Октавия

Чарльз хмыкнул.
- Жаль, что мои дети про меня такого не рассказывают.
- А у меня скоро будет настоящий велосипед, с двумя колесиками по бокам, - похвасталась Шатти.
- Мне бы кто приделал такие колесики по бокам, - вздохнул Чарльз.
Он подошел к Гэрриет и, ласково поглядывая на нее уже подозрительно блестящими голубыми глазами, сказал:
- Послушайте, я, конечно, очень смутно помню, что было вчера вечером, но у меня такое ощущение, что я наговорил вам чего-то лишнего. В таком случае, простите. Видите ли, мне все время хочется сбить спесь с Кори Эрскина, и я просто не могу удержаться, чтобы как-нибудь его не поддеть.
- Тем не менее, - сказала Гэрриет, - он мой хозяин.
- Слава Богу, что не мой. Но все равно, я не собирался вымещать на вас зло.
Гэрриет растерянно моргала, не зная, что сказать.
Ее выручил Билли Бентли.
- Доброе утро, Гэрриет.
Надо же, запомнил, подумала она, оборачиваясь.
- Вчера вы так быстро исчезли, - продолжал Билли. - Вроде только что говорили с Чарльзом, а через минуту смотрю - вас уже нет. Впрочем, оно и понятно, Чарльз вчера был хорош. - Билли засмеялся, точнее говоря, заржал.
Лучше бы сидел молча в седле и производил благоприятное впечатление, подумала Гэрриет.
- Пожалуй, мне тоже пора, - сказал Чарльз Мандер и обернулся к Гэрриет. - Ну так что, дружба?
- Только если вы не будете задевать мистера Эрскина, - сказала она.
Чарльз пожал плечами.
- Это долгая история. Давайте как-нибудь поужинаем вместе, я вам ее расскажу.
- Эй, эй, Чарльз, руки прочь! - с напускной суровостью начал Билли Бентли. - Женат, вот и нечего перебегать дорогу нам, честным холостякам.
Тут жеребец под ним дернулся в сторону и попытался лягнуть стоявшего рядом гнедого.
- Обожрался, зараза, - сказал Билли. - Когда уже, наконец, начнется?
Чарльз Мандер только что забрался в седло, когда около него откуда-то появилась седовласая старушка с торжественно-серьезным лицом и сунула ему в руки брошюрку, обличающую охотников и охоту.
- Большое спасибо, - галантно поблагодарил Чарльз, после чего, чиркнув зажигалкой, поджег брошюрку и швырнул старушке прямо под ноги. Противница охоты резво отпрыгнула и, потрясая кулаками, исчезла в толпе.
- Ишь ты, охотники им помешали, - проворчал Чарльз и, тронув поводья, направился в сторону бара. - Съезжу-ка я лучше наполню фляжку.
Билли Бентли все еще не уезжая. С трудом удерживая жеребца на месте, он нерешительно поглядывал на Гэрриет сверху вниз.
- Едете в пятницу на бал охотников? - наконец спросил он.
- Нет.
- Что, куда-нибудь уезжаете?
- Нет, просто не еду на бал.
- Ну, это не дело, - почему-то краснея, сказал Билли Бентли. - По-моему, вчера мы с вами очень приятно поболтали. Давайте как-нибудь встретимся вечерком?
- Я бы с удовольствием, - ответила Гэрриет, - да боюсь, не получится. У меня ведь ребенок. То есть, я имею в виду своего ребенка, а не Шатти и Джона.
- Ну и что, - сказал Билли. - Если хотите, можете взять его с собой. У нас до сих пор живет наша старая няня. Ей все равно делать нечего, она только рада будет повозиться с малышом.
Растроганная, Гэрриет собралась уже его благодарить, но тут появился выжлятник со всей своей сворой. Собаки, возбужденно махавшие хвостами, казались непривычно голыми без ошейников.
- Гады, два дня их не кормили! - выкрикнул юноша - яростный борец с охотой и защитник лисиц. В руках у него был плакат с надписью: “Долой гончих псов из наших лесов!”
Конюхи сдергивали с лошадей пропахшие потом попоны, охотники один за другим забирались в седла - и скоро шумная кавалькада, позвякивая уздечками, потянулась по дороге в сторону леса.
Подъехал Кори верхом на Пифии.
- Так я звякну вам сегодня вечером, - говорил повеселевший Билли. - Привет, Кори. Что, новое приобретение? О-о, какая красавица!
Пифия беспокойно скашивала черные навыкате глаза и вздрагивала всем телом от непривычного шума и суеты, ее холеное вороное тело лоснилось на солнце.
- Кит раскопал ее в Ирландии, в Килдэре. Говорит, покатался на ней пару дней и понял, что эта красавица для меня.
- Так она и его вес выдерживает? - удивился Билли. - Вот это я понимаю! Будешь пробовать ее на скачках?
- Да вот думаю пока.
- Кори, дорогой, - послышался голос Элизабет Пембертон. На ней было многовато грима, но все равно в жокейской черной куртке и белоснежных бриджах она выглядела очень эффектно. Заметив Гэрриет, она кивнула, как бы давая ей понять, что она может быть свободна, и отвернулась к Кори.
- Надеюсь, ты будешь у нас в пятницу?
Прежде чем ответить, Кори быстро взглянул на Гэрриет, но тут же отвел глаза.
- Да, конечно, - сказал он.
- Думаю, за столом у нас будет где-то человека двадцать четыре.
Ничего себе столик, подумала Гэрриет.
Впереди на дороге послышались звуки охотничьего рожка - и тут же мимо промчалась Арабелла на разгоряченной лошади, чуть не затоптав по пути Гэрриет с детьми.
По мере того, как кавалькада углублялась в долину, над черными полями стая за стаей взлетали потревоженные голуби.
- Поехали за ними, - предложила Гэрриет детям.
Однако, вернувшись к машине, они обнаружили, что исчез Севенокс. Гэрриет так и ахнула. Вероятно, он каким-то образом просочился через неплотно закрытое окно. Ей тут же представилось самое страшное: Севенокс гонится за овцами, выскакивает на дорогу и попадает под машину или под конские копыта.
- Надо скорее его разыскать! - Она затолкала детей в машину, нажала на газ - и они помчались догонять охотников, которые уже успели скрыться за деревьями.
Следующие полчаса они бестолково колесили по узким проселочным дорогам, с трудом разъезжаясь со встречными автомобилями. Несколько раз они чуть не попали в аварию, потому что Гэрриет приходилось все время отвлекаться от дороги и высматривать Севенокса.
Между тем охотники так же бестолково околачивались на обочине: гончие никак не могли взять след. Потом первая сука подала голос, и тут же залаяла вся свора, будя эхо на окрестных холмах. “Та-та-та-та!” - печально, словно жалуясь, запел рожок, и все охотники на лошадях разом метнулись на другую сторону дороги. Стремена чиркали друг о друга, лошади с фырканьем перепрыгивали через придорожную ограду. С вершины холма Гэрриет было хорошо видно, как они мчатся через распаханное поле. Кори, в своей красной куртке, несся вперед, как буковый листок на ветру. Вот он привстал на стременах, стараясь заглянуть за следующий забор; миг - и Пифия легко перемахнула преграду. Собаки сначала рассеялись по лесочку, потом вдруг - все разом - свернули и помчались в сторону их холма.
- Лиса! Ай-ай-ай! Лиса!.. - завизжала Шатти, так что у Гэрриет чуть не лопнули барабанные перепонки.
Когда несколько секунд спустя вся свора мчалась мимо них, Гэрриет вдруг узнала в самой ее середине радостно скачущий грязно-серый силуэт с болтающимся языком.
- Севенокс! Там Севенокс! - запрыгали дети.
- Ко мне! - что было мочи завопила Гэрриет.
Севенокс повернул голову и скользнул по Гэрриет равнодушным взглядом, и скоро черно-бело-каштановая волна с одним серым пятном посередине перетекла на противоположный склон холма.
Все напряжение, с таким трудом сдерживаемое целые сутки, вдруг прорвалось наружу. Опустившись на скамейку, Гэрриет хохотала и хохотала до слез.
Но веселилась она недолго. Охотники с собаками скоро скрылись из глаз и больше не появлялись. Пора было возвращаться к Уильяму. Домой она приехала подавленная: возможно, давали о себе знать сегодняшние треволнения, а возможно, что-то другое. Усаживая за стол детей и подогревая полдник для Уильяма, она пыталась разобраться в причинах своей хандры. Вероятно, просто устала, решила наконец она.
***
- Смотри, я угодил в твою гостиницу, а ты даже не заметила, - сказал Джон.
- Да? И сколько ты мне теперь должен? - спросила Гэрриет.
- Целую тысячу! И, между прочим, сам тебе честно сказал.