"Фантастика 2024-22. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Получив требуемое, гроссмейстер подошёл к столу и бесцеремонно вылил ведро на голову архиепископа. Тот, булькая и ругаясь, подскочил, но Адельядо пихнул его обратно на стул и положил одну ладонь на лоб архиепископа, другую — на затылок. Вылитая вода под воздействием магии гроссмейстера начала окутывать архиепископа, постепенно окрашиваясь в розоватый цвет. Наконец Адельядо резко всплеснул руками, вода брызнула во все стороны, а Одборг шумно вздохнул.
— Иди, переоденься, — буркнул Адельядо. — На сушку твоей хламиды я не собираюсь тратить силы.
Одборг помассировал затылок, наморщился и сказал:
— Ну, и какого демона ты меня отрезвил? Я так долго напивался…
— А, может, мне завидно? — усмехнулся маг. — Вдруг я тоже хочу надраться до такой степени, чтобы не помнить ни о чём?
— Ну и надирался бы, кто не давал? — архиепископ поплёлся к шкафу, выбрал утеплённую рясу с капюшоном и быстро переоделся в сухое.
— Не время предаваться праздности, и тебе об этом должно знать лучше других, — наставительно сказал Адельядо и хлебнул прямо из бутылки. — Неплохое вино.
— Из подвалов монастыря Гориэни, — буркнул Одборг.
— Так ты, старый жук, прихватил оттуда не только книгу пророчеств? — усмехнулся Адельядо. — А мне ничего не сказал. Ладно, я тебе это припомню.
— Не успеешь, потому что Ситгару скоро настанет конец, — Одборг поплотнее закутался в тёплую рясу.
— Тихо ты! — шикнул гроссмейстер.
Он принялся вырисовывать руками незримые фигуры в воздухе, и вскоре удовлетворённо крякнул.
— Теперь можешь разглашать государственные тайны — я поставил полог.
— Да ладно, — безнадёжно махнул рукой церковник. — Теперь уже нет никакой разницы, узнает кто-нибудь о пророчестве или нет.
— Э-э, что-то ты совсем раскис, — озабоченно сказал Адельядо. — Оди, это на тебя так лишение сана повлияло? Наплюй! Мы ещё всему Конклаву головы пооткручиваем, а тебя сделаем предстателем.
— Ты не понимаешь…
— Не понимаю, — согласился маг.
— Ты же читал текст Генетта.
— Тысячу и один раз, — подтвердил Адельядо.
— Помнишь, там есть строка «Единый будет бессилен остановить войну»? Ты хоть понимаешь, что это значит?
— Это означает, что твой Единый не станет влезать в людские дела. Он, честно говоря, и так нас не особо жалует своим вмешательством.
— Именно, — мрачно проворил священник. — Поставь себя на моё место и представь, что ты, всю жизнь занимавшийся магией, вдруг лишаешься её поддержки. И не только ты, а все остальные.
Адельядо сочувственно кивнул.
— Я тебя прекрасно понимаю. Именно в таком положении и находятся все маги с тех самых пор, как твой Единый подобрал под себя магическую энергию мира. Так что теперь, возможно, ты хоть немного понимаешь нас.
Одборг бросил косой взгляд на гроссмейстера, зябко поёжился и невежливо спросил:
— Ты чего притащился? Лекции мне читать?
— Вот ещё! Лекции я могу читать и своим подопечным. Хочу взглянуть на книгу Генетта, в которую ты вцепился, словно краб, и не выпускаешь из своих клешней.
— Ты же переписал пророчество. Слово в слово и даже, насколько я помню, расстояние между буквами повторил.
Гроссмейстер красноречиво посмотрел на Одборга, тот пожал плечами и, открыв настенный шкаф, достал ветхую книгу с пожелтевшими от времени и влаги листами. Аккуратно раскрыв её, священник нашёл нужное пророчество.
— Смотри, если хочешь. Но что ты собираешься тут найти?
— Сам не знаю, — хмуро ответил гроссмейстер. — Но у меня такое чувство, будто мы с тобой что-то упустили.
Он пробежался глазами по словам рокового пророчества и отдельно остановился на приписке, сделанной, судя по другому цвету чернил, позднее.
— Да, — наконец кивнул. — Именно это и сидело у меня зазубриной в памяти. Гляди, в конце чернила более светлые.
— Ну и что? Значит, у Генетта заканчивались чернила, и он долил новых, чтобы дописать пророчество.
— Или его посетило другое видение, уже после того, как он написал первое.
— Я не понимаю, к чему ты клонишь, — нахмурился Одборг.
— Я и сам ничего не понимаю, — признался Адельядо и прочитал вслух: — «Если кровавый дракон узнает об этом пророчестве, то сам послужит причиной гибели мира.» Узнает или нет, но, следуя логике, в любом случае он представляет собой опасность для…
Гроссмейстер замолк, невидящим взглядом уставившись в старую бумагу.
— Что случилось, Ади?
— Да вот размышляю, — неторопливо сказал гроссмейстер, — что подразумевал Генетт под словом «мир». Я почему-то раньше не обращал на это внимания. Если он имел в виду мир, как противоположность войне, это неприятно, но терпимо. А если он подразумевал под миром всех нас: людей, гномов, нашу землю…
— Чего?
— Мир — то место, где мы все живём. А угроза целому миру была всего одна — портал, через который к нам прорывались демоны во время Величайшей битвы. Помнишь Орхама? Он рассказывал, что вампирский мир уничтожили демоны. Превратили в пепелище. Сожгли. И наш кровавый дракон тоже имеет отношение к огненной стихие.
— Нет, не может быть, — побледнел Одборг.
Гроссмейстер без сил опустился на стул. Бывший архиепископ дрожащими руками налил вина в бокал, отхлебнул и проговорил:
— Ты хочешь сказать, что твой адепт может впустить в наш мир демонов?
— Нет, я хочу сказать, что впустить демонов он может только уничтожив Единого, который уже триста лет охраняет нас.
— Ересь, Единый неуничтожим! — привычно ощетинился церковник, но посмотрел на пророчество, сделанное общепризнанным святым, и сник. — Как маг, даже с драконьим даром, может уничтожить Единого? Это невозможно ни с божественной, ни с магической точки зрения.
— А чтобы уничтожить сверхголема, кровавому дракону нужно попасть в Запретный предел, — не обратив внимания на слова Одборга, продолжал размышлять вслух гроссмейстер. — Получается, что согласно одной части пророчества для спасения Ситгара кровавый дракон обязан побывать в Запретном пределе. А из приписки мы с тобой вывели, что посетив Запретный предел, он может уничтожить наш мир. Что ты выбираешь: спасение Ситгара или гибель нашего мира?
Адельядо криво усмехнулся, а бывший архиепископ посмотрел на него совершенно ошалелым взглядом.
— Оди, — гроссмейстер устало покачал головой, — сколько у тебя осталось вина из Гориэни? Давай надерёмся до зелёных демонов в глазах.
Глава 8
* * *Баморрские холмы возникли давно — примерно лет семьсот назад. Баморр, прозванный Черепом за полное отсутствие волос на голове, был здесь наместником императора и решил воздвигнуть неприступный замок. Но местность была плоской, как блин, поэтому Баморр, бывший весьма деятельным человеком, приобщил к государственному делу магов. Путём каких интриг он сумел выписать из мироттийской Академии нескольких мастеров-магов земли осталось для истории неизвестным. Но уже через полгода посреди дремучих лесов возникли шесть холмов, а на центральном началось строительство замка. Сам Баморр-основатель не дождался окончания строительства — он погиб в одной из схваток с дикими лесными племенами, и стройку завершил его сын.
Все последующие поколения герцогов Баморрских вносили свою лепту в дело укрепления замка, и на вид он становился всё нелепее и ужаснее. Но вот своих изначальных функций — защищать обитателей даже во время длительной осады, замок не потерял.
Граф Брандо, доверенное лицо короля Мироттии, хмыкнул, глядя на башенки на стенах, раскрашенные в малиново-зелёные цвета. Безвкусица полнейшая — только человек, абсолютно лишённый чувства прекрасного мог так изуродовать внешний вид своего замка.
Затрубили рога, по стенам забегали солдаты, а у подъёмного моста выстроился почётный караул. Карета посланца мироттийского короля въехала в замок, и навстречу Брандо вышел сам герцог Баморр. Один слуга распахнул дверь кареты, двое других тут же принялись бросать на грязный мощёный двор пучки соломы, дабы уважаемый гость не запачкал башмаков.