Девушка из цветочной лодки

Собравшиеся еще долго спорили, как распределять территории, как делить добычу между флотами разного размера и что делать с чужаками, которые не присоединились к содружеству. Тунгхой выиграл соревнование по болтовне, но было ясно, что в итоге все пришли к идее союза.
В тот день мы добились всего, чего хотели. Самое ответственное решение отложили на потом: руководство.
После напряжения и дневной жары мне отчаянно хотелось вздремнуть, но отдых пришлось отложить. В то время как мужчины разбрелись по палубе, чтобы вызвать свои сампаны, Куок Поу-тай задержался под навесом, пока мы не остались наедине.
— Понравился наш слет?
— Мне больше всего понравилось ваше выступление. — Он постучал пальцем в воздухе на уровне плеча.
— Мужу потребовалось напоминание, но это пустяки. Я так понимаю, в целом вы согласны с его планами.
Ветер шелестел тканью навеса, пропуская солнечный свет сквозь щели. Я шагнула к шляпе рыбака, прислоненной к планширу. Куок быстро схватил шляпу и водрузил ее на меня, словно корону.
— Вы очень умны, госпожа Ченг.
Его слова повисли между нами, как капельки в воздухе.
— Я думала, что в вашей любимой литературе полно умных женщин, капитан Куок. Можете перестать мне льстить. Конфедерация — полностью идея моего мужа.
— Ой ли?
— Почему вы так удивлены?
Он облокотился о перила, изучая меня.
— Меня все в тебе удивляет, Йёнг.
Такая фамильярность обезоружила меня. Его улыбка исходила откуда-то из глубины, темные глаза сверкали с необычайной силой, приковавшей меня к месту. Я представила себя в тесной пыльной библиотеке, где бесконечные ряды книг нависли над нами, заставляя прижаться друг к другу. Я зажмурилась и отвернулась.
— Нечему удивляться. Как и любую женщину, меня интересует исключительно место, которое можно назвать домом и где можно мирно разбогатеть.
— Тунгчунг? Это скорее мрачная дыра.
— Разве нет места, которое ты считаешь домом?
Он отмахнулся от вопроса, фыркнув.
— По правде говоря, я про этот так называемый дом читал только в книгах.
— Ага, написанных пять тысяч лет назад.
Куок запрокинул голову и рассмеялся. Несколько человек повернулись в нашу сторону. Я покосилась на Ченг Ята, но он был слишком занят прощанием с остальными, чтобы обращать внимание на нас.
— Мы с тобой похожи куда больше, чем ты думаешь, — сказал Куок. — Я вижу это во всех ваших — разумеется, я имею в виду Ченг Ята — разговорах о территориях и базах. У таких людей, как мы, нет дома. В лучшем случае мы ищем тихую гавань, чтобы переждать трудные времена. Зачем это отрицать? Бродяжничество в нашей природе. Вообще-то, ты напоминаешь мне…
— Стихотворение? — Я слишком хорошо знала эти его косые взгляды.
— Стихотворение, которое словно написано специально для тебя.
Сердце у меня екнуло. Я хотела услышать его слова, но не могла себе этого позволить. Ченг Ят бросил на меня взгляд через плечо. Я повернулась, чтобы уйти, но тут глубокий голос Куока разлился надо мной, как облако густого пара над горячим бульоном:
 
 
Как томны, как нежны стада этих сосен!
 
Под ними течет и рябится вода.
 
Прояснившим снегом полны стали мели,
 
У берега речки — рыбачья ладья.
 
Приемлемый мною — что ценная яшма
 
Бреду в деревяшках, ищу, где он скрыт.
 
Иду да иду или встану да встану…
 
Пустынно в лазури: она без конца!
 
Уходит мой дух к старине необычной.
 
Преснеет… Я с ним не могу совладать.
 
Подобно все это восходу светила.
 
Подобно осеннему в воздухе то [75].
 
 
В то время как стихи говорили одно, глазами Куок говорил совсем иное, и это послание проникало в самые глубины моего существа. Неуместные слова в неподходящее время; но разве иногда мы не жаждем услышать неуместные слова?
  
— Прекрасно, но я изменилась. Я не собираюсь прятаться в тихой гавани и никого не боюсь.
— В таком случае, Ченг Ят-соу, ты ни капельки не изменилась.
Ты тоже, подумала я. Куок сбивал меня с толку, сводил с ума витиеватыми словами.
— Спасибо за красноречивую поддержку предложения моего мужа. Я надеюсь, что ты также увидишь смысл в назначении его нашим руководителем.
— Я собирался предложить более бесстрашного человека на эту роль. Одну конкретную женщину.
Я выпрямилась. Идея была настолько причудливой, что я не осмелилась высказывать ее даже в уединении собственных мыслей. Нужно было немедленно заканчивать разговор, иначе я рисковала сказать, сделать или даже подумать слишком много такого, о чем сожалела бы всю жизнь.
— Куок Поу-тай, ты очень красиво говоришь, — улыбнулась я. — Но слова могут подвести, если зазеваться.
Потребовалось еще два дня, чтобы уточнить детали устройства конфедерации, согласовать цвета флотов и определить, кто будет руководить содружеством, что, как все понимали, было предрешено. Затем три монаха из разных храмов встретились, чтобы определить наиболее благоприятное время для заключения союза, и у нас осталось пять дней, чтобы отпраздновать событие и составить окончательный договор.
На рассвете пятнадцатого дня шестого месяца года Деревянного Быка Чёнг Поу-чяй развернул знамя с грот-мачты. Теперь на ветру развевался длинный красный клин с белой фестончатой бахромой — символ будущего легендарного флота Красного флага.
Все корабли в гавани последовали нашему примеру, и сотни знамен затрепетали на ветру. Синие флаги увенчали мачты флота By Сэк-йи. Желтым был отмечен Тунгхой Пат. Лягушачий Отпрыск владел зеленым флагом, а генерал Пой — белым. У Ченг Лау-тонга знамя украшали белые и красные полосы. Флот Куок Поу-тая под черным флагом вел огонь из пушек с дальнего конца залива. На каждой палубе взрывались петарды, и грохот эхом отдавался от холмов, а дым заслонял солнце. Так родилась Конфедерация цветных флагов.
Капитаны собрались в павильоне на берегу, приведя жен, тхаумуков и каллиграфов. Наконец, в самый разгар дня, казначей Ченг Ята объявил, что наступил час быка. Голосование среди капитанов подтвердило, что Ченг Ят назначен тай лоупаном, главой Конфедерации. Затем каждый командир флота с помпой подошел к документу — который на самом деле мог прочитать только один из десятка — и поставил свою печать.
Ченг Ят удивил меня, настояв на том, чтобы вернуться с празднования пораньше. Казалось, он пребывал в легкомысленном настроении, и я даже не понимала, пьян он или трезв. В тот момент, когда дверь каюты закрылась, он усадил меня на циновку с таким выражением лица, которого я прежде у него не видела. Это был новый человек, нашедший нужные слова, нашедший свое место в мире. Он шатался от счастья.
Я приняла его страсть и с пылом ответила на нее. Мы занимались любовью, хотя оба знали: это нечто другое. Мы праздновали триумф, союз равных, и жадно упивались друг другом, как упивались миром.
  
ПИРАТСКИЙ ПАКТ
 
Семеро капитанов — Ченг Ят. Мак Яу-кам, известный как By Сэк-йи. Нг Тзи-чинг, известный как Тунгхой Пат. Лэй Сёнг-чинг, он же Лягушачий Отпрыск. Ченг Лау-тонг. Куок Поу-тай и Лёнг Поу — обсудили между собой нижеследующие правила и согласились с ними.
Если не внедрить суровые законы и не отменить порочные обычаи, то торговля станет невозможной. Сегодня мы добились великой цели, объединив силы и заключив этот пакт. Поскольку у нас единая воля, не имеет значения, велика ли сила каждого флота или мала. Следует проявлять сострадание и не цепляться за мелочную неприязнь. Документы необходимо распространить среди всех пиратов, и правила должны неукоснительно соблюдаться.