Коммандер Граймс (сборник)

— На тушки лосося — он водится только в Темзе. Маринованная лососина считается деликатесом.
— Скажите, — спросила Мэгги, — никому не приходило в голову — Смитам, Морроу, Уэллсам или Кордвейнерам — что товары можно получать по-другому, не только обменом?
— Есть разные способы, коммандер Мэгги.
— Безусловно. Но предположим, Майя… только предположим: в какой-то год улов лосося оказался слишком мал. Предположим, что вам необходимо новое оружие, а в обмен нет ничего подходящего. И вот предположим, вы собираете группу копьеносцев и лучников и ведете их, например, в Оксфорд, чтобы силой забрать оружие…
— Вы что, сумасшедшая? — воскликнула Майя. — Это же просто невозможно. Это… не по-человечески! Вторгаться куда-то, где вас не хотят видеть… Словно… чтобы сражаться… Люди так не поступают. О да, мы сражаемся с волками, но только для того, чтобы защититься от них. И с орлами… Но что бы друг с другом… да это просто безумие!
— Но вы же должны иногда сражаться, — сказала Мэгги.
— Да. Но это постыдно! Иногда юноши сражаются из-за женщин. Или две женщины, когда поссорятся, могут схватиться за луки. Конечно, мы все читали Всеобщую Историю. Мы знаем, что люди сражались друг с другом. Но у них было настоящее оружие, по сравнению с ним наши луки и копья — просто детские игрушки. Нет, мы не можем, — она умолкла, а потом очень робко спросила: — А вы можете?
— Боюсь, что можем, — ответил Граймс. — И похоже, уже воюем. На вашей планете нет ни солдат, ни полицейских. Но ваш мир — исключительное явление…
— А вы, капитан Граймс — вы солдат?
— Не обижайте меня, Майя. Я — астронавт, хотя считаюсь офицером в действительной службе. Скорее уж меня можно назвать… полицейским, что ли.
— Полицейским тоже приходится нелегко… — мрачно произнесла Мэгги.
— Гхм. В ФИКС меня никто насильно не тянул.
Тем временем катер уже летел над морским побережьем, где в дельте реки стоял порт Ливерпуль. Повернув на север, машина снизилась и заскользила над сверкающими волнами, прошла совсем рядом с большим баркасом, изящно разминулась с неуклюжим воздушным шаром… Внизу рассыпалась флотилия маленьких рыбачьих лодок. Забыв про сети, в которых живым серебром билась рыба, рыбаки запрокидывали головы и провожали взглядами невиданный летающий аппарат.
Питчер обернулся и заглянул в салон.
— Курс на устье реки Ярры, сэр.
— Отлично, мистер Питчер. Включайте автопилот и присоединяйтесь к нам. По-моему, пора перекусить.
Майя пришла в восторг от сандвичей с курятиной, а Питчер и Биллард наслаждались пряной рыбой, которую королева раздала по кругу.
  
Глава 13
 
Перелет на север прошел без приключений. Лишь однажды в море показалась большая шхуна, которая с трудом двигалась против ветра. Со слов Майи Граймс понял, что морроувиан трудно было назвать моряками в душе. Если им и приходилось иметь дело с водной стихией, то скорее по необходимости, чем для удовольствия.
Катер уверенно следовал заданным курсом, и у Майи, Граймса и Мэгги периодически возникала беседа. Глядя на морроувианку, Граймс вспоминал сиамских кошек — как известно, они куда более «разговорчивы», нежели прочие их собратья. Королева болтала без умолку, и остальным ничего не оставалось, как слушать ее. Мэгги едва успевала менять кассеты в диктофоне.
Морроувия была странной планетой — прежде всего благодаря своему населению. Эти люди не были необразованными и неграмотными. Однако с тех пор, как колония была основана, уровень развития их технологий по каким-то причинам невероятно снизился. Что еще более странно, это состояние привело к стабильности. На многих подобных планетах откат к примитивному началу было ужасным явлением.
Такова была Морроувия — население десять миллионов человек, маленькие города, разбросанные по всей планете, которые носили старые добрые земные имена. Поселенцы не обрабатывали землю, но выращивали лечебные и пряные травы. Ради мяса устраивалась охота, предпринимались спорадические попытки приручить «бизонов», а также неких летающих тварей, больше всего похожих на рептилий — главным образом ради вкусного мяса и яиц. Причина, по которой в этом направлении ничего не делалось, была очевидна: образ жизни этих людей определяла охота.
  
При этом на Морроувии уже существовала промышленность: местные жители добывали руду и выплавляли железо, из которого ковали оружие и некоторые орудия, в том числе и инструменты для строительства лодок. Майя упомянула библиотеку в Балларате: там хранились описания «всего, что могло быть изготовлено».
Правительство? По словам королевы, их было множество. В каждом городе правила королева, которая никому больше не подчинялась — впрочем ее деятельность лишь с большой натяжкой можно было назвать «правлением». Только королевы — хотя Майя читала Всеобщую Историю и знала, что на Земле правили короли. Что ж, это вполне естественно: женщина, которая отвечает за свой дом, предпочтет, чтобы за все дома тоже отвечала женщина. Вполне естественно, что мужчины занимались охотой и ловлей рыбы, несмотря на то, что и среди женщин, особенно среди девушек, встречались великолепные охотницы. И вполне естественно, что главным оружием мужчин были копья, в то время как девушки предпочитали луки.
Женщины не занимались тяжелым трудом на производстве, однако порой работали в мастерских, где производились веревки и некоторое подобие тканей. Травами тоже занимались женщины.
Майя говорила о четырех морроувианских фамилиях, хотя правильнее было говорить о племенах или кланах Смитов, Кордвейнеров, Морроу и Уэльсов. При межплеменном браке муж брал фамилию жены, и ее наследовали дети от этого брака. Конечно, это был не матриархат, но устройство общество было весьма близко к нему.
Граймс сменил тему и заговорил о связи и коммуникаций. Много поколений назад здесь были радиостанции. Но им так никто и не воспользовался.
— В конце концов, если я умру, и мой народ выберет новую королеву, резонно заметила Майя, — вряд ли это будет интересно кому-нибудь еще. Чтобы какое-то известие разнеслось по планете за считанные секунды… в этом нет необходимости.
Неудивительно, почему приемники и передатчики вскоре вышли из употребления.
Существовало некое подобие почтовой службы — мужчины и женщины, неутомимые, специально натренированные для того, чтобы совершать длительные пешие переходы. Однако они доставляли лишь письма и небольшие грузы. Крупные переправляли на тихоходных баржах вверх и вниз по реке. Вопреки всем законам геометрии, это занимало меньше времени, чем перевозка по суше, где была проложена почти прямая дорога.
Между материками с большей или меньшей регулярностью — с уклоном в сторону меньшего — курсировали шхуны. Граймс обнаружил, что местные моряки образовали нечто вроде обособленной касты — мужчины и женщины, которые по каким-то причинам не смогли найти себе применение на берегу, или напротив, способные адаптироваться к любым условиям и противопоставлявшие себя обществу. Мореплавание было профессией людей, полностью лишенных славы и положения в обществе. Граймс был глубоко потрясен. Он считал себя прямым потомком моряков и первооткрывателей Земли и верил, что корабли — будь то морские, воздушные или космические — это самое прекрасное, что создала человеческая цивилизация.
Местные воздухоплаватели, по сравнению с моряками, казались более сознательными, хотя на их службу можно было полагаться еще в меньшей степени, чем на моряков. Майя пояснила, что некоторые из воздухоплавателей хотели оборудовать свои громоздкие и неповоротливые суда двигателями, но Морроу (похоже, он был настоящим человеком, этот Морроу, — подумал Граймс) незадолго до кончины призывал колонистов не злоупотреблять техникой.
— Я оставляю вас в добром мире. Земля, воздух, море здесь чисты, говорил он. — Ваша расточительность обернется против этой земли, истощив ее. Машина загрязнит все вокруг: небо, море и землю, по которой вы ходите. Берегитесь машины. Она притворяется добрым слугой — но плата будет слишком высока.