(Не)чужая семья (СИ)

— Сам справлюсь, — мотнул головой Орлов. — Братца ее займи чем-нибудь.
— Чем? В картишки с ним перекинуться? Говорят, он игрок, — зевнул Димон.
— Лучше руку сломай, чтобы не играл, — хмуро предложил Орлов. Он двигался вперед на чистом упрямстве. Ковылять на костылях по льду и снегу то еще удовольствие.
— Реально? — оживился охранник.
У Гарика был соблазн согласиться. Ну пусть Димон кости разомнет, скучно ему торчать среди контуженных пациентов клиники.
— Угу, мечтай, — усмехнулся Орлов, — просто отвлеки, пока я с Евой пообщаюсь.
— Понял, принял, — вздохнул Димон, — вот, для лучшего понимания. Я узнал, медсестричка в ординаторской сказала, что девочка любит.
Димон выудил из кармана плитку шоколада и сунул ее в карман куртки Орлова.
— Ну, Игорь Палыч, не подкачай. Ты и не такие дела решал, а здесь девчонку не можешь уболтать? — назидательно выговаривал Димон.
— А костылем по башке? — прищурился Орлов.
— Вот это лишнее. Девочка и без того не ходячая, — подмигнув, шутканул Дима, — точно справишься? Я могу догнать.
Орлов только грозно зыркнул на парня. Ругаться матом, когда девчонка поблизости, не вариант. Но Димону хотелось выбить зуб, для порядка и чтобы не улыбался так широко и многозначительно.
Ежов благополучно скрылся с глаз, а Гарик поковылял дальше. Ева, будто давала ему шанс, притормозила у самой дальней лавочки. Инвалидное кресло на электроприводе могло увезти девчонку и дальше, да и гораздо быстрее. Но Ева все ж сменила гнев на милость.
Орлов поравнялся с девчонкой. Та даже вскинула голову и взглянула на мужчину.
— А сразу нельзя было подождать? Дорожка скользкая, могла разбиться к чертям, — выдал Гарик не самым дружелюбным тоном.
— Планируете и дальше так со мной разговаривать? Одной шоколадкой здесь будет не обойтись, — вскинула бровь Ева.
Нос у девчонки покраснел, должно быть, замерз. Это Гарику жарко после такого марш-броска. А ей, сидя неподвижно в кресле, скорее всего, холодно. Надо двигать в здание.
— А чего хочешь? — не моргнув, уточнил Орлов.
— А что у вас там? — кивнул Ева на карман, куда Димон вложил плитку шоколада.
Гарик, опираясь на костыль, вынул гостинец, протянул девчонке.
— Маловато будет, — коварно заключила Ева, перехватила плитку, сделала вид, словно взвешивает ее, — мда, а вы, Игорь Палыч, жмот.
Орлов усмехнулся. Плитка была большой, около килограмма веса. Да и шоколад дорогого и качественного бренда. Не какой-то там самопальный пластилин. А нормальный, заграничный. Димон, должно быть, специально мотался за ним. Такой не купишь в ближайшем комке.
— А вы, Ева Михайловна, задира и провокатор, — парировал Гарик, склонив голову, наблюдал за выражением лица девушки. Та сморщила нос, словно собиралась чихнуть. — Перенесем-ка наш словесный бой в кафешку.
— Вы что, еще и на пирожное раскошелитесь?
— Возможно, даже на два, — хмыкнул Орлов.
Ева скопировала его движение головой. Пару секунд разглядывала его так же пристально, как и Гарик ее.
— Давайте ваши временные ноги, — фыркнула Ева, — будете опираться на мое кресло. Так быстрее доберемся.
— Угу, так я навернусь на первой же кочке, — хмыкнул Орлов.
— Я буду ехать очень медленно, — пообещала девчонка, сверкнув озорным взором карих глаз. — Как раз попробую ваш подгон. Вдруг фуфло?
— И где ж ты таких словечек набралась? — хмыкнул Гарик.
— А вы разве не так разговариваете? Ваш друг Дмитрий использует такую лексику. Я слышала, — поделилась Ева. — Очень, кстати, интересно. Я озадачилась. Погуглила.
— Прекрасно, — процедил Орлов, — надо Димону кляпом прикрыть хлеборезку.
— Зачем? Буду его использовать для самообразования. Вдруг решу написать диссертацию по этой теме, — болтала девчонка. — Так вы доверите мне свои костыли? Или боитесь, что отберу? Хотя нет, как там говорят? Отжать? Да, отожму?
— До чего ж ты болтливая, — усмехнулся Орлов, понимая, что беседа с Евой вызывает у него кучу положительных эмоций. А еще хочется смеяться.
***
Трижды в неделю Ева приезжала на физиотерапию, процедуры и прочее лечение, чего Гарик до конца так и не понимал. Разузнал, конечно. Димон ему приволок копии заключений от специалистов. Но больше половины терминов Орлов так и не понял.
  
После прочтения истории болезни Евы у Гарика появилось два желания. Первое: укокошить ублюдка Эдика, по чьей неосторожности на Еву рухнул железный забор и повредил позвоночник. Второе: усадить в кресло этого же Эдика, мать его, Синичкина, а Еву поставить на ноги. Ну и папаше-профессору накостылять. Какого хрена он и пальцем не пошевелил? Ведь пацан, угробив сестру, не то, что срок, даже условку не получил. Да что уж, если даже права водительские у него не отобрали! Так и гоняет на чертовой тачке. А девочка по его вине прикована к креслу.
Должно быть все эти эмоции, включая жажду мести и восстановления справедливости, отразились на лице Орлова. Потому что Ева, сидя за столиком напротив, вдруг принялась щелкать пальцами в воздухе, привлекая внимание Гарика.
— Земля вызывает Марс, — веселилась девчонка, — пациент скорее полужив, чем полудохл?
— Полудохл? Такое слово вообще существует? — рассмеялся Орлов, отвел ладонь девчонки подальше от своего лица, накрыл второй рукой тонкие пальцы. — Руки у тебя ледяные. Уверена, что здесь достаточно тепло?
— Они у меня всегда ледяные, — Ева попыталась высвободить ладонь из рук Гарика, а когда поняла, что Орлов держит крепко, сдалась, принялась оглядываться по сторонам, — знаешь, раньше здесь были отвратительные десерты. Сейчас все изменилось. А вот твою котлету я бы есть не стала.
Гарик скептически взглянул на свою тарелку. Надо же, на кой черт он вообще взял эту тарелку? На автомате, походу. Не голодный же.
У него в палате ежедневное трехразовое питание из ресторанов. Или, что еще лучше, то Эми, то Клавдия Матвеевна исправно привозят ему домашнюю стряпню.
— А ты вечером чем занята? — вдруг спросил Гарик.
— Сном, да голодом, — вздохнула Ева и вновь попыталась вытащить руку их пальцев Гарика. — Игорь Палыч, у вас нервные спазмы? Руку верните. Мне она еще пригодится.
— Вечером, к восьми, заеду за тобой, — будто не слыша ворчания и возражения девушки, продолжил Гарик.
— Что-то я пропустила момент, как вас, товарищ Орлов, выписали из нашего прекрасного заведения, — фыркнула Ева. — Ладно, мне пора. Скоро за мной приедет брат.
— Димон тебя сам отвезет. Нет у меня к твоему братцу никакого доверия, — прищурился Орлов.
— Мне кажется, или это не ваше дело? — хмыкнула Ева, грозно прищурилась и вновь принялась вытягивать свои пальцы из ладони Гарика. — Игорь Палыч! Уже не смешно!
— Согласен, — кивнул Орлов. — Вечером все претензии выскажешь в полном объеме.
Гарик видел, как к нему направляется медсестра. Пора на процедуры, которые Орлову уже надоели до смерти. Наверное, пора уже выздоравливать. И без того он провалялся в больничке дольше, чем нужно. Вернее, лечащий врач его ближайшие три месяца не намерен отпускать. Но у Гарика на эту тему свой собственный взгляд имеется.
— Вечером я буду спать на собственном диванчике перед телеком, — возразила девчонка.
— У нас с тобой заказан столик. Покормлю тебя нормальной едой, — покачал головой Орлов и, повернув голову, отыскал взглядом Димона. Тот торчал за соседним столиком больничной кафешки, и явно грел уши, судя по веселому взгляду, — Димон, отвези Еву Михайловну домой.
— Прям Еву Михайловну? Надо же, — фыркнула девчонка. — У меня до Евы Михайловны нос не дорос, да, Димон?
Гарик с улыбкой наблюдал за тем, как Ева из милой девочки-ромашки превращается в девочку-колючку, ехидную такую и вредную. Забавно было на нее смотреть. Да и вообще, девочка по имени Ева, по фамилии Синичкина была очень интересной, милой, колючей, и сильно отличалась от тех женщин, с которыми Орлов привык проводить время.
— Почему? Тебе очень даже идет «Ева Михайловна», — посмеивался Димон.