Девушка из цветочной лодки
И тут все на палубе стихли.
Корабль нырнул в огромную впадину и оказался в новом пространстве. Это был тот самый внешний океан, о котором говорили с придыханием или с фальшивой бравадой. Вода стала более глубокой, сизо-синей, какой я никогда не видела. Волны превратились в горы с белыми вершинами, разделенные глубокими каньонами, где гулял ветер. Только божества и рыбы могли здесь выжить.
— Пора готовить мушкеты. — заявил Ястреб, как будто эта идея только что пришла ему в голову. — Вот они нам точно понадобятся. Можем воспользоваться помощью дамы.
Он закрыл крышку трубки, сунул ее в карман, затем жестом велел мне слезть с ящика, поднял крышку и сунул руку в мешок, а потом вынул, растирая между пальцами черный порошок, и поцокал языком.
— Селитра — вот наша проблема. В этой партии слишком уж влажный птичий помет [29].
Страх, который я испытывала несколько минут назад, был просто ерундой по сравнению с яростью, охватившей меня сейчас. Ястреб курил и рассыпал искры прямо на пороховом складе!
Фукинское торговое судно с провисшими парусами покачивалось на длинных волнах, подставляя палубу со связанными матросами и женщинами безжалостно палящему солнцу. Пиратские сампаны окружили захваченный корабль вместе с десятками тонущих цыплят, выброшенных за борт приспешниками Ченг Ята.
Я оперлась о поручни и наблюдала, как незадачливое судно рвут на части люди со всех пяти кораблей Ченг Ята. Поначалу пираты выглядели организованными, как театральная труппа, когда с криками взбирались на корабль с разных сторон под барабанный бой. Даже команда торгового судна, казалось, исполняла роль, словно переживала подобное тысячу раз.
Затем началось странное разграбление. Пираты побросали за борт мешки с рисом и другими товарами, причем половина груза не попала в сампаны и упала в море. Куриные клетки вылетели и раскрылись на палубе, и пираты пинком отправляли удивленных цыплят в полет через поручни, словно в каком-то грубом спорте.
— Не понимаю, что они делают… — пробормотала я. Ястреб стоял рядом со мной, положив длинноствольный мушкет на поручень.
— Ищут добычу подороже.
Мы вздрогнули, когда через открытый люк вылетел какой-то темный шар. Он ударился о воду, затем вынырнул на поверхность и поплыл.
— Кокосы? — крикнул Ченг Ят откуда-то сверху. — Тхау-мук обещал редкие птичьи гнезда!
В нашу сторону двинулся сампан с двумя связанными пленниками. По пути один из пиратов вытаскивал из воды еще живых цыплят.
Едва сампан стукнулся о борт, на нашу джонку перекинули пухлого лысого мужчину, на котором из одежды были лишь короткие штаны, а за ним последовал его перепуганный молодой товарищ. Наша команда сомкнулась вокруг них таким плотным кругом, что Ченг Яту пришлось протискиваться боком.
Пленники упали перед капитаном на колени; младший не смог скрыть дрожь, в то время как лысый посмотрел вверх, странно спокойный, будто уже много раз бывал в такой ситуации. Совершенно очевидно, он и был капитаном торгового судна.
— Что у вас за груз? — спросил Ченг Ят.
— А сам-то ослеп, что ли? — отозвался Лысый. — Кокосы. Конопля. Куры. Рис.
Пираты хихикали над смесью хокло [30] и кантонского диалекта.
Ченг Ят ткнул абордажной саблей в голый живот пленника — Думаешь, я тебе поверю? Откуда плывете? Хойнам [31]? Аннам [32]? И с таким грузом, что едва хватит приготовить ужин? Где спрятано серебро?
Лысый попытался отвесить церемониальный поклон коу-тоу [33], но абордажная сабля мешала.
— Я плохой моряк. Фамилия Дин. Есть у вас родственники по имени Дин? Может быть, это мы… Ай-я! [34]
Сабля дернулась в руке Ченг Ята. По животу Дина стекла капля крови.
Я отвела глаза. Зачем мучить человека? Все это чем дальше, тем больше напоминало представление. Когда я снова посмотрела на пленника, Ченг Ят покосился на меня, и я сразу поняла: спектакль отчасти предназначался мне.
На палубу с глухим стуком упал кошель.
— Вот все, что у меня есть, — сказал Дин. — Пожалуйста, проявите милосердие и оставьте нам хоть пару слитков.
Казначей протиснулся сквозь толпу зевак и высыпал на палубу содержимое, а потом подбросил в руке ярко-желтую монету.
— Двадцать два серебряных ляна, испанский доллар и вот это. Едва ли это вся прибыль после такого долгого перехода.
Глухой крик над водой заставил всех повернуться. Двух женщин под угрозой ножа завели в каюту, а третья, не старше шестнадцати лет, брыкалась и визжала, когда с нее спустили штаны.
Молодой спутник Дина бросился на Ченг Ята, но тут же упал на бок, зажимая рану на руке.
— Возьмите то, что осталось. Только отпустите нас, — взмолился Дин.
— То, что осталось?
— Да там всего несколько катти… — Следующее слово напоминало тихое мычание, и Лысому даже пришлось повторить: — Сахара…
Ченг Ят дико вращал глазами, пока не нашел меня взглядом. Брови у него двигались, словно губы, передающие сообщение, которое нельзя озвучивать.
Все еще глядя на меня, наш капитан опустил саблю и, опираясь на лезвие, присел, пока его голова не оказалась вровень с лицом Дина. Только тогда Ченг Ят отвел от меня взгляд.
— Кого ты обманываешь! — рявкнул он пленнику. — То есть ты говоришь, что у тебя был сахар, но предлагаешь мне жалкие остатки, которые смел с пола? — Он ударил Дина по мясистому лицу. — Собака! Ты же продал сахар! Где остальные деньги?
— Мы…
Молодой человек приподнялся и сплюнул на палубу.
— Да чтоб тебя! Один из ваших уже все украл!
Я видела, как рука Ченг Ята на рукоятке абордажной сабли побледнела и медленно поднялась, словно кобра, вставшая в стойку для нападения. И все же это казалось фальшивкой: отточенные движения, постановочный голос, нахмуренные брови и еще один взгляд украдкой в мою сторону.
Мои глаза ответили ему: «Твое представление меня не впечатлило. Но я ценю попытку».
Внезапная большая волна заставила капитана пошатнуться. Дин воспользовался моментом, чтобы броситься на юношу и прикрыть его собой.
— Можешь меня разделать, как тушу, но умоляю: пощади сына и моих женщин!
Экипаж выглядел разочарованным, когда Ченг Ят опустил саблю. Видимо, пираты предпочитали кровь. Некоторые одобрительно хмыкнули, когда капитан постучал лезвием по подбородку Дина.
— Кто, говоришь, забрал твой сахар?
— Толстый боров, который так пискляво говорит, словно у него оторвали яйца.
Я ожидала ярости, а потому удивилась, когда на лице Ченг Ята расплылась улыбка.
— Он называл себя вице-адмиралом, усмиряющим море?
Дин кивнул:
— Точно.
Ястреб хохотнул мне в ухо.
— Это они о By Сэк-йи.
Ченг Ят встал и оперся на саблю, а потом заговорил притворно-дружелюбным тоном:
— И когда ты имел счастье познакомиться с… э-э-э… моим толстым другом?
— Дня два-три назад. Где-то к югу или юго-востоку от лагуны с шестью островами. Я говорю правду. Сын принесет оставшееся серебро, хотя, клянусь, его немного. Не убивай нас. Пожалуйста, не забирай мою девочку.
Ченг Ят потер подбородок, делая вид, что задумался.
— Мне нужен только сахар.
Толстяк Дин отбивал поклоны, его тело поднималось и снова опускалось, отчего он напоминал червяка.
— Спасибо! Спасибо, господин!
— Я не господин для такого слизняка, как ты, — процедил Ченг Ят.
Он снова посмотрел в мою сторону. Зачем мне его бравада? Сейчас я презирала его сильнее, чем когда-либо с первой ночи. Если унижения этого жалкого человека и его родных призваны произвести на меня впечатление, значит, на мне лежит ответственность за их страдания и их боль. Но я не хотела участвовать в этом и жаждала лишь поскорее вырваться из мерзкого пиратского мира.