"Фантастика 2024-14". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Между тем человек уже поднимался на борт. Встреча готова, но лучше самому командовать, чтобы беды не было. Ребята могут ведь и попортить товар сгоряча.
– Здравствуй есть, незнакомый, – с улыбкой поприветствовал человека Рыдло на всеобщем. – Как звать тебя есть? Откуда ты тут взяться есть?
Парень бросил пару быстрых взглядов на крепких гномов с арбалетами в руках и как-то сразу подобрался.
– Зовут меня Михель ди Лёве, но как попал сюда, не помню, – ответил он. – Потеря памяти. А вы, я вижу по флагу с минотавром, работаете на королевство Брестон? Может, доводилось встречаться с Каввелем Исс-Брестоном? Это, вроде, его личный флаг.
Рыдло побледнел. Надо было слушаться свою чуйку и не брать денег у остроухих. Это ж надо так глупо попасться на горячем. Уверенность в себе, правда, быстро вернулась. Даже если этот человечишка имел какие-то дела с легендарным капитаном, то это в прошлом. Каввеля уже больше года никто не видел после того злополучного абордажа, а человек никому ничего не расскажет. Старый Рыдло это сейчас гарантирует.
– Всем стоять!
Расстояние между шкипером и человеком вдруг куда-то испарилось. Гном почувствовал собственный нож у горла. Боевой монах – теперь в этом не было сомнений – крепко зажал шкипера и выпускать не собирался. Сам он прислонился к фальшборту спиной, чтобы обезопасить тыл.
Матросы остановились чуть поодаль слева и справа в нерешительности. Рыдло хоть и бывал иногда суров, но он самый заслуженный член экипажа и капитан, хоть и временный. Его жалко. Вот если бы нового старпома взяли в заложники, то того совершенно случайно бы порешили вместе с человеком.
– Ты что сам позволять?! – возмутился старик. – Мой гостеприимство обижать?
– Меня учили, что долг гостеприимства священен, – сурово возразил человек, – но если хозяин пытается тебя убить, то мне советовали сразу отправлять такого на суд Вседержителю. Почему ты так испугался имени Каввеля?
– Он страшный гроза моря быть, – смутился коротышка, косясь на нож. – Раньше быть. Сейчас рыба в море кормить.
– Отнюдь, – криво усмехнулся Михель. – Если я здесь, то он и остальные тоже должны быть где-то неподалеку. Так чего же ты испугался, если думал, что он умер?
– Мы на самый дело знать, что он не совсем умирать быть, но он здесь давно не видеть. Мы немножко незаконный под его флаг есть, – честно ответил шкипер, ошарашенный известием. – Он еще живой есть? Но как так после тот глупый суд есть?
Монах прищурился, прислушиваясь к ощущениям. Ложь, фальшь и враждебность он научился чувствовать еще в монастыре. Кажется. Он почему-то помнил далеко не все, связанное со своим послушничеством, но эти навыки никуда не делись. Гном перестал желать ему смерти, и команда тоже, хотя почему-то не вся. Кто-то один все еще хотел убивать. Надо быть начеку.
– Я сейчас тебя отпущу, – шепотом сообщил Михель, – а потом все расскажу, если вы в драку не полезете. Но предупреждаю, что вам может это дорого обойтись.
С этими словами, он выпустил почтенного моряка и вручил ему нож. Тот оценил жест, засунув оружие обратно в ножны на поясе и взмахом руки приказав опустить арбалеты.
– Ты славный малый есть! Про наш капитан рассказать быстрый!
– Вашего капитана? Так это вы тогда взбунтовались против Каввеля? – удивился человек. – Вот так совпадение. Что ж, я наслышан об этой истории. На нем проклятие, наложенное богами.
– Это мы лучше знать, чем кто другой знать, – скривился коротышка. – Как он есть? Если он не в тело бык, значит, проклятия больше не быть?
Михель вспомнил, как впервые встретился в своем родном городе с Гарбом, Каввелем и Бурбалкой. Минотавр тогда находился под действием неправильно приготовленного оборотного зелья и больше походил на человека-недомерка, чем на могучего воина, но уже тогда в быка он перестал обращаться.
– Нет, проклятие, вроде как, все еще было на нем, когда мы последний раз виделись, – сообщил монах. – Только это было в девятом круге Эльжахима, который здесь на Лумее известен как ад.
Раздалось несколько вскриков. Суеверные матросы начали перешептываться, обеспокоенно глядя друг на друга.
  
– Думаю, что я и мои друзья выбрались оттуда в добром здравии, – успокоил их Михель. – Каввель был в своем теле и при секире.
– Значит, капитан живой есть! – радостно заорал Рыдло. – Ура капитан! Срочный якорь снимать, мы идти капитан искать! А ты мой гость есть! Друг капитан – мой друг есть. Мы так наш капитан назад хотеть! Подождать минуточка… Капитан никогда человек не доверять и не дружить. Ты не лгать?
– За что! – донесся откуда-то снизу полный муки крик, перешедший в еле слышный стон.
Михель поменялся в лице. Его глаза сузились в щелочки, а желваки на скулах заходили ходуном.
– Этот голос! – сквозь зубы процедил он, игнорируя вопрос гнома. – Я узнаю его из миллиона. Что вы сделали с Гарбом, поганые коротышки? Да я вам ноги повыдергиваю, а Каввель остальное отрежет!
Матросы без всякой команды вновь вскинули арбалеты, целясь в монаха, которого на этот раз ничто не защищало.
Рыдло, успевший отодвинуться ближе к своим, пытался лихорадочно сообразить, что нужно сделать. С одной стороны, капитан действительно мог оказаться живым. Если предположить, что этот странный монах его друг, то не сносить им всей командой головы, случись с ним что-то. С другой, он действительно мог солгать, и он опасен.
– Там просто пленник есть, – осторожно сказал шкипер. – Если гадкий эльф этот большой гоблин портить, я не мочь он продать. Надо идти смотреть.
– Гоблин? – взревел Михель, получив подтверждение своих подозрений.
Не дослушав последнюю часть, человек бросился к спуску в трюм, который виднелся за спинами гномов. Несколько арбалетных болтов свистнуло в опасной близости, но монах ловко поймал две штуки прямо на лету, а от остальных просто увернулся. Коротышки мячиками отскочили от бешеного в стороны.
Один сокрушающий удар распахнул окованную серебристым мифрилом дубовую дверь не в ту сторону, в которую она должна открываться, заодно наполовину выломав из креплений дверной короб. Рыдло рявкнул на чересчур ретивых подчиненных и бросился вниз по лестнице за человеком. Еще не поздно все ему объяснить ошибкой. Монах, похоже, не врал насчет ада. С такими способностями ему сам морской черт не страшен.
Внизу после яркого полуденного солнца царил слепящий сумрак, задержавший Михеля только на пару секунд. Глаза быстро привыкли, и он устремился дальше, пробираясь между бочек с водой и солониной, какими-то сетями и коробками. Человек пронесся мимо нескольких дверей и переборок, прислушиваясь к доносящимся из глубины трюма стонам.
Еще одна дверь распахнулась где-то дальше. Из нее брызнул свет фонаря и выглянул недовольный эльф. Типичный представитель своей расы: худой, невысокий, изящный. Разве что типично прекрасные черты лица искажала гримаса ненависти и безумия, а руки, запачканные чем-то черным по локти, производили однозначно отталкивающее впечатление. Даже мясники за работой выглядят опрятнее. В его заляпанном бурыми и черными пятнами одеянии можно было с некоторым трудом узнать облачение мага.
Увидев Михеля, эльф взвизгнул и попытался закрыть дверь.
– Я еще не закончил эксперимент!
Не успел.
– Убью! – зарычал монах.
Человек бросился к двери и обрушил на колдуна град мощных ударов руками и ногами. Тот попытался защититься при помощи своего искусства, но безуспешно: кровь на руках плохо сочетается со стихийной магией.
Эльфов отличает субтильное телосложение. При таком раскладе даже у простого необученного человеческого крестьянина в рукопашной есть преимущество перед обычным остроухим. Чаще всего оных выручает природная ловкость, склонность использовать дальнобойное оружие и магию, да способность быстро бегать. У закаленного суровыми монастырскими тренировками Михеля не было ни единого шанса проиграть, даже если бы чародей успел применить любое несложное заклинание из своего арсенала.