Запретная нота (ЛП)

— Мы можем с тобой сфотографироваться?
Киваю и немного наклоняюсь, чтобы оказаться в кадре. Все для фанатов.
— А автограф?
Подруга протягивает мне маркер.
Я принимаю его и черкаю на бумаге.
Отвлекаясь, снова проверяю свой телефон.
Мисс Джеймисон опаздывает.
Чёрт возьми.
Неужели она действительно хочет со мной возиться?
— Можно мне тоже? — Спрашивает брюнетка.
— Конечно. — Ворчу я.
— Вот. — Она задирает майку и показывает на нижнюю часть своих сисек. В её глазах светится приглашение, и она говорит: — Ты тоже можешь написать свой номер.
Я принимаю от неё маркер.
И тут слышу знакомый гул мотора.
Моё внимание рассеивается.
Ржавая машина мисс Джеймисон мчится к месту парковки, колеса жгут резину. Она едет так быстро, что чуть не врезается в жёлтый парковочный блок.
На моём лице появляется ухмылка. Я небрежно бросаю маркёр через плечо. Целился в руку брюнетки, но вместо этого он ударяется о землю, громко звеня.
— Эй! — Протестуют девушки.
Я игнорирую их и начинаю двигаться, сокращая расстояние между собой и машиной мисс Джеймисон.
Дверь распахивается.
К одной сексуальной красной шпильке присоединяется другая. Я скольжу взглядом по её обтягивающим джинсам и простой цветочной блузке.
Чёрт.
Меня раздражает, что при виде полностью одетой мисс Джеймисон моя кожа становится горячее, чем когда та брюнетка приподнимала майку, чтобы показать мне грудь.
— Я здесь. — Рычит она.
Её глаза извергают пламя жарче Аида, и моё тело мгновенно становится твёрдым.
Чёрт, я, должно быть, сошёл с ума.
Если забыть о том, что мы сводные брат и сестра, я не из тех, кто идёт на вызов. Не то что Датч.
Мне нравятся простые.
А эти девушки были именно такими.
Особенно брюнетка, которая, казалось, готова была сосать, лизать и глотать все, что я ей предложу. С другой стороны, мисс Джеймисон из кожи вон лезет, чтобы провести между нами границу.
И все же я здесь, борюсь с диким, опасным напряжением с единственной женщиной, которую я не могу иметь. Единственной женщиной, которая скорее прыгнет со скалы, чем признается, что хочет меня вернуть.
Проклятье.
Я сжимаю пальцы в кулаки, заставляя себя ухмыляться.
Пока что это моя игра.
Я не позволю ей взять верх.
— Ты опоздала. — Говорю я, опираясь локтем о её дверь.
— Тебе повезло, что я вообще пришла. — Огрызается она.
Её волосы больше, чем обычно. Локоны рассыпаются по лицу и спускаются по плечам. Ветерок разбрасывает мягкие чёрные локоны перед её щеками, дразня меня ароматом кокоса.
Прическа мисс Джеймисон — одна из тех вещей, которые делают её чертовски неотразимой. Кажется, что у локонов есть своя чертова индивидуальность: в одни дни они утяжелены и блестят на коже головы, а в другие — крупные, текстурированные и не поддающиеся гравитации.
Я помню, как погружал пальцы в эту волосы и откидывал её голову назад, пока входил в неё сзади. Воспоминание о ней — навязчивое. Ясно как день. Моё сердце бьётся так быстро, что кружится голова.
— Тебе лучше иметь вескую причину, чтобы притащить меня сюда, Зейн. — Шипит она. — Иначе… — Её взгляд останавливается на двери магазина, и она издает испуганный звук. — Это что, похоронное бюро?
Я ухмыляюсь и захлопываю её дверь.
— Сюда.
Мы заходим внутрь, и директор похоронного бюро встречает нас с восторженной улыбкой. Для человека, который занимается смертью, он выглядит довольно жизнерадостным.
— Датч и Кейди Кросс?
Он указывает.
— Вообще-то, Зейн. — Я жестом указываю на мисс Джемисон. — Мы здесь вместо них.
— Ах. — Его глаза блестят. — Вы пара?
Мисс Джеймисон напрягается.
Я ненадолго задумываюсь о том, чтобы сказать «да», но решаю не делать этого ради неё.
— Друзья семьи.
Облегчение ослабляет напряженную линию её плеч.
Директор кивает.
— Сожалею о вашей утрате.
Я чуть не фыркаю.
Умирающая Тина Купер — это много чего, но «потеря» — не одна из них. Насколько я знаю, единственное, что она сделала хорошего, — родила двух здоровых детей. Все, что произошло с этого момента, — красная книга.
  
— Пойдемте, я покажу вам наше лучшее. — Говорит он.
Мисс Джеймисон наклоняется ко мне.
— Что мы здесь делаем?
— Датч не доверил мне одному планировать похороны.
— Почему?
— Я предложил стриптизерш.
Она ничего не говорит. Только смотрит на меня двумя обвиняющими булавками.
Директор похоронного бюро ведёт нас в другую комнату. Здесь стоят гробы всех форм и размеров.
— Орех — самый популярный. — Он показывает его. — Но он также и самый распространенный. Для вашего любимого человека я предлагаю выбрать полированный лесной орех.
Он проводит пальцем по позолоченной ручке.
Я указываю на огромные, сверкающие белые гробы в передней части.
— Что это?
— Это наши гробы высшего класса. Самая мягкая подкладка в мире.
Странный флекс.
— Ваш любимый человек будет покоиться в мире с подкладкой из пены с памятью и карманами для ароматизаторов. — Он делает гордый жест. — Патент заявлен.
— Насколько она удобна? — Спрашивает мисс Джеймисон.
Директор улыбается.
— Испытайте и увидите.
Она отворачивается, выглядя отвратительно.
— А вам, сэр?
Я просовываю руку в гроб.
— Он мягкий.
— Это наш гроб класса люкс для тучных взрослых. Это наша самая быстрорастущая линия. — Он видит наши заинтригованные лица и добавляет: — Вы можете лечь в него, если хотите.
Я гримасничаю. Одно дело — быть здесь, планируя похороны.
И совсем другое — забираться в гроб, пока я жив и здоров.
Мисс Джеймисон замечает моё сопротивление, и озорная ухмылка расплывается по ее полному рту.
— Я бы хотела увидеть тебя в гробу, Зейн.
— Сначала ты.
Она пожимает плечами и поворачивается лицом к директору похоронного бюро.
— Он трус, так что не думаю, что он это сделает.
Я насмехаюсь.
— Ничего страшного. Вам не обязательно залазить.
Директор смеётся.
— К чёрту. — Я забираюсь на стол и ступаю в гроб. Обивка на удивление плюшевая. — Все не так уж плохо, если не думать об этом.
У директора звонит телефон.
— Извините. — Говорит он, выходя из выставочного зала.
Я обращаюсь к мисс Джеймисон.
— Твоя очередь.
— Ни в коем случае.
— Пойдём. — Я раскидываю руки по обе стороны гроба, устраиваясь поудобнее. — Посмотрим, трусиха ты или нет.
Она вздергивает бровь.
Я наклоняюсь вперед, скользя руками по закрытой нижней половине.
— Боишься?
В её глазах блестит раздражение.
— Подвинься.
Ухмыляясь, перекатываюсь через неё и протягиваю руку.
Она не берёт её и забирается сама.
Нижняя губа дрожит. Она опускает одну ногу в гроб, как пловец, проверяющий температуру воды в бассейне.
— Просто залезь. — Ворчу я.
Мисс Джеймисон игнорирует меня, держится за обе стороны гроба, медленно опускаясь.
Мой взгляд устремляется за ней, и я задыхаюсь. — Это призрак?
— Ах! — Кричит она, бросаясь вниз. Её машущие руки разбирают подставку, удерживающую гроб открытым. Крышка с грохотом захлопывается, и она врезается мне в грудь.
Мы погружаемся в темноту.
Я инстинктивно обхватываю её рукой, принимая на себя падение. Моя голова врезается в заднюю стенку гроба, ударяясь о металлический пол. Болезненный хрип заполняет моё горло и вырывается через губы.
Мисс Джеймисон тяжело дышит, её голова утопает в ложбинке между моей шеей и плечом. Тело мягкое и податливое. Мой пульс учащается, мышцы напрягаются, когда желание удержать её берёт верх.
Прежде чем я успеваю по-настоящему насладиться тем, как она раскинулась на мне, расставляет руки в разные стороны, пытаясь сесть.
Раздается звук удара её головы о крышку гроба.
— Ой!
Я смотрю на неё сквозь темноту.
— Ты в порядке?