Мой идеальный смерч. За руку с ветром. Книга 3

– За то, что я такой тормоз, – прошептал Димка, и я едва расслышала его голос из-за шума дождя, – прости за это. Я люблю тебя и не смог заставить тебя обратить на себя внимание. Зови меня кретином. Тебе, наверное, будет весело.
Глава 12.
Он влюбился в нее не сразу и не с первого взгляда, конечно же. С первого взгляда она показалась ему самой обычной девчонкой, в меру наглой и веселой. Прикольной, забавной, отзывчивой, но никак не самой-самой.
Из всех будущих сокурсников именно с Машей Дима познакомился первой еще при поступлении в университет. Они, будучи еще абитуриентами, стояли рядом, задрав головы вверх и касаясь друг друга плечами, около списков с теми счастливчиками, которые были зачислены на специальность «реклама» факультета искусствоведения и культурологии.
– Я поступила, я крута! – возопила она ему едва ли не на ухо, заставив вздрогнуть. – Парень, я поступила!
– И я тоже, – не верил своему частью Димка Он только что нашел свою фамилию в числе поступивших, и легкая эйфория накрыла его с головой.
– И ты крут, – великодушно уступила ему часть своей крутости светловолосая девушка. Тогда волосы у Бурундуковой были короткие, как у мальчишки, с длинными боковыми прядями выстриженной полукругом челки, которые доставали до ложбинки на шее. Она казалась младше своего возраста, но выделялась яркой мимикой и непринужденным поведением.
Они вышли из возбужденной толпы абитуриентов и уставились друг на друга.
– Ты на какой специальности? – спросила его девчонка, улыбаясь.
– Реклама, а ты?
– О! И я! Так мы будем вместе учиться, – искренне обрадовалась она. – Я – Маша, а тебя как зовут?
– Дмитрий.
– Как официально, Дмитрий, – захихикала Маша. – Пойдем во двор, там лавки прикольные. Когда я относила документы в приемную комиссию, видела, что студенты там вечно сидят. Я теперь тоже хочу.
– Идем, – был не против Дима. Его разбирал восторг. Он смог! Поступил!
Они двинулись на выход по пока еще почти незнакомым коридорам университета. Пока Маша звонила своей матери и восторженно кричала, что поступила, Дима писал своей. Его мать работала хирургом, и в это время у нее шла очередная операция. Она хотела, чтобы единственный сын тоже стал доктором, но Димка был против. Ему хотелось творческого, креативного образования. Химия, биология и медицина явно были не для него.
Когда парень и девушка оказались около самого выхода, в здание завалилась целая толпа веселых студентов, почему-то еще находящихся не на каникулах. Парни были в баскетбольной форме. Девчонки – в коротких юбочках и топиках в цвет этой формы. В самом центре ребят шел высокий красивый парень (даже Димка, которому мужская красота была вообще как-то параллельна, понял это) с темными волосами, широкоплечий, с тату на шее. С двух сторон его за руки схватили симпатичные галдящие девушки. Сам он что-то громко и задорно говорил, и прочие слушали его едва ли не с открытыми ртами.
Машка, самозабвенно и очень громко разговаривающая с мамой и вертящая в пальцах длинную тонкую прядь челки, совершенно случайно столкнулась с этим парнем, который как раз отвернулся к какому-то другу, шедшему следом за ним. От неожиданного столкновения девушка отлетела в сторону.
– Эй, куда прешься? – хмуро крикнула темноволосому красавчику Машка, вместо того чтобы, как положено, растаять от его внешности. Парень обернулся, посмотрел на нее очень веселыми синими глазами, на которые падала растрепанная челка.
– Извини, я тебя не видел, – отозвался он, улыбнувшись.
На самом деле виновата была Маша, но незнакомец оказался воспитанным. Бурундукова вздернула нос, милостиво кивнула ему и без стеснения потянула за руку Димку. Тот усмехнулся про себя и поспешил за девушкой. Сценка ему понравилась, как и растерявшийся ровно на пару секунд красавчик, еще раз оглянувшийся на них.
– Вот дурак, – сердито сказала тогда девушка про местную знаменитость. – Глаза на пятках у него, что ли?
Ни она, ни Дэн не помнили этого столкновения и друг друга тоже не помнили, но судьбе было угодно, чтобы они неожиданно встретились через три года. Почему так произошло, Димка не знал. Вернее, узнал от Ольги чуть позднее, и ему оставалось только сжимать кулаки от бессилия. Обвинять во всем Ника он не мог. Тогда уж обвинять придется и его сумасшедшего братца, нет – тех, кто сделал его таким. Придется обвинять всех. И… себя. А себя обвинять не хотелось.
  
С тех пор Дима вообще перестал многое понимать в этой жизни. Он часто думал, оставаясь наедине с собой – а может быть, тогда это была та самая пресловутая судьба, решившая заочно познакомить его любимую девочку и Смерча? Но тогда какая судьба у него, Димы? Почему он должен отдавать ту, которую любит, кому-то только из-за того, что так решила какая-то судьба?
В день поступления они с Машей почти два часа просидели под ласковым августовским солнцем на лавочке, как самые настоящие студенты, и болтали. Обо всем на свете. И тогда Димке показалось, что они знакомы тысячу лет. Они были похожи – позитивные, шумные, легкие на подъем. С одинаковыми интересами и взглядами на жизнь. Добрые и верящие в людей. Машка рассказывала смешные истории, Дима шутил, и они оба смеялись, радуясь приближению новой университетской жизни.
Вот так они и начали общаться и быстро стали друзьями. Часто препирались и даже ссорились, но это им не мешало, а скорее, подзадоривало. Машка была яркой, веселой и уверенной, выступала за любой кипишь, не терпела несправедливости и всегда поддерживала. А еще Бурундукову легко можно было вывести из себя, и Чащин по-доброму задирал ее – ему нравились ее эмоции. Она начинала кричать, несла всякие глупости и обещала прибить, а иногда даже носилась за ним по всему универу. А еще ему чисто по-человечески нравилось то, что Маша умела постоять и за себя, и за других. Она была очень смелой. И через какое-то время Дима понял, что Бурундукова – мировой человек.
На втором курсе они еще больше сдружились, стали много общаться, вместе ездили в походы, ходили в клубы, гуляли с общей компанией. Общаться с Машкой было легко и просто. Она умела моментально повышать настроение, мало чего стеснялась и помогала своим друзьям. Как-то, еще на первом курсе, сумела отмазать от праведного гнева декана всю группу, которая из-за невнимательности старосты прогуляла в полном составе пару по физкультуре. Не боялась участвовать в КВНах и играла в футбол, чтобы защитить честь факультета. Вступилась за подругу Марину, когда на нее стали наезжать четверокурсницы с журфака – за то, что та якобы увела парня одной из них. Заболела сокурсница – и Маша первой решила, что ее следует навестить, сагитировав всю группу. Завладела шпорами по трудному экзамену, выпросив их у старших курсов, и раздала всем желающим.
Сколько бы недостатков не было у этой девчонки, достоинства перекрывали их с лихвой. Димка уважал свою бойкую подружку. А еще он начал замечать, что Бурундукова не только хороший товарищ, но еще и симпатичная девушка с красивыми ногами. тонкой фигуркой и удивительной улыбкой. К тому же она умеет быть милой и беззащитной. Как и полагается девушкам. В конце второго курса он точно это понял. А еще понял, что один миг может стать решающим.
Это произошло год назад, майским погожим днем. Он опаздывал на английский, в котором не то чтобы не разбирался, а который попросту не любил, а поэтому и не учил. Не слишком торопясь на нудную пару, Димка приблизился к кабинету и увидел Машку. По своему обыкновению, Маша на подоконнике, сложив на колени, обтянутые сине-зеленой потертой джинсовой тканью, рюкзак, и о чем-то явно размышляла.
– Бурундукова, здорово! – поприветствовал ее он.
– И тебе привет, – кивнула одногруппница, болтая ногами. Черно-красные кеды только и мелькали в воздухе. Женственно одеваться эта девчонка не любила. Впрочем, легкий неформально-спортивный стиль вполне ей шел.
– Почему не идешь на английский? – поинтересовался Чащин, усаживаясь рядом.