Феникс (СИ)

Крысы умные и хитрые существа, недаром про них столько сказок написано, если я не поймаю её сейчас, то во второй раз она точно не клюнет, поэтому зажатый в левой руке скальпель, был невидим, полностью скрывался в ладони, когда придёт время, я успею его оголить.
Из дыры появилась ещё одна хищница, размерами поменьше, но первая, увидев её, значительно осмелела. Вот она в десяти сантиметрах от руки, делает вид, что проходит мимо, а вот уже рядом, усики щекотали кожу на тыльной стороне ладони, ткнулась носом. За миг до того, как она попробовала на вкус моего мясца, я дёрнул рукой, схватил её чуть ниже морды. Прокачанная ладонь сдавила горло, тварь заметалась, с неожиданной силой, раздирая мне руку, пытаясь вырваться. Вторая тварь, увидев такое непотребство, поспешила и вовсе не на помощь сотоварке, решила свалить да замешкалась, мешая подняться третьей.
Более не таясь, я подтянул всё ещё сопротивляющуюся крысу ближе, и воткнул блеснувший скальпель на манер шила сверху, да в глаз. После этого удара тварь начала затихать, спустя несколько секунд, я положил её дёргающуюся тушку на бетонный пол и поднялся, остальные крысы уже сбежали, так что мне никто не мешал.
* * *
— Дмитрий Николаевич, вы же понимаете, у нас престижное заведение, мы не можем себе позволить, компрометирующих слухов.
Директор частной школы смотрел на меня сквозь очки в золотой оправе, в воздухе кабинета висел лёгкий аромат дорого одеколона, старомодные настенные часы с цепочками и гирьками, пробили полдень.
— Я не понимаю, о каких слухах вы говорите! — произнёс я, стараясь не показывать своих ногтей, забившаяся под них грязь, выдавала во мне представителя пролетариата, что в подобном кабинете, казалось неуместным. — Двое мальчишек поцапались, синяков друг другу наставили, с кем в их возрасте не бывает, помирятся.
— Наша политика, Дмитрий Николаевич… — директор произнёс имя с лёгким пренебрежением. — Не подразумевает понятия… Как вы это сказали? Поцапались, помирились, у нас учатся дети бизнесменов и видных политиков…
— Насколько мне известно, — перебил я. — Именно эти дети и спровоцировали конфликт! Константин заступился за одноклассницу, за что был бит, аж тремя отпрысками видных политиков и бизнесменов! — я начал заводиться.
— У нас другие сведения, — невозмутимо продолжил директор. — Конфликт спровоцировал именно Константин, Изабелла Швецова, одноклассница, за которую, якобы заступился ваш племянник, это подтверждает.
Мне оставалось лишь молча слушать.
— В эту пятницу состоится собрание родительского комитета, поведение вашего племянника уже стоит на повестке дня…
* * *
Я проснулся рывком.
Какого хрена я сплю⁈
 Глава 9 
Вскочив, я оглядел невеликое пространство стакана, у стены полупустой Абдуллинский пакет, то, что не вместилось в хранилище, под ногами обглоданный крысиный скелет, это не подруги её постарались, точно знаю, сам всё скальпелем срезал. А вокруг россыпи белых пилюль.
Эко меня вырубило! И ведь не помню всего ничего, так мне почему-то казалось. Тело затекло не сильно, в голове сонная муть, видать, переутомился.
Заглянул в хранилище, провёл небольшую инспекцию. Нашёл пилюли, все третьего уровня, первого и второго я уже давно употребил. Вот эти с хорошими статами:
Большое Зелье
Уровень 3
Капсулы 3 штуки
Сила + 3
Выносливость + 3
Скорость атаки + 3
По мне, так супер! Но вот хоть убей, не помню, момент его сотворения… Что это к хренам за провалы и где крысиные потроха?
Послышался шум в коридоре, задребезжала решётка, вошли два человека, две разные походки, привычный топот армейских берцев и мягкая, практически покорная поступь, но шаги последнего отпечатывались чётче.
  
Кто это может быть?
Задав вопрос самому себе, я глянул под ноги и едва не чертыхнулся в голос, ладно крысиный скелет, который я тут же пнул в сторону дыры в полу, получилось удачно. Но эти россыпи таблеток, очень не хотелось подставлять Абдуллина, единственный охранник, который относится ко мне по-человечески.
Пока подходили посетители, я лихорадочно собирал пилюли и поглядывал на пакет, прикидывая его габариты, войдёт ли в дыру.
Когда открылся смотровой лючок, я уже стоял напротив, и смотрел заинтересованным взглядом.
— Сазонов, к тебе посетитель! — Абдуллин придирчиво меня оглядел, затем отошёл в сторону, открывая вид на человека в черной одежде.
Сразу понял, кто это. Немолод, но довольно крепок, аккуратная седая борода, взгляд цепкий в то же время умиротворённый.
— Здравствуй, сын мой!
— Здравствуйте, батюшка, на плаху пришли проводить?
Старик по-доброму улыбнулся.
— Меня зовут отец Никадим. А пришёл я поговорить о грехах наших, о жизни… есть желание?
— Отчего же не поговорить, спешить мне некуда.
— Вот и хорошо… попросим нашего охранника, доброго и душевного человека, открыть твою камеру, — священник повернулся к Абдуллину.
Я про себя усмехнулся, откроет он, как же. К моему удивлению, старшина подошёл к стальной двери и принялся возиться с замком, тот с хрустом провернулся, дверь открылась.
Что происходит⁈ Я смотрел на мир вне камеры с лёгким шоком. Охранник не выражал никакой озабоченности, хитрые татарские глаза выдавали усмешку. Дескать, не верил, а я вот открыл!
— Выходи, мил человек, камера-то, должно быть, опостылела.
Я и вышел. Священник передо мной, Абдуллин стоит в стороне. Сил столько, что могу завязать обоих морским узлом и даже не вспотеть при этом, организм буквально пышет энергией.
Батюшка перехватил поудобней чёрный свёрток средних размеров, только заметил, что он пришёл с каким-то гостинцем.
— Грешен? — вопрос не был неожиданным, скорее непривычно как-то.
— А кто не грешен? — ответил вопросом.
— Здесь таких нет, — отец Никадим скорбно окинул головой пространство коридора. — Эти стены пропахли грехами людскими, зависть, ненависть, смертоубийство!
Он помолчал, глядя на меня с немым вопросом, будто я знал, что на это сказать.
— Ты знаешь, что каждую секунду в мире убивают несколько десятков человек?
— Догадываюсь, батюшка, но таких подробностей не знал… И незачем мне знать, для чего? Я могу что-нибудь сделать?
— Ты можешь не убивать!
Я на это усмехнулся. Есть ли смысл говорить о жизни? Со священником, может, и да.
— Ты не поверишь, батюшка, но я не убийца! Никого ещё жизни не лишил… наказывать наказывал, заслуженно. Но чтоб убить… не было такого!
Священник смотрел на меня не мигая, как и я на него, старик что-то решал. Будь на месте Абдуллина другой охранник, скажем Кондратьев, как минимум посмеялся бы, и я сильно сомневаюсь, что он станет слушать просьбы священника.
— Тогда почему ты здесь?
Я общался со многими зэками, большинство из них винят прокуроров и адвокатов, я так не поступлю, было время подумать.
— А потому что наказания без вины не бывает!
— Поясни, — батюшка знал ответ, по мудрым глазам видно, просто хотел услышать от меня, как и Абдуллин, больно уж смотрел пристально.
— Грешен я, признаюсь… недоглядел и не стремился особо. Работал без выходных, думал только о прибытке, считал, что этого достаточно. А нужно было заниматься семьёй, небольшая она… — я замолчал, стараясь сдержать гнев. — Надо было прислушиваться и присматривать за племянником, не разбрасываться оружием по дому и вообще, надо… — я замолчал, боясь сорваться на крик. — Грешен я, признаюсь, нет мне прощения!