"Фантастика 2024-22. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Граф Бореол, о котором Юловару доложил прокуратор, действительно находился при дворе короля Энмунда. Король Тилиса, едва узнав о прибытии беглого наследника герцога Фрадбурга, тотчас принял его и распорядился предоставить графу всё необходимое для безбедного существования. Бореол получил во временное пользование замок — правда, совершенно не укреплённый, челядь в количестве сотни душ, роту охраны, личного мага и двенадцать боевых клириков. Последнее особенно потешило самолюбие Бореола — архиепископ Тиагед и король Энмунд ценят его настолько, что оказывают королевские почести, ведь простому графу, пусть даже и главе клана, боевые клирики не полагаются.
Разумеется, Энмунд был небескорыстен. Поддержка беглеца в трудную минуту могла вылиться в дальнейшем в разнообразные выгоды для Тилиса — будет ли Бореол главой клана нового Сокола в Ситгаре или же станет правителем соседнего королевства. И если Бореол станет королём при поддержке Энмунда, то вполне вероятно, что в благодарность за помощь он вынужден будет отдать Тилису несколько провинций. При Юловаре, прочно сидящем на ситгарском троне, Энмунд о новых провинциях мог только мечтать.
Сегодня, прибыв в королевский дворец, граф Бореол первым делом поговорил с камердинером, чтобы узнать, как настроение Его Величества. Камердинер, бывший, без сомнения, в курсе, кем в недалёком будущем может стать беглый граф, любезно рассказал все последние новости, в том числе и то, что король Энмунд сегодня явно не в духе. Нет, нет, это никак не связано с уважаемым графом.
— Ваше сиятельство, — камердинер слегка наклонился и понизил голос, — возможно леди Анаис сможет рассказать вам больше. Она сейчас одна в лиловом будуаре, что в правом крыле дворца.
И выпрямился. Граф Бореол достал золотой, вручил камердинеру и поспешил в лиловый будуар. Баронесса Анаис была красавицей с пышными светлыми волосами, правильными чертами лица, обворожительными чёрными глазами и кораллово-красными губками. Смуглая кожа говорила о её беатийском происхождении, но говорила баронесса на чистом тилисском наречии.
Граф попросил служанку доложить о его прибытии, та скрылась за дверью и вскоре вышла обратно.
— Леди Анаис ждёт вас, сударь.
Бореол вошёл в будуар и шумно вздохнул. Воздух в помещении благоухал тонким ароматом заморских духов, возбуждающим и дразнящим. Но более аромата возбуждала сама баронесса. Она сидела на широком диване и придирчиво выбирала наиболее спелые виноградины.
— Баронесса, — внезапно охрипшим голосом сказал Бореол, — вы прекрасны, как никакая другая женщина.
— Здравствуйте, граф, — улыбнулась она. — Садитесь, в ногах правды нет.
— Ах, миледи, сесть возле ваших ножек — это величайшее блаженство.
— Граф, вы рискуете, — томно улыбнулась баронесса.
Она вот уже три года была фавориткой короля Энмунда, который весьма ревностно относился к своей собственности — будь то земля или женщина. И несколько незадачливых, а точнее, неосмотрительных придворных уже испытали на себе королевский гнев: двое отправились в ссылку в свои поместья, а ещё один был казнён по выдуманному обвинению в измене. Больше желающих забраться в постель к баронессе не находилось, что её несколько огорчало.
— Ах, сударыня, ради вас я готов рискнуть всем на свете, — пылко воскликнул Бореол. — Скажите только слово, и я отправлюсь на край света, чтобы исполнить любой ваш каприз.
Граф, конечно, не был готов пожертвовать собой, но совершить какое-нибудь сумасбродство ради красивой женщины вполне мог. Так что сейчас говорил он почти искренне.
— Как приятно это слышать, — леди Анаис наклонилась над блюдом, выбирая ягоду покрупнее, и взору графа открылся замечательный вид в глубоком вырезе на её платье. — К сожалению, милый граф, вы сейчас не в том положении, чтобы рисковать.
Бореол мигом отрезвел. Баронесса была не только красива, но также умна, решительна и даже жестока. Недаром она уже три года удерживала возле себя Энмунда, отличавшегося непостоянством в постели. Претендентки на внимание короля — её возможные соперницы, то внезапно заболевали непонятными болезнями, то с ними случались ещё какие-нибудь несчастья, с самой баронессой, разумеется, никак не связанные. При дворе ходили смутные слухи о том, что леди Анаис приворожила короля, но ни церковники, ни маги не обнаружили никаких зловредных чар.
  
И сейчас сказанные ею слова вызвали в голове графа целый рой мыслей — от возможного недовольства Энмунда до прямых опасений за собственную жизнь. Видимо, он потерял над собой контроль, и по его лицу леди Анаис поняла, что творится у него на душе.
— Я имею в виду, что нет никакой нужды подвергать ваше блистательное будущее сиюминутному капризу, — пояснила она и с лёгкой улыбкой добавила: — Но я запомню ваши слова.
— Желал бы я иметь супругу, которая имела бы хоть малую толику ваших красоты и ума.
— Экий вы льстец, граф, — она игриво погрозила ему пальчиком. — Надеюсь, вы пришли сюда не только ради комплиментов мне?
Всё, игры закончились, начался серьёзный разговор. Бореол подобрался.
— Моя леди, как вы можете такое говорить? Я пришёл лишь для того, чтобы усладить свой взор вашей красотой. Но, раз уж представляется случай, почему бы и не узнать у вас, отчего Его Величество сегодня не в духе. Я желал бы засвидетельствовать ему своё почтение, но опасаюсь не угодить.
— О, Энмунду вообще трудно угодить, — с неким самодовольством сказала Анаис. — Однако, я бы не советовала вам сегодня решать с Его Величеством какие-нибудь важные вопросы. Он рвёт и мечет и в ярости испортил даже гобелен, который ему вышили мастерицы из монастыря святой Орьи. Красивый был гобелен.
— И как печальна его судьба, — покачал головой Бореол. — Но что же вызвало такое недовольство короля?
— Всё то же, что и раньше, — пожала оголёнными плечами баронесса. — Его собрат по королевскому ремеслу — Юловар.
— Вот как? — Бореол напрягся.
— Представляете, Юловар бросил два собственных города. Неонин и Винлик.
— Как бросил? — поражённо спросил Бореол.
— А как это ещё назвать? Он приказал вывести войска и гнать население обоих провинций в Ситгар.
Граф в искреннем недоумении развёл руками. Оставить два важнейших южных города, за которых пролилось столько крови — это ни в какие разумные рамки не влезало. Тем более, идти на такой глупый шаг в преддверии войны против сильных противников.
— Безумие какое-то, — пробормотал он. — Но почему это так разозлило Энмунда?
— Да, ваше сиятельство, вы одного поля ягода с Энмундом и Ниалом. Ситгарский король провёл их, как последних мальчишек.
— Боюсь, я не понимаю, баронесса.
— И не вы один, граф. Вчера стало известно, что каган Джарем уже захватил Неонин и двигает около десяти тысяч всадников к Винлику. Никто из наших сиятельных правителей не ожидал столь быстрых действий от хиваши. Не знаю каким образом каган пронюхал о намерении короля Ситгара, но не успели последние ситгарские войска покинуть границы провинции, как хиваши уже захватили город. Сдаётся мне, король Юловар не намерен выбивать их из Неонина и Винлика. Во всяком случае, в ближайшее время.
— Получается, — задумчиво проговорил Бореол, — хиваши настолько продвинулись к цивилизованному миру, что вплотную встали к границам Эштигера и Миротии.
— И получили отличный плацдарм для нападения, — кивнула леди Анаис. — Граница между Эштигером и Ситгаром была слабо укреплена, то же относится и к куску границы между Мироттией и Ситгаром. Теперь вы понимаете, что Эштигер не будет участвовать в нашей всеобщей войне? Да и Мироттия не сможет послать задуманное количество войск — Ниал не решится оголить границу, через которую хиваши могут нанести удар в самое сердце королевства. Юловар, сдав два города, купил значительное ослабление армий, которые должны были совместно напасть на Ситгар.
Граф Бореол с искренним уважением посмотрел на женщину. С её красотой она могла бы не думать ни о чём, кроме балов, светских приёмов и любовников. А леди Анаис залезла в такие дебри, что не каждому военному стратегу понятны.