Жестокая любовь мажора (СИ)

Я в полнейшем непонимании закрываю за нами дверь, и только тогда Лена отпускает меня и впивается кричащим взглядом: «А ты не оборзела?»
— Может, ты уже объяснишь? — я вопрошающе развожу руками, едва сдерживая смех. — В чем дело-то?
Лена прерывисто втягивает носом воздух, складывает на груди руки и дергает коленом.
— Ну… Я… Вообще-то, я думала это ты мне объяснишь, в чем дело и почему я не в курсе ваших… телодвижений.
Я усмехаюсь, поджимая нижнюю губу и кивая.
— Что ты подразумеваешь под «ваших телодвижений»?
— Ах, прекрасно. Просто прекрасно, — она хлопает ладонями себя по бедрам и, нахмурившись, смотрит на меня. — Ты будешь и дальше делать вид, что вчера у вас с Илаем не было свидания?
Я открываю рот и из него вырывается искренний звук удивления.
— Эм-м… а можно поинтересоваться из какого источника ты об этом узнала?
— Это неважно, — отмахивается она с легкостью, которая присуща только этой козе. — Важно то, что я чуть с ума не сошла. Нет, сначала я даже обрадовалась: Пантера хоть и задница, но каким-то волшебным образом заработал себе баллы в моем лице, НО! — Лена выставляет указательный палец, широко распахивая свои и без того огромные глазюки. — Когда ты не вышла на связь — ни вчера вечером, ни сегодня утром, ни даже в обед! — я, конечно же, забила тревогу! Нет, ну а чего ты от меня ожидала? — продолжает она тараторить, вываливая мне на голову свой сумасшедший монолог, будто это у нее вчера был секс, а не у меня. — В конце концов, — она сдувает прядь волос с лица, — что я должна была подумать, зная ваше прошлое?
Я прищуриваюсь и с любопытством склоняю голову набок.
— И что же?
Она выглядит немного растерянной от моей спокойной реакции. А потом выпаливает на одном дыхании:
— Ну точно ничего хорошего! А все потому, — Лена обвинительно покачивает головой, спасибо, что не цыкает, — что моя подруга даже не соизволила поделиться этой новостью со мной. А я, на секундочку, приложила руку к вашему воссоединению.
Я улыбаюсь, прикусывая нижнюю губу.
— И кто же поделился с тобой этой тайной новостью? — снова возвращаюсь к своему вопросу.
Она открывает рот, но тут же закрывает его, после чего распрямляет плечи и строит из себя строгую училку:
— Ты не в том положении, чтобы устраивать мне допрос, дорогуша. Ты заработала охренительный штраф. Да-да. Я очень возмущена. Подруги всегда звонят друг другу, когда дела касаются всяких любовных штучек, они разрабатывают план, разговаривают, просят совета и все такое. Радуются и плачут вместе. Понимаешь, да?
— Понимаю, — произношу примирительно, но не могу скрыть лукавой ухмылочки. — Да, у нас с Кириллом и Илаем вчера намечалось совместное свидание, но все пошло не по плану, и мы остались тут. Ну и как-то не до телефона мне было.
Между нами повисает тишина, а я жду, когда до этой сумасшедшей дойдет.
Лена рассеянно присаживается на подлокотник дивана, а потом поворачивается и замечает на полу одеяло с раскуроченной простынью, до уборки которых у меня еще как-то руки не дошли. Спустя несколько секунд она возвращает ко мне горящие глаза и широко распахнутый рот.
— Это то, о чем я думаю?
Я облизываю губы и пожимаю плечами.
— Не знаю. Мне уже страшно представить, что ты там думаешь.
— Бо-оже-е, — пропевает подруга и снова смотрит на место «преступления», затем встает и внимательно изучает на меня взглядом. — Боже, Самойлова. У вас в самом деле все было?
«Всамделишней некуда!» — хочется поддразнить Ленку чудны́м словечком бабы Люси, но вместо этого я решаю помучить ее еще.
Я поднимаю глаза к потолку, делая вид, будто не понимаю, о чем она.
— Возможно, — отвечаю уклончиво. — Раз у тебя есть секретики, думаю, я вправе тоже завести хотя бы один.
Лена прищуривается, морща нос.
— Ах ты задница.
Я подмигиваю:
— Ага, вся в тебя.
Нас прерывает приглушенная трель мобильного, и я пытаюсь понять, откуда идет звук. Со всем кипишем я совершенно забыла о существовании телефона. Подхожу к столу и роюсь в вещах, надеясь его найти.
  
Наконец хватаю гаджет и дыхание перехватывает от высветившегося имени.
Багиров.
— Ох, ну конечно, тут она сразу услышала, — ворчит подруга, а я, немного запаниковав, разворачиваюсь и выталкиваю ее за дверь. — Дай мне пару минут.
— Что это такое, Самойлова?
— Лен, иди… иди пока навести Царевича своего.
Она открывает рот в возмущении, но я чмокаю ее в щеку и захлопываю дверь перед самым ее носом.
Привалившись к двери спиной, смотрю на экран, чувствуя, как учащается мое дыхание.
Выдохнув сковавшее грудь волнение, подношу телефон к уху.
— Алло… Да…
— Привет. — Я рассеянно провожу пальцами по шее, наслаждаясь звучанием его глубокого голоса. — Как ты? Выспалась?
Сердце подскакивает, а потом начинает биться быстрее.
— Да. Благодаря тебе, — я закусываю губу и добавляю: — Но больше так не делай, пожалуйста.
— Как?
Я неловко топчусь на месте, а потом все же шепчу:
— Не исчезай.
Повисает небольшая пауза, после которой я слышу его тихий хриплый голос:
— Я просто не хотел будить тебя.
От интимности момента у меня пересыхает в горле, поэтому следующие слова выходят искаженными:
— Нет, лучше буди. А то я сегодня чуть с ума не сошла.
Я слышу его мягкий смех. Черт. Мне кажется, у меня в любом случае не вышло бы перед ним устоять. Я просто ускорила неизбежное.
— Даже не знаю, плюс это или минус. Но звучит мило.
А вот мысли мои были далеко не милыми, но этого я ему не говорю.
— Ты не ответил, — я нервно щелкаю ногтем.
— Хорошо. Договорились. Не исчезать.
Между нами повисает молчание, и я не знаю, чем его заполнить. Неловкость все еще давит мою грудь со всех сторон. Но эмоций так много, что они захлестывают с головой.
— У тебя все… хорошо?
Я слышу на другом конце его тяжелый вздох.
— Будет лучше, если я увижу тебя в ближайшие двадцать четыре часа, — хрипло выдает он, и бабочки в моем животе рассекают внутренности своими крыльями.
— Думаю, это можно устроить.
— Думаешь, да? — в его голосе проскальзывают игривые нотки.
— Ага.
Он снова смеется.
— Ты маленькая дразнилка, да?
Он говорит это так нежно, но у меня внутри все переворачивается.
— Я не хотела дразнить тебя.
— Ты можешь дразнить меня сколько хочешь. Мне нравится.
Я тяжело дышу, не зная, как справиться с теплом, разливающимся в животе.
— У меня на самом деле есть к тебе разговор.
Его тон немного меняется. Огонь у меня в крови становится тише. Но я, если честно, немного рада снижению градуса, потому что у меня едва не началась асфиксия.
— Какой?
— У меня тут есть кое-какие связи с детскими учреждениями. Я поговорил и узнал, что там с вакансиями. И… В общем, они предложили должность нянечки. Пятидневка, но зато никаких ночных смен. На это время я могу забирать мелкого себе, ну или мы могли бы договориться о месте в детском саду. Ему ведь уже положено по возрасту посещать детский сад?
Я молчу, даже не зная, что сказать, а потом невнятно угукаю.
— Ты подумай над моим предложением до вечера. И если ты не против, то я бы после занятий в лагере лично приехал за ответом.
Прерывисто втягиваю в себя воздух.
— Хорошо, — лепечу я. — До вечера.
— До вечера.
Я завершаю звонок и еще несколько долгих секунд стою неподвижно, оценивая масштаб его предложения и того, что он вообще заморочился… ради нас.
Покачав головой, сглатываю и, слабо улыбнувшись, выхожу из комнаты. В груди все еще искрит от разговора с Илаем и его заигрывающих фразочек. Но когда я захожу в комнату к бабе Люсе, я частично переключаюсь. Ленка даже не слышит, что я вошла: она сидит на полу, одна, сложив ноги по-турецки, и пялится в телефон, сосредоточенно грызя ноготь. Во мне тут же вспыхивает любопытство.
— Что-то настолько интересное? — спрашиваю.