"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— На подлете к планке тебя не было, — озвучил он свое обвинение. — Лишь разбег и сразу ты — наверху.
Бьенол так опешил от неожиданного обвинения в подлоге, что не смог сразу и слова вымолвить.
— Что на это скажешь? — между тем, настаивал на своей версии старик. — Что, язык совсем отсох?
Обвинения были предъявлены, следовало защищаться:
— Так ведь скорость моего разбега оказалась такой высокой, что камера просто не справилась с фиксацией изображения.
Парня так и переполняло чувство негодования.
— Аппаратура не справилась! — попытался отстоять свои прежние успехи Бьенол. — А я ни в чём не виноват!
— Хоть космическая скорость! Наша аппаратура и такое ускорение легко берет, — нажатием кнопки на подлокотнике кресла мыслитель включил свет в зале.
— В данном же конкретном случае на подлете к планке не было никого.
Разоблачитель выдержал зловещую паузу.
— Ни тебя, ни кого другого, — он насладился произведенным на собеседника впечатлением и с прежнего, вполне уважительного тона, перешел на фамильярное общение. — Ты понял, молодой человек.
С такой запальчивостью неслась скороговорка от внешне совсем дряхлого старика, что уже само это повергло Бьенола в лёгкий шок.
И ему оставалось только слушать то, что повторял и повторял, как заезженная пластинка, упёртый мыслитель:
— Ни-ко-го.
Довольный тем, что уличил собеседника в подлоге, мыслитель Концифик поднялся со своего места и рукой указал на экран:
— Только разбег и ты уже над планкой.
Внезапно упреки прекратились. Как будто бы иссяк запас воздуха в резиновом карнавальном шаре, случайно развязанном шалуном.
— Вот такое дело, — удовлетворенно от того, что сумел вывести собеседника на чистую воду, подвёл старик итог, только что состоявшемуся, такому непростому для обоих разговору. — А спорт — он, выходит, не главное?
…Та старая видеозапись, кадры которой еще до личного знакомства с Бьенолом, рассказали ученому об успехах нового чемпиона спортивных Всесборов, сослужила хорошую службу Концифику.
Словно озарился он тогда мыслью, что результат этого парня-прыгуна в высоту пусть и не плох, только вот, вряд ли мог ли он возникнуть просто так, сам собой, без всякого воз действия иных сил, кроме личностных.
— Этого, как его там? — вместо исторического восклицания «Эврика», чуть ли не буднично сам себе заметил мыслитель. — Ах, да, зовут его Бьенол!
Вот тогда и пошел он рыться в своих пыльных архивах.
И не зря. В библиотечных недрах, хоть и одаривших его сухим, до сих пор не прошедшим кашлем, нашлась все-таки необходимая литература о прыжковых видах спорта.
И тут подтвердилась странная, ничем пока не выраженная догадка старого мыслителя о том, что по законам физики таких чемпионов не бывает.
— Ведь, самих этих рекордов просто не могло существовать в природе! — понял учёный. — Не под силу простому смертному добиваться того, что вытворяет на стадионах мироздания Бьенол.
Действительно, все предыдущие достижения атлетов обеих планет — как Сетелены, так и Терраты не шли ни в какие сравнения с тем, что не раз показывал Бьенол на космическом спортивном форуме межорбитальной станции «Терсены». Его рекорды превосходили прежние в несколько раз, окончательно принижая былые достижения чемпионов.
— Простые химические препараты, в виде допинга, не могут помочь достигнуть подобного, — с самого начала своего расследования думал Концифик.
К тому же он прекрасно знал, что на Всесборах традиционно хорошо действует антидопинговый контроль.
Так и подошел обычный зритель к не совсем обычным выводам:
— Тут что-то другое. Какая-то чертовщина, мистика!
Вскоре созрела у него полная и непоколебимая уверенность, мол, все дело в самой личности самого спортсмена.
Когда Концифик подключил к разгадке своих сомнений специалистов различных спецслужб, то на поиск и анализ всех сведений о Бьеноле ушло не так уж много времени.
Однако, в досье, поступившем из государственного департамента верховного владетеля Сетелены, значилось все, кроме истинного происхождения Бьенола.
Были даже сведения о его, якобы, родителях. В анкете упоминалось данные о трагически погибшей во время волнений, семье бывшего распорядителя мятежного рудника.
Но уточнить их не было никакой возможности, так как Коцифик знал теперь точно:
— Вся родня чемпиона просто исчезли при странных обстоятельствах, когда восстали подземные рудокопы.
Но больше всего мыслитель, ещё в самом начале своего кропотливого исследования поразился, а потом всерьез поверил сомнениям следователя, ведшего это странное дело.
Тот сразу так и заявил руководству, что спасенный из рук преступников ребенок окутан тайной. Правда, тогда, когда шло следствие, не было времени на самый тщательный поиск истины.
Более того:
— Все причастные к подавлению мятежа были заинтересованы в скорейшем завершении даже простых разговоров о кровавой бойне!
Учиненной, как уже прекрасно знал из собственных источников, Концифик, не только в забоях, но и на жилых этажах разгромленного рудника.
Вот и решили тогда странного и совершенно несчастного малыша просто отдать в приют, без дополнительного крючкотворства и официальных проверок, присвоив ему имя предполагаемых родителей — той самой погибшей семьи.
Прошли годы. Все изменилось.
Теперь уже Концифика никто не торопил. И он обстоятельно принялся за изучение показаний, как самого Кавалера Заслуги Садива, так и некогда подчиненных тому лученосцев.
Когда и этих протоколов оказалось недостаточно, сделал новый запрос. Теперь ему требовались исчерпывающие данные о предполагаемых родителях найденного тогда мальчугана.
И они поступили, предоставив мыслителю недостающее звено в его непростых умозаключениях.
Тут уж, только перелистав первые страницы вновь поступивших результатов исследований и сравнив фотопортреты погибшей супружеской четы с изображением самого повзрослевшего Бьенола, дотошный мыслитель Концифик даже зубами заскрипел от ярости:
— Это же надо так опростоволоситься!
Был серьезный повод к негодованию.
— Столько лет уничтожали детей рудокопов, столько лет государство боролось за то, чтобы предотвратить появление мутантов, — возмущался старик. — И вот надо же — какой результат.
Глядя на портрет Бьенола, старый ученый, веря и не веря своим собственным глазам, долго повторял, настраиваясь на очную встречу с тем, кого в действительности следовало называть вовсе не спортсменом и чемпионом, а иначе.
— Живой и здоровый выродок! — шевеля своими тонкими, а от ярости и совершенно сухими губами произнес он однажды искомое определение.
У мыслителя, которого обуревало столь неожиданно сделанное им, совершенно выдающиеся, открытие, все чувства были направлены прямо на объект его непростой догадки.
Успев сопоставить все имеющиеся теперь в его распоряжении факты, он не мог ошибаться. Потому, к моменту принятия решения, у мыслителя Концифика сложилась в голове стройная система истинного хода роковых и крайне кровавых событий, происшедших тогда, в дни мятежа, на разгромленном руднике, где так успешно и безжалостно усмирял восставших Садив со своими ретивыми карателями.
История же, по всей видимости, была более простой, чем только можно было себе представить:
— Одной семье из числа рабочих глубинного рудника удалось скрыть от недремлющего ока охраны сам факт ожидания младенца. Рождение его произошло в тайне, как и первые месяцы жизни малыша.
Версия Концифика полностью подкреплялась его научными выкладками:
— Конечно, рано или поздно все это неминуемо бы раскрылось, но ускорило развязку тщательно подготовленное восстание рудокопов, рассуждал мыслитель. Так и пленные появились. Тем было, конечно, ясно, что все равно каждого ожидает неминуемая смерть от рук лученосцев.
И все же, чтобы спасти жизнь малыша, родители и их друзья пошли на явные мучения плена.
— Сдались в руки карателей на пытки, чтобы только не позволить палачам выжечь их всех вместе в квартире погибшего от их рук, администратора рудника огнем лучемета, — записывая выводы на магнитную пленку диктофона, довольно потер Концифик свои ладони — мосластые и широкие как ласты водоплавающих существ.