Уволиться? Жениться!

«А что такого?» – думала наивная дура по имени Арина.
Короче говоря, на четвертый день поездки Кир написал, что мы расстаемся, ибо он околдован Маргошей. Так и написал. Прямо со словом «околдован». Откуда он взял его вообще, из песен советских лет?
Она не отбивала его. Нет, он втюрился как сопляк и ушел, чтобы завоевать её сердце. Заваливал подарками, дарил цветы. Обидно, если учесть, что на моих подарках Кир всегда экономил. Говорил, что деньги нужно нести в дом, а не тратить на всякую чушь, которая всё равно не сделает женщину счастливой.
Фотографии Марго с сотней роз доказывали обратное.
Сестра долго ломалась и даже спросила моего разрешения. Как я могла отказать? Какими словами?
На целый год они скрылись с поля моего зрения. От совместных торжеств я успешно мазалась. И вот теперь здесь, на моей кухне, где мы когда-то ужинали вдвоем с Кириллом, обнаружилась эта сладкая парочка.
Мне пришлось схватиться за косяк, чтобы не рухнуть на нетвердых ногах.
– Привет, солнце! – Марго помахала мне бутербродом.
Кирилл нехотя поднял голову с её колен и подмигнул. Я опустила голову.
Черт, почему рядом с ним я чувствую себя нашкодившей малолеткой? Почему он до сих пор вызывает в моем теле импульсы, от которых хочется рыдать навзрыд? Ведь Кирилл сам ушел. Давно пора перегореть к нему. Но глупое сердце рвется навстречу, наплевав на то, что однажды его уже растоптали.
– Вы что тут делаете? – спросила я не очень-то гостеприимно.
– Маман выгнала из дома. – Марго равнодушно дернула плечиком. – Сказала, что я нахлебница, и что я могу идти на все четыре стороны. Перебесится, короче, тогда и вернусь. А пока жить негде. Здесь перекантуемся.
– С тобой понятно, – ответила холодно, не отлипая от дверного косяка. – А Кир…илл?
– Так мы вместе живем уже полгода, – улыбнулся тот очаровательно и открыто. – Я перестал арендовать квартиру, как съехался с Ритой.
О, как интересно складывается. Мама мне даже не обмолвилась, что приютила у себя моего бывшего молодого человека. В принципе, ей-то какая разница. Её зятем он всё равно станет, а уж по младшей дочери или старшей – дело второе.
– Мы тебя особо не притесним, – вклинилась сестрица. – Не парься, всё будет как раньше.
– Нет, не будет. Я против вашего переселения. Ты сама должна понимать.
– А что в этом такого?
Сестрица удивленно наморщила лобик, будто для неё не было ничего необычного в том, чтобы вломиться в жизнь старшей сестры и раскурочить ту каблуками своих туфель.
– Видимо, дело во мне, – вздохнул Кир, поднимаясь. – Арина, я думал, у нас всё в прошлом? Разве мы не расстались хорошими друзьями?
НЕТ! Как ты вообще мог подумать, что я когда-нибудь соглашусь дружить с тем, без кого сходила с ума?! Придурок!
– Мы расстались друзьями, но я не готова делить с тобой квартиру. Опять.
В сестре мгновенно проснулась юная фурия, даже взгляд потяжелел. Она мотнула тяжелой копной волос, надула губы и прошипела:
– В любом случае, мы не уедем. Это моя квартира точно так же, как и твоя. Из добрых побуждений я оставила её тебе, не претендуя на законную половину. Хотя бабушка завещала нам её обеим. И вот чем ты мне платишь?
– Ты меня ещё упрекни в том, что я жила в одиночестве последние годы. Я не буду тебе напоминать, как нам досталась эта квартира…
Сестра стухла, но напор не уменьшила.
– Выгони меня с судом, если тебя что-то не устраивает. А пока я буду жить тут. Возможно, даже не стану возвращаться к матери. Спасибо за теплый прием, сестренка!
Она вылетела из кухни, а Кир двинулся следом, напоследок окатив меня волной презрения. Я же ощутила себя обмакнутой в ведро с мазутом. Чернота заполнила душу до краев. Глубоко внутри ворочался иррациональный страх. Горькая обида сжигала дотла.
В своей спальне – последний уголок уединения – я открыла шкаф и долго рассматривала свадебное платье, которое пылилось там целый год. Надо бы выбросить, да рука не поднималась. Оно же такое красивое, цвета Шампань, с кружевной спиной и рукавом три четверти.
Я набрала номер телефона подруги и всхлипнула в трубку, прижимаясь щекой к платью.
 
– Люд, я могу зайти в гости?
– Конечно, – согласилась та, но уточнила с волнением: – Что-то не так?
– Ко мне переехала Рита… с Кириллом… жить…
Люда выругалась так красиво и длинно, что я заслушалась. Если бы те проклятия, которые она обрушила в адрес этой парочки, сбылись, то в лучшем случае у Кира выросло бы мужское достоинство на лбу. В худшем – отсохло бы то достоинство, которое имелось.
Спустя полчаса мы уже заливали горе домашним вином в крохотной квартирке Люды на окраине города, где она ютилась с матерью и сыном-первоклассником.
***
Я любила этот дом и эту кухню. Здесь всегда можно было вдоволь наплакаться или насмеяться. Никто не осуждал, не пытался вразумить, не делал нравоучений.
Вот и сегодня меня усадили за кухонный стол с коротким требованием: «Рассказывай». Подруга одной рукой помешивала борщ, а второй доливала мне в бокал красного тягучего вина. Его приготовила сама Люда, поэтому ощущения после употребления непередаваемые. Вроде сладенький компот, но ноги почему-то не ходят, а язык заплетается уже после первого глотка.
Её сын играл в материнский телефон, лежа на полу. Артем – хороший мальчонка. Пытливый, бескорыстный, искренне любящий мать. Та нагуляла его по глупости в восемнадцать лет, на первом курсе университета, но ошибкой никогда не считала.
– В моей жизни всего один мужчина, и это мой сын, – любила повторять Люда, меняя любовников как перчатки.
Сейчас она выслушивала мою слезливую историю о незваных гостях и покрывалась пунцовыми пятнами от гнева.
– Кошмар! Как они вообще посмели к тебе заявиться?! – злилась подруга, неодобрительно стуча по полу тапкой с ушками. – Изменщик и предательница! Только не начинай опять свою песню про то, что Кирилл тебе не изменял, а ушел, ибо без любви жить не мог. Пусть запихнет себе эту любовь в ж…
Тёма прекрасно чувствовал, когда мама близка к тому, чтобы сказать какое-нибудь интересное слово, которое потом можно повторять нон-стоп. Он оторвался от игры и поднял на нас хитрую морду. Но Люда быстро закрыла рот.
– Делать-то что? – Я всмотрелась в вино, словно на дне бокала лежали ответы на все вопросы мироздания. – Оставаться с ними – это унизить саму себя. Выгнать? Так она законная владелица квартиры.
– Уехать? – предложила подруга.
Я горько ухмыльнулась.
– Куда? У меня нет денег на съем. Да и с чего я должна уезжать из собственного дома?
– Логично. – Люда посмотрела на сына и сказала: – Котеночек, иди в бабушкину комнату. Дай нам по-взрослому пообщаться. Телефон можешь с собой забрать.
Тёма нехотя поднялся и скрылся из кухни, хлопнув напоследок дверью.
– Предлагаю тебе с кем-нибудь съехаться и заниматься сексом ночь напролет. Так, чтобы стены тряслись. Ты будешь стонать на всю квартиру, Рите с Кириллом станет стыдно, и они сами захотят съехать.
«Прекрасная» идея. Именно так, в кавычках, ибо её можно разгромить по всем фронтам. Во-первых, где мне взять этого «кого-нибудь», с кем я не просто захочу переспать, но и разделить одну кровать на длительное время? Во-вторых, с чего Люда взяла, будто это поможет? Моя сестра никогда не отличалась особой скромностью. Решит ещё, что это призыв к действию. Раз нам можно вопить как мартовским котам, то им – тем более.
А я вот не готова слушать, как Марго стонет под Киром.
– Для начала мне надо кого-нибудь найти, а это не так уж и легко.
– Почему? – искренне изумилась Люда, чуть не вылив вино в борщ, но вовремя остановив руку. – Тьфу, задумалась! Так вот, это только ты считаешь, что мужчина обязан прийти и завоевать кого-то. По факту, всё происходит наоборот. Если парень тебе нравится, то затащи его в туалет, отсоси у него в тачке. Прояви инициативу, короче говоря.
Меня передернуло от житейской мудрости Люды, которая попахивала обычным развратом.