Поиграй со мной (ЛП)
Иногда тишина громче смеха. Оглушительный рев, который заставляет тебя умолять, чтобы это прекратилось.
— Мне не нужен мужчина, чтобы быть счастливой, Дженни. — В ее глазах нет сомнений. Она уверена в своем решении, полагаю, именно это и приносит ей покой. — Я довольна жизнью, которую мы с твоим отцом создали, пока у нас была такая возможность. Я благодарна за воспоминания, которые мы создали, и я всегда буду желать большего, но он с нами в каждом новом воспоминании, которое мы создаем. Я чувствую его, и я просто… я не хочу заполнять его пространство кем-то другим.
Слеза скатывается по моей переносице, капая на наволочку.
— Что, если однажды ты найдешь место для кого-то другого?
— Если однажды я найду свободное место, тогда я кого-нибудь впущу. — Она откидывает мои волосы назад, заправляя их за ухо. — А как же ты? Когда ты кого-нибудь впустишь?
— Мне не нужен мужчина, чтобы быть счастливой, — повторяю я, от чего она смеется.
— Нет, не нужен. Что тебе нужно, так это партнер, лучший друг. Кто-то, кто будет терпелив с тобой, кто будет ждать, когда ты раскроешься, когда будешь готова, и захочет пройти с тобой через все твои битвы. Кто-то, кто заставит тебя смеяться, кто дополнит твои невероятные качества. У тебя такое большое сердце, Дженни, и я бы хотела, чтобы ты открыла в нем место для кого-нибудь. Я знаю, ты боишься. Но жизнь слишком коротка, чтобы бояться.
Ее слова проникают в мой мозг, устраиваются в углу, собираясь паутину. Я вспоминаю их снова и снова, даже два дня спустя, когда лежу без сна в постели, когда встает солнце, и сумасшедший убийца решает постучать в мою дверь.
Серьезно, какого хрена? Мои босые ноги шлепают по полу, когда я несусь по коридору, не заботясь о крысином гнезде на голове, которое большинство людей называет волосами.
— В каком мире социально приемлемо стучать в чью-то дверь в… Гаррет.
Он улыбается мне, стоя в дверях, его золотистые волосы выбиваются из-под зеленой шапки, припорошенной снегом точно так же, как его пальто и спортивная сумка, что висит на его плече.
— У меня есть для тебя еще один рождественский подарок. — Он переступает порог, его присутствие ошеломляет, отчего мои чувства бурлят. Когда он протягивает мне руку, мое сердце будто подпрыгивает к горлу.
— Что ты делаешь? — Шепчу я.
— Давай, Дженни. Возьми меня за руку.
Я соглашаюсь, осторожно вкладывая свою руку в его. На улице прохладно, но его прикосновения все равно заставляют мою кожу покалывать от жара, желания.
И пока мы стоим там, уставившись друг на друга, медленно пожимая друг другу руки, я никогда еще не была так смущена.
Он высвобождает руку и протягивает ее между нами вниз ладонью.
В моей памяти всплывают сотни счастливых утр, лукавая усмешка моего отца, обычное рукопожатие, которое превратилось в одно из наших любимых развлечений, нечто особенное только для нас двоих.
— Давай, — снова шепчет Гаррет, и моя грудь вздымается, когда он улыбается, терпеливо ожидая, когда я положу свою руку поверх его.
Я, наконец, хлопаю своей ладонью поверх его ладони. Его лицо расплывается в ухмылке, и слезы покалывают мне глаза, когда взрыв смеха вырывается из моего горла. Мы вдвоем стоим в дверях, хлопаем по рукам, толкаемся бедрами, меняемся местами и заканчиваем тем же, с чего начали: простым рукопожатием.
Он раскрывает объятия, и я кидаюсь в них, пряча лицо у него на груди, вдыхаю его аромат. Он все тот же, насыщенного красного дерева, чистый и цитрусовый, но сырость от снега, из которого он только что выбрался, делает его немного иным. Землистым и свежим, как дождь и сосновые иголки.
Я впитываю все это, потому что, по правде говоря, чувствую себя собой немного больше, когда я с этим мужчиной. Он видит сквозь всю мою браваду, видит и смелость, и спокойствие, нежность, что кипит под яростью, и вместо того, чтобы отвернуться, он берет меня за руку и идет со мной.
Когда мы прижимаемся к друг другу, прошептывая одни и те же слова, внутри меня разливается тепло.
— Я скучал по тебе.
— Я скучала по тебе.
ГЛАВА 20
Я ДУМАЮ, МЫ СЛОМАЛИ АДАМА— Я снова выигрываю. — Дженни собирает свои каштановые локоны и закрепляет их бархатной резинкой цвета шампань. — Как себя чувствуешь? Уставшим? Злым? Будто тебе отрезали яйца? — Она играет бровями, на ее лице дерзкая улыбка. — Хочешь, я буду обнимать тебя и гладить спину, пока ты плачешь, здоровяк?
— Заткнись. — Я толкаю ее на диван и выключаю дурацкую танцевальную видеоигру — Ты жульничала.
— Убеждай себя в чем хочешь, если это поможет тебе спать спокойно.
Знаете, что не даст мне спать спокойно? Образ Дженни, танцующей в моей гостиной в одних кружевных красных трусиках и моей футболке. Нет, этот образ определенно не даст мне уснуть сегодня вечером.
Мы поедем на новогоднюю вечеринку вместе— идея Картера; не могу дождаться, когда он об этом пожалеет, — и Дженни пришла пораньше, чтобы потусоваться со мной. Она появилась у моей двери в этом мерцающем темно-синем платье, тесно облегающим ее попку, и быстро сбросила его, чтобы мы смогли побаттлиться в танцах. Танцевальные баттлы были отложены из-за других видов боев, ведь я случайно прижал ее к стене, придерживая за горло, пока доводил ее до оргазма своими пальцами. Пришлось ухватиться за горло, ведь на ней уже был макияж, и она не хотела его портить.
А я так хотел испортить его.
— Что ты делаешь? — Спрашивает Дженни, когда я открываю пакет.
— Заедаю свои чувства, — бормочу я, отправляя в рот горсть огненно-острых луковых колечек. Они хрустящие и пряные, источают аромат, вроде Дженни. Сочетают в себе все, что мне нужно в закусках.
— Фу, сегодня вечером целуйся сам с собой.
— Не-а. — Еще горсть. — Собираюсь спфвятатся ф шквфафу и зафунуть язык тебфе ф рот.
— Сегодня вечером ты не приблизишься ко мне.
Я сглатываю, погрозив ей своими красными от луковых колец пальцами.
— Это ты так думаешь.
Лицо Дженни искажается от отвращения, и она изображает тошноту, когда я облизываю пальцы.
— Это совершенно отвратительно. Я чувствую твое дыхание даже отсюда.
Я убираю пакет обратно на полку и мою руки.
— Хочешь понюхать поближе и лично?
Она скрещивает руки на груди и кладет лодыжки на мой кофейный столик, игнорируя меня, когда я подкрадываюсь к ней.
— Держи язык за зубами, Андерсен, иначе…
— Иначе что?
— Иначе я надеру тебе задницу.
— Оригинально. — Мои пальцы обхватывают ее лодыжки, разворачивая ее на диване и раздвигая ее ноги, чтобы я мог пролезть между ними.
— Я надеру тебе задницу так сильно, что ты будешь целоваться в засос со своими яйцами.
Я сдерживаю смех, оседлав ее бедра и прижимая ее запястья по обе стороны от головы.
— Никогда в жизни не встречал более жестокого человека. К счастью для меня, я понял, что благодаря своим размерам я могу удерживать тебя, и тебе это очень нравится.
Она покачивает бедрами, отрывая их от дивана, ударяется своим тазом о мой, пытаясь сбросить меня. Моя хватка на ее запястьях усиливается, когда я накрываю ее тело своим.
— Гаррет, — тихо предупреждает она. У нее безумный взгляд. Люблю безумный взгляд.
— Давай, Дженни. — Я поджимаю губы, издавая причмокивающие звуки. — Дай я тебя поцелую.
— Гаррет! — Хихиканье наполняет воздух, когда она вертится подо мной, пытаясь стряхнуть меня. Когда мои пальцы опускаются на ее грудную клетку, щекоча ее, она начинает хрипеть, плакать, одновременно смеясь, задыхаясь, и умоляя меня остановиться.
Когда я вижу, что она вот-вот упадет в обморок или врежет мне по яйцам, я ослабляю щекотку. Обхватив ее запястья, я прижимаю их к ее голове и смеюсь, проводя кончиком своего носа по длине ее носа. Когда она снова может дышать, я скатываюсь с нее и направляюсь в свою спальню.
— Куда ты идешь? — Дженни проводит рукой по своим волосам. Ей нужно привести их в порядок, прежде чем мы появимся в доме ее брата.