Поклянись, что это правда
– Ты сошла с ума?
Это уже похоже на одержимость.
Я пытаюсь пройти мимо, но он хватает меня за руку и разворачивает.
– Не стоит так расстраиваться.
– А если бы Брейди проснулся? – тихо спрашивает Чейз. – А если бы вошел Мейсон?
– А если бы ты перестал волноваться, что подумают другие, и понял бы, чего хочешь сам?
Он виновато опускает глаза, открывает рот, но ничего не произносит.
– Ясно.
Выхожу из кухни, поднимаюсь по лестнице и закрываюсь в спальне.
Прислоняюсь головой к двери, зажмуриваю глаза и изо всех сил стараюсь не заплакать.
Я так хотела, чтобы все получилось, я сама виновата.
Чейз кокетничал со мной, немного дразнил меня, а я наехала на него, как хренов бульдозер. Нужно позволить ему действовать самостоятельно, даже если мне очень хочется его поторопить. Не сомневаюсь, что он в конце концов решится.
В одном я абсолютно уверена: я буду готова ответить на его чувства сразу же, как только он решится.
Не важно когда. Не важно как.
Глава 9
Арианна– С одного удара, детка!
Кэм поднимает руки над головой в знак победы.
– Уже три подряд! – кричит Брейди, обиженно надувает губы и скрещивает руки на груди. – Ты жульничаешь.
Все хохочут, и Мейсон хлопает здоровяка по плечу.
– Каждый раз одно и то же, дружище. Почему, думаешь, Кэм снова и снова выбирает мини-гольф?
Мейсон шутливо кланяется, Кэмерон задорно улыбается ему.
– Брейди, малыш, не горюй, – дразнится она. – Никто не сомневается, что в спорте ты самый лучший.
Я хихикаю и чувствую чье-то теплое дыхание на своей шее.
– Ты смеешься, значит, ты согласна, что он лучший спортсмен?
Поворачиваюсь к Чейзу, но он уже отходит. Запрокинув голову, он пьет воду из бутылки, и мои нервы на пределе.
Чейз знает, что я смотрю в его сторону, и…
– Пейтон? – медленно произносит Паркер. Он поднимается со скамейки и двигается так, будто боится спугнуть раненое животное. – Что случилось?
Мы все поворачиваемся в ее сторону, ребята бросают клюшки и быстро идут за Паркером.
Пейтон отрывает взгляд от телефона, ее лицо в слезах, она плачет тихо и безостановочно. Хоть она и смотрит на своего брата, не уверена, что она видит его.
– Пейтон.
Лолли подходит к подруге и осторожно поворачивает запястье Пейтон, чтобы увидеть экран телефона. Смотрит в экран, потом резко поворачивается к Паркеру. На лице ее гнев, она даже покраснела от злости.
– Все кончено, – пугающе бесстрастно произносит она.
– Что кончено? – мягко переспрашивает Мейсон, приближаясь.
Пейтон напряженно смотрит на него. Молча качает головой, протягивает ему телефон и поворачивается, чтобы уйти.
– Вот дерьмо!
Лолли отдает Нейту свой напиток и бежит за ней, а Мейсон наклоняется, чтобы поднять упавший телефон. Потом наклоняется к Паркеру, и они вместе заглядывают в экран.
Сунув телефон Паркеру, мой брат оборачивается в ту сторону, куда ушла Пейтон.
– Лолли правильно сказала, – качает он головой. – Вот дерьмо!
– Скажи наконец в чем дело? – сердито выкрикивает Нейт.
Паркер безвольно опускает плечи и еще раз заглядывает в телефон.
– Похороны. Они его похоронили. Им даже не пришло в голову, что это непорядочно – не позвать девушку, которая беременна от него.
О боже…
– Откуда ты знаешь, что похороны уже прошли? – Кэмерон нервно грызет ногти.
– Мейс… – говорю я.
– Эта сука прислала ей фотографию с похорон. – Мейсон поворачивает телефон Пейтон к нам экраном. – Гроб на заднем плане и все такое.
Я вскрикиваю и зажимаю рот рукой.
– Мерзость какая, – шепчет Кэмерон, поворачивается ко мне и обнимает меня.
– Что же теперь делать? – спрашиваю я Паркера.
Он качает головой:
– Не знаю. Не знаю, что мы можем сделать. Лолли нанимала кого-то, чтобы разобраться во всем этом, но мальчишка был несовершеннолетним, да и семья наверняка много заплатила, чтобы сохранить все в тайне.
– Да уж, можно не сомневаться, – хмурится Нейт. – Я бы тоже хранил тайну, если бы мой старший сын стал причиной смерти младшего. Почему она до сих пор винит в смерти Пейтон, а не старшего сына, я не понимаю. – Он выбрасывает банку с газировкой Лолли в мусорное ведро и достает из кармана ключи от своего «хаммера». – Ладно, отвезем ее домой.
Мы садимся в машину Мейсона, едем за ними и через десять минут останавливаемся.
Пейтон кажется спокойной, когда выходит из машины. Ни на кого из нас не смотрит, руки вытянуты по швам, она идет за братом в дом. Через пару минут, когда за ней закрывается дверь ее комнаты, мы все холодеем от ужаса: пронзительный крик вспарывает тишину.
Мы стоим, беспомощно глядя друг на друга.
За следующий час мало что меняется. Лолли варит нам свежий кофе, и мы вздрагиваем каждый раз, когда до нас доносятся крики Пейтон.
– Ей нельзя так убиваться, – качает головой Чейз, на его лице отражается беспокойство. Я сжимаю его руку, а мой брат нервно чешет подбородок.
Лолли извиняется и выходит на террасу. У нее не очень получается справляться с эмоциями, но она старается, и парень, научивший ее любви, следует за ней.
Прикусив нижнюю губу, я качаю ногой.
Если бы такое случилось со мной, я бы позвала маму, но у Пейтон нет никого, кто мог бы приехать и позаботиться о ней. Ей сейчас не помешало бы чье-то нежное сочувствие, и моя мама – лучший вариант. Я решаюсь позвонить ей, но не успеваю произнести и нескольких слов, как выясняется, что брат уже опередил меня.
Я смотрю на него, он догадывается, о чем я хочу сказать, и хрипло произносит:
– Они уже едут.
Я киваю, он вздыхает, подходит и обнимает меня.
– Она ведь справится, правда?
– Да, – отвечает брат, но в его голосе не слышно уверенности.
– Какая мать стала бы скрывать такое событие?
– Она не мать, – свирепо огрызается Мейс. – Она бессердечная сука. Пейтон носит в себе частичку ее сына. Она должна была боготворить эту девушку, вымаливать у нее прощение за то, что так по-свински относилась к ней все это время. Она не мать, – повторяет он.
Больше за несколько часов мы не произносим ни слова, пока в дверь не стучат наконец наши родители.
Нейт впускает их, и они по очереди со всеми обнимаются.
Паркер отвечает на все их вопросы, потом показывает маме, где комната Пейтон, и мама остается там до позднего вечера, а папа на кухне готовит на скорую руку что-то горячее.
Проходят часы, мы все ложимся спать, но спокойно проспать всю ночь ни у кого не получается, всех нас терзает беспокойство.
В четыре часа утра папа трясет меня за плечо, и я резко открываю глаза.
– Давай, милая, я отвезу вас домой.
Я начинаю отрицательно трясти головой, но папа строго кивает, поэтому поднимаюсь на ноги и обнаруживаю, что остальные тоже встали.
Папа отвозит нас всех к пляжному домику, паркуется у обочины. На прощание он сжимает мне руку.
– Поспи немного, а мы у Нейта в полдень приготовим бранч. Позвоним вам, хорошо?
– А если Пейтон захочет, чтобы мы вернулись…
– Я дам вам знать. Сейчас, мне кажется, ей хочется побыть одной.
– Мейсон так и сидит под ее дверью…
– Мейс – это Мейс. Пусть делает то, что считает нужным, не будем ему мешать.
– Ты сильно травмировал его в детстве, когда рассказал нам о смерти тети Эллы.
Папа кивает:
– Наверное, ты права, но я очень волновался за вас. Вы разъезжали на великах по окрестностям и должны были знать, насколько это опасно.
– Тебе было тяжело, когда она умерла?
Он грустно улыбается:
– Да, родная, мне было плохо. Я был мальчишкой, и она погибла на моих глазах… После этого я много лет не мог кататься на велосипеде, а когда пришло время получать права, боялся сесть за руль – думал, что собью кого-нибудь, как кто-то сбил мою сестру. Родители тогда ругали меня…
– Родители не должны были винить вас в ее смерти, – бормочет Брейди с заднего сиденья. – Вы ни в чем не виноваты, дядя Э.