М. С.

Она шагнула навстречу.
— Что вы мне хотите сказать, господин подполковник?
Тот отступает ещё на шаг. Знает, что надо идти против неё. И боится её одновременно. Мобильный резерв майора решил исход сегодняшнего боя. Подполковнику отступать уже некуда.
— Прислушайся мы вчера к вам — ушли бы или нет — не знаю, а беженцы погибли бы все. Поголовно. Мы бы не смогли их защитить.
— То, что отбились — случайность.
— Отставить панику! — отрубила Марина. — Хватит паникёрских настроений. Их вполне можно бить. И мы их будем бить. Я сказала! Командир здесь Я!
Подполковник оборачивается к офицерам, словно надеясь на поддержку. Только его 'популярность' не особенно высока. Сюда всегда спроваживали самых негодных офицеров. А он даже на их фоне… А вот к чокнутому майору многие успели проникнуться искренней симпатией. А за прошедший день симпатии выросли до заоблачных высот.
Капитан особистов — туповатый служака. Мыслительный процесс — не далее параграфов должностных инструкций и предписаний. Что в данный момент нам на руку. Думать этот тип не умеет совершенно.
— Имеется приказ за подписью министра безопасности. Господин майор — лицо обличенное особыми полномочиями. После командира дивизии, второй по рангу офицер. То есть, в настоящий момент командир дивизии она. И все остальные обязаны выполнять её приказы.
Особист туп, но далеко не безопасен. Сейчас он союзник Марины, ибо так понял инструкцию. А держать две мысли в голове — выше его умственных способностей.
Марина отправилась в госпиталь. Раненых довольно много. Но настроение довольно приподнятое. Краем уха слышала разговор.
— А кто теперь командует?
— Майор с бронепоезда.
— Эта страхолюдина?
— Да.
— Ну, раз она за дело взялась, то дело пойдёт!
— Точно!
К утру окончательно подсчитали потери. Повстанцев местами наложили чуть ли не штабелями в два-три ряда. И это притом, что довольно многих не попавшие в штабеля сумели вытащить. С полсотни попало в плен. Прикатили даже один полицейский броневик. Во время боя с танками у машины заглох мотор. Экипаж бросился бежать… Их нашли недалеко. Всех пятерых. Срезанных пулемётной очередью. На машину за полчаса поставили обратно крупнокалиберный пулемёт.
Следующий день прошёл в обмене артиллерийскими 'гостинцами' . Грэдам ничего не жалко, а повстанцы стреляют довольно вяло. И из рук вон плохо. Спасибо полковнику, оставил местные части без Ў боекомплекта. Да и из имеющихся снарядов для гаубиц — половина — дымовые гранаты. Пользы от них ноль.
Подогнали машину с громкоговорителем и начали вещать. Артиллеристы уже рвались принять участие в дискуссии ( 'Лаптёжник' разглядел машину), но Марина приказала подогнать танк с громкоговорителем.
Начался диспут. Кто с той стороны — не поймёшь, а с этой принимает участие танковый экипаж, да солдаты, в основном уже употребившие императорские 100 грамм. Ржут и подают разнообразные советы танкистам. Те озвучивают особо выдающиеся.
С самолёта доложили о большом скоплении повстанцев в одной из соседних деревень. Беспокоить не стали. А в четыре часа ночи организовали побудку. Из всех гаубиц, да заодно и орудий бронепоезда. Кажется, угодили в бензовоз. И не в один, судя по осветившим ночное небо огненным вспышкам.
Проблема ещё сложнее, чем казалось вначале. Радиограммы от губернатора более чем странные. Какое, к свиньям собачьим, примирение?! Ну, да я лицо двойного подчинения. И губернатор может материться сколько угодно. Но пока не получу приказа от командующего округом — действовать буду по своему усмотрению. Ой, влезла в большую политику. Точнее вляпалась. Ну, да я всегда знала, что политика от всем известной субстанции не отличается. Только что же тут всё-таки затевали? Полковник что-то подозревал, но со мной не делился… Не доверял? Вряд ли. Сам верить боялся, где зараза гнездо свила… Если подозрения оправдаются — то местное восстание- это так. Семечки. Ибо такое затевается… Мы это запомним на будущее. А пока не мешает подумать, где бы ещё мин поставить. И хватит ли их. Раз губернатору почему-то очень не хочется, чтобы мы этот город защищали — значит его надо защищать. Да и с военной точки зрения целесообразней не ловить бандитов по лесам — а приманить на жирную приманку. И уничтожить оптом. Приманка есть. Создана не мной. И не в качестве приманки. Но ничто не помешает ей воспользоваться.
  
Дня три ничего не происходило, если не считать активного проведения земляных работ. Переругивание с 'Министром пропаганды государства Церент' уже успело стать чем-то вроде бесплатного развлечения. Но к вечеру третьего дня вместо уже привычного 'министра' заговорил кто-то иной. Грэдский отменный, и одновременно какой-то чужой. Местный, даже знающий грэдский как родной так говорить не будет. А вот кто-то с успехом окончивший курсы военных переводчиков по ту сторону фронта — вполне.
Предложили начать переговоры, не уточнив о чем.
Место Марина выбрала не задумываясь — в сотне метров от своих траншей на выгоне. Тела уже убрали, но воронки остались, и несколько сгоревших броневиков приятно оживляют пейзаж.
Ну, надо же, почти настоящие парламентёры. Или кто-то на них очень похожие. Почти по грэдскому уставу. Только там записано, что они должны быть с горнистом или барабанщиком, а тут и тот и другой присутствуют. Да ещё и человек с белым флагом. А вот и собственно, офицер-парламентёр. Впрочем, субъекта разряженного подобным образом, только при наличии буйной фантазии можно принять за офицера.
Обычно 'Священная дружина' хаживает либо в обычной крестьянской одежде, либо в каком-либо подобии военной формы. Особенно любили псевдо форму главари. У них даже что-то вроде знаков различия введено. В средствах нуждались, а знаки различия и как бы награды из серебра, а изредка даже из золота делали. Идиоты! У этого же деятеля на голове красуется медная шапка, отороченная мехом и с лисьим хвостом на макушке. Поверх расшитой бисером грэдской шинели, на рукаве которой пришиты серебряные символы веры, свидетельствующие о том, что её обладатели кто-то вроде полевого ястреба, что на грэдский можно перевести примерно как подполковник, напялена национальная жилетка, такого качества, что с руками и ногами оторвал бы любой этнографический музей. Весь наряд дополнен поясом из алой материи, к которому привешен допотопный револьвер и старинная сабля с позолоченной рукоятью. Рожа такая, что Марина сразу решила, что дальний родственник новогоднего дерева вряд ли умеет читать.
Впрочем, её вид тоже таков, что, пожалуй, не особенно укладывается в хрестоматийные представления о грэдском офицере. Она в чёрной футболке с маленьким гербом на груди. Между прочем, вполне штатной. Всё бы ничего, но футболка Марине маловата. (Еле нашла такую!) Свои-то привыкли, а святоши довольно непривычно видеть женщин, одетых подобным образом. К тому же на ней штатные шорты для жаркого климата и ремень с кобурой и сапоги со шнуровкой до колен. Завершает наряд пробковый шлем. В общем, по мнению любого святоши, она практически голая. И она это прекрасно знает. А тут ещё и резкий контраст между довольно неплохой фигуркой и испещрёнными шрамами руками и лицом. И естественно, парламентёры смотрят куда угодно, но только не туда, куда надо.
Ну, а в чём ещё ходить в тридцатиградусную жару? В шинели, что ли парится? Да нет, у меня с головой вроде бы нормально. В отличие от некоторых… И не только местных. А насчёт штатного обмундирования — спасибо, увольте. Команда бронепоезда вообще в одних трусах воюет. И я на их боеспособность не жалуюсь. К тому же с детства жару плохо переношу, тем более, такую сильную.
И стоять Марина стремится так чтобы 'парламентёры' оказались между ней и опушкой леса. Стрелять-то сейчас смогут только оттуда. Впрочем, снайпер понадобился бы — не чета местным.
Марина совершенно сознательно вырядилась классическим колонизатором. Вроде как — ребятки, когда с вами по-людски разговаривали, вы этого не ценили. А теперь с вами вот как мы говорить будем. Делайте выводы. Если башку под таким шлемом не напекло, конечно.