Вне клана (СИ)

Что?
Я встряхнул головой. 
Что за ерунда?
Какое еще мясо людей? Какая еще кровь?..
Или… или это та самая одержимость, о которой твердили мне Амана и Кастиан? Что там было? Изменение вкусовых предпочтений? Вот уж точно — изменение…
Радует хотя бы, что меня не тянет сожрать «своих людей».
Так, ладно. Я обещал предупредить Аману и Кастиана, но сейчас это предупреждение им ничего не даст. Уйти отсюда до завершения переговоров они все равно не смогут — там, за дверью, поджидают злые вояки, под носом у которых чужаки захватили наследника клана.
Я повел плечами, чуть поменял хватку на рукояти топора. Нет уже, я не позволю какой-то там демонической скверне диктовать мне, что я должен чувствовать и хотеть.
Голод стал еще сильнее. И еще. Казалось, ничего в своей жизни я не желал так сильно, как утолить его. Неважно как, но утолить.
— Рейн, что-то случилось? — Амана отвлеклась от расспросов и теперь тревожно смотрела на меня. Должно быть, я сильно изменился в лице.
— Нет, ми-дана, ничего, — ответил я, стараясь сильно не открывать рот. На мгновение показалось, что вместо обычных зубов у меня там клыки — острые, каменные, в несколько рядов, некоторые из них чуть загнуты на манер крючков. Идеально подходящие для того, чтобы цеплять и разрывать плоть, а потом размалывать кости.
Нет, — сказал я мысленно, сам не зная, к кому обращаясь. — Нет. Не позволю.
Голод продолжал расти, затмевая мысли и чувства. Словно настоящая волна, ударялся о мою волю, стараясь расшатать ее. Ударялся, откатывался, ударялся вновь.
И вдруг отступил.
А через мгновение снаружи башни донеслись крики.
Рестам дернулся было, но я предупреждающе поднял топор, и он остался на месте. Кастиан, карауливший пленников, тоже шевельнулся, но совладал с желанием увидеть, что происходит, так что к окну первым метнулся Зайн, а через мгновение — и Амана.
— Ого! Вот это да! — в голосе мальчишки слышался восторг. Впрочем, я уже привык, что он так реагировал на события, которые у взрослых обычно вызывали страх.
— Ми-дана, что там? — спросил я, повысив голос, чтобы быть услышанным за воплям, которые становились все более неразборчивыми и отчаянными.
— Корни, — сказала Амана, не отводя взгляда от происходящего за окном. — Корни Башни. Они хватают людей и затаскивают их под землю. Иногда сперва разрывают, а потом затаскивают. И кажется, будто, — она замолчала, хмурясь, — будто вдоль корней растут зубы. Как акульи, только намного крупнее.
— Крючкообразные клыки? — уточнил я.
— Некоторые из них, да.
— Это хорошо, — я облегченно выдохнув, поняв, наконец, что за голод только что ощущал и что за клыки во рту мне почудились. Все же не одержимость. Я просто снова услышал эмоции Башни, как тогда, при входе в подземный ход, когда Башня боялась. Только в этот раз я спутал ее чувство со своим собственным.
— Что именно хорошо? — недоверчиво переспросила Амана.
— Хорошо, ми-дана, что корни разрывают не нас, — сказал я. Довольно корявая попытка выкрутиться, но объяснять реальную ситуацию, учитывая присутствие чужаков, мне точно не стоило.
Крики тем временем почти стихли.
— Корни забрали всех? — спросил я.
— Да. Убили всех и забрали то, что осталось от тел, — отозвалась Амана. Голос у нее звучал практически спокойно. Впрочем, после трех лет в Гаргунгольме мало что может испугать.
— Башня живая, — пробормотал между тем Рестам. — Она демон, да? Или монстр? Она живая и жрет людей! Почему об этом никогда не говорили? Или никто не знал?
Хм, а вот переговорщик выглядел куда более потрясенным произошедшим.
— Во время игр Старших кланов с Башней тела всех убитых оставались на ее территории, никто их не уносил и не хоронил. Они просто погружались в почву, — подал голос Кастиан. — Очевидно, что Башне этого хватало для питания. А сейчас она два года простояла пустой, оголодала, вот и не стала ждать, пока люди перебьют друг друга.
— Точно, оголодала, — повторил я со вздохом.
Несколько мгновений мы простояли в молчании, прислушиваясь к мертвой тишине за окнами. Причем мертвой во всех смыслах.
  
— Нам нужно выбраться отсюда, — пробормотал переговорщик. — Как можно скорее выбраться! Иначе она сожрет и нас тоже.
— Ми-дана, нужно обговорить условия соглашения с отрядом Шен, — напомнил я Амане, которая продолжала молча смотреть в окно. Она вздрогнула, будто очнувшись, и кивнула. Все же я был не прав, когда подумал, что зрелище разрываемых на части людей на нее не повлияло.
Поморщившись, я с трудом удержался от того, чтобы потереть живот — там возникло непривычное чувство, будто я съел что-то не то и в то же время будто я все еще очень голоден.
— Да, насчет наших условий… — вернулась к разговору Амана и тут же замолчала. Замолчала вынужденно, потому что пол под нами качнулся, а из-за двери, оттуда, где осталась основная группа воинов Шен, донеслись крики, один в один напоминающие те, что только что раздавались снаружи Башни.
По лицу Рестама скользнула гримаса ужаса, и он кинулся к запертой двери. Конечно, там были его люди, боевые товарищи, возможно родственники, и их, судя по всему, сейчас убивала Башня.
Бедняга. Жаль его, конечно, но тратить время и силы на отбивание его попыток открыть дверь мне совсем не хотелось. Я ударил его обухом топора по виску — очень аккуратно — и уложил потерявшее сознание тело на пол.
А потом меня накрыло новой волной голода, еще более сильной, чем предыдущая. Впрочем, зная, что голод не мой, сопротивляться было легче. Было легче думать и принимать решения.
Например, вот это.
Я вновь разрезал себе левое запястье топором — прежний порез уже успел затянуться — и щедро налил крови на лезвие. А потом швырнул топор в стену над окном напротив. 
Топор вошел в каменную кладку так, будто она была мягкой глиной, а потом сам — вернее, ведомый моим мысленным приказом — прочертил в этой кладке длинную глубокую полосу. 
— Амана, Зайн, отойдите вглубь комнаты! — велел я, наблюдая, как камни рядом с этой полосой начали осыпаться песком, все быстрее и быстрее. Топор легендарного полуифрита с моей кровью на лезвии действительно разрубал все, включая стены Корневой Башни.
Пол под ногами задрожал, а потом, заглушая голод, в меня хлынул привычный уже чужой страх. Отлично.
— Оставь людей в покое, или я тебя разрушу, — пообещал я источнику этих эмоций и для убедительности прижал окровавленную ладонь к стене.
От моего прикосновения по камням кладки побежали трещины, становясь с каждым мгновением все шире.
Башня содрогнулась, ее страх стал сильнее.
Краем глаза я уловил какое-то движение. Моя кровь — те капли, что успели упасть на пол — превратились в крохотных паучков и тут же устремились во все стороны. 
А в следующий раз что будет? Змеи? Птицы? Какие-нибудь псевдо-разумные каракатицы?
Вот ведь…
  
Глава 24
 
Зайн не утерпел, метнулся к ближайшим паучкам и поймал сразу двух. Правда, удержать не смог — они проскользнули между его пальцами и вновь спрыгнули на пол.
Крики ужаса и боли, доносившиеся из-за двери, между тем стихли. То ли Башня подчинилась и отпустила людей, то ли просто успела всех убить и проглотить. 
Рестам, лежащий на полу, зашевелился и застонал. Быстро он пришел в себя. Намного быстрее, чем должен был. Вот он приподнялся, и его взгляд — полностью осмысленный — скользнул по моей окровавленной руке, прижатой к камням, и по раскрошившейся стене. Потом метнулся в ту сторону, где мой топор так и остался воткнутым в стену над окном.
Что ж, учитывая все то, что он и та мелкая блондинка уже видели, скрываться дальше смысла не имело.
Я вытянул вперед правую руку и топор влетел рукоятью мне в ладонь.
А что насчет кровавых паучков? Возможно, они тоже будут мне подчиняться?
Короткий мысленный приказ — и разбегающиеся твари действительно застыли на месте. Второй приказ — и они метнулись к двери, облепили засов, сдвинули, открыли саму дверь.