за прошлое предприятие? — хмыкнул сцефария, шевеля щупальцами. — Похоже на тебя. То-то гляжу, команда твоя пожухла, все тихие какие-то, мрачные.
— Нескольких моих парней вывернуло наизнанку, когда мы добывали для тебя товар, от такого настроение лучше не становится.
Кальмару это показалось забавным, и он смилостивился:
— По пятьсот золотых за голову — вся твоя надбавка. А теперь идём, отметим удачную сделку всем миром, выпивка на мне.
Тщательно следя за тем, чтобы мы не переставали дышать сладкой отравой, подручные работорговца вытащили клетки из трюма. Глаза привыкли к яркому свету лишь тогда, когда шлюпки уже доставили нас к берегу острова, чьи гористые рельефы поросли тропическим лесом.
В живописной лагуне, закрытой от взглядов извне скальной грядой, стояло на якорях несколько кораблей, включая "Маюкан". Особенно впечатляла исполинская чёрно-красная галера с тремя мачтами, мощным тараном, крытой палубой и множеством старых пушек по бортам. Она словно сошла с учебников по истории, разве что трубы парового двигателя, торчавшие в задней части, немного портили аутентичность этой архаичной громадины.
К клеткам приладили длинные жерди и нас с эл'Гайна понесли прочь от моря словно в паланкинах. Джунгли были густы, но обжиты, тут и там на земле лежали настилы из бамбука, по которым было удобно ходить. По всем признакам поблизости было чьё-то поселение, однако путь наш лежал не туда, — торговцы живым товаром отправились к скалам, в которых имелся проход в систему пещер.
Подопечные Блопа неплохо обжились там, натаскали всякой всячины, бочек, ящиков, сундуков, устроили спальные места с гамаками и камеры для рабов. Без гамаков. Когда пришло время перебираться из деревянных клеток в каменные мешки, перекрытые железными прутьями, несмотря на колодки и отраву, низкорождённые заметно нервничали. Нас подталкивали бамбуковыми копьями и даже кричали, пытаясь дезориентировать. Тюремщики боялись заключённых больше, чем заключённые тюремщиков. И это было мудро.
Когда прутья были вставлены в соответствующие пазы и заклинены бамбуковыми щепками — бамбук в этой части мира использовали тысячами способов — низкорождённые немного расслабились. Они оставили напротив наших "камер" по одной ароматической лампе и удалились, забрав с собой лампы более традиционные. Наступил почти полный мрак.
Следующие часы, чтобы хоть как-то бороться с ноющей болью, захватившей мою шею, плечи и спину, я напрягал и расслаблял различные группы мышц, ускорял кровоток и делал дыхательные упражнения. Тяжело переносила вольнолюбивая душа тэнкриса это заключение, да и бездействие выматывало невозможно, так что когда по ту сторону прутьев появился гость, я не на шутку обрадовался.
— Докладывай.
— Докладаю: бухают.
— Не понял.
— А что непонятного, шеф? Наши подопечные бухают с работорговцами в деревне. Эм… короче, докладаю по существу…
Сумерки спикировали на мир хищной птицей, позволив моим агентам покинуть корабль, незаметно доплыть до берега и начать исследовать сушу. Зиангор Блоп отлично устроился, приплыл, захватил остров с находившейся на нём деревней, поработил аборигенов и свил себе скрытое гнёздышко. Островитяне превратились в прислугу, которая работала за то, чтобы её не убили или не увезли на продажу. Время от времени работорговцы являлись в свою вотчину, но обычно лагуну стерёг небольшой корабль, а на острове находилось несколько десятков вооружённых головорезов.
— Эл'Нариа обнаружен? — подал голос контрразведчик.
— Я к этому подбирался. Нет, не найден. Мы, конечно, не везде можем пролезть, но в деревне кроме островитян пленников нет, они все здесь, в пещерах. Охрана отвратительная, уже удалось облазать все тоннели, но тэнкриса не нашли.
Плохо. Очень плохо.
— Чё-т ты приуныл, шеф. Выше нос, есть и интересные вести.
— Докладывай.
— Докладаю…
— Пожалуйста, перестань терзать мой мозг этим словом. Ты меня знаешь, я многое могу простить…
— Ладно, но можно тогда закурить?
— Неприемлемо.
— Шеф, я со вчера не курил, жить уже не хочется, — принялся канючить этот мерзавец. — В джунглях нельзя, свет выдаст, а здесь всё и так прокурено, работорговцы коптят стены дешёвым табаком. Ну когда мне ещё удастся нервы успокоить? Шеф?
Я тяжело вздохнул.
— Ладно, в качестве особой привилегии…
— Вот спасибо! — Он немедленно зажал в зубах сигару. — Докладываю: Себастине удалось подслушать разговор работорговцев, через два дня на остров прибудет Шир-Кан, ему уже послано ментальное сообщение. Всех тэнкрисов, которых скупает Блоп, забирает именно он.
— Ошибки быть не может?
— У нас — нет.
— Хм… то есть может статься так, что Блоп не является главным организатором охоты на тэнкрисов.
— Но если не он, то кто? Шир-Кан?
— Это нам и придётся выяснить, тан эл'Гайна. Не всё спокойно в тёплых водах юга.
— У нас никогда не было всё спокойно, — ответил контрразведчик. — Пираты, междоусобицы, пираты, контрабандисты, пираты, работорговля, пираты… Очень много пиратов даже в этот просвещённый двадцатый век.
— Но феодалов раньше не похищали.
— Так что делать-то, шеф? — спросил негодяй Дорэ, раскуривая сигару. — Вроде должны были брать этого кальмара за жабры, как только пропажу найдём? Пропажу не нашли, времени мало, ящерица пока держит мину, но скоро он сдаст и расколется. Наши трупаки тоже не вписываются в местное общество, на них косо смотрят.
— Передай Харгасу, чтобы завтра духу его на острове не было. Куда он денется и как, — мне плевать, что с ним будет дальше, — тоже, пусть сгрузит упырей в море, доберутся обратно по дну [95]. Пусть исчезнет. Также просигналь на "Амадас Трэйс", чтобы ждали подхода "Хромца". Когда Шир-Кан войдёт в лагуну, пусть перекрывают вход и устраивают фейерверк. Мы начнём веселье на суше. Всё понятно?
— А как же! — он глубоко и с удовольствием затянулся, поглядывая на меня сквозь зачарованные линзы ночного зрения. — Всё передам. Освободить сейчас не могу, сам понимаешь, придётся подождать, но ты держись тут, и хорошего расположения духа.
— Я не вечно здесь пробуду, знаешь?
Адольф перестал улыбаться, потушил сигару и растворился в темноте, оставив на память лишь ненавистный запах табачного дыма.
— А ваш подчинённый много себе позволяет. О субординации в Имперре не слышали?
— Слышали, но, продвигаясь по карьерной лестнице, наши служащие вырастают в таких ярких индивидуальностей и непревзойдённых профессионалов, что приходится закрывать глаза на всякие мелочи. Мой подчинённый один может превратить последние часы жизни работорговцев в кошмар, подорвать их моральный дух рядом диверсий и показательных убийств, после чего вырезать всё живое на острове в течение ночи. Как не прощать такого профи?
— Незаменимых нет.
— Но есть неповторимые. Заменить можно кого угодно, но повторить, — далеко не всякого. Устраивайтесь поудобнее, тан эл'Гайна, следующие двое суток мы с вами проведём в этих, с позволения сказать, камерах. У вас есть поганое ведро? У меня нет.
— У меня тоже нет, но даже если бы оно было, не знаю, как бы я им пользовался в колодках. Придётся проявить волю, дабы не повеселить низкорождённых видом обгадившихся танов.
— Какие важные мысли занимают ваш великий разум…
Следующие дни действительно стали тяжёлым испытанием выносливости. Мало того что нас не кормили и не позволяли видеть солнечный свет, так ещё и регулярно тыкали бамбуковыми копьями. Низкорождённых это веселило. Охраняли нас, в общем, паршиво, считая, что отравляющий дым справится лучше и были вполне правы. За сменой ламп, однако, они следили строго, а ещё время от времени просовывали внутрь мокрые губки, насаженные на копья. Мы нужны были им живыми, а не полумёртвыми от жажды.