Завод 2: назад в СССР (СИ)

Я засек полчаса, а сам тем временем сходил к верстаку и взял недостающий инструмент — пневмодрель, сверла, молоток, пистолет со шлангом и прочее. Заглянул в инструменталку за цифрами, резьбовыми кольцами и воротком для них. На обратном пути прихватил ведро с керосином. И, пока барабаны работали, с этим добром вернулся на склад.
— Ну, начнем! — я надел перчатки и вытащил из ящика с ацетоном всё то, что оставил отмокать.
Ацетон отлично снимал въевшееся масло и прочую грязь. С ржавчиной помогало хуже, но эта проблема устранялась последующим механическим воздействием — а проще говоря, надо было потереть щеткой. Положив побрякушки в решето с ручкой-держателем, я опустил его в ведро с керосином и тщательно прополоскал. С помощью пистолета обдул всех в этой партии сжатым воздухом и вытер насухо тряпкой. Большинство винтов, втулок и прочего добра очистились сразу же и теперь блестели металлом, будто только что изготовленные. Там, где осталась вздыбленная ржавчина или засохшее масло, помогла металлическая щетка. Болты я пропустил через резьбовые кольца, выправляя резьбу. Через втулки прошелся сверлом, снимая закоксованность. Полчаса делов — и деталюшки стали как новыми.
— Вот это другое дело, — я с удовольствием посмотрел на перевязанные проволокой компоненты.
Вернулся к галтовке, остановил «стирку» и вытащил оснастку. И тут результат порадовал: от ржавчины и стружки с маслом не осталось и следа. Прямо на месте я прополоскал оснастку, продул и, разложив позиции обратно по ящикам, вернулся на склад. Вставил в вороток метчик и прошелся по отверстиям с резьбой. Подвижные соединения аккуратно смазал маслом, а те отверстия, в которые вставлялись втулки, зачистил наждачкой.
Дело оставалось за малым — набить цифры там, где их уже толком не было видно, что я и сделал. Вот так и вышло, что к концу рабочего дня у меня был полностью обработан первый стеллаж — можно стоять да любоваться чистотой и порядком. По моей оценке, за счёт таких ухищрений я сэкономил огромное количество времени. И всего за полдня работы, по сути, выполнил полноценную недельную норму, если смотреть по тем расценкам, которые были указаны в документации Ромы. Нетрудно посчитать, что такими темпами на склад у меня уйдёт одна пятидневная рабочая неделя.
Долго! Завтра надо будет поразмышлять о том, как сделать процесс ещё быстрее. Задача передо мной стояла ясная — закончить дела на складе до того, как закончится пятничная смена. Непросто будет, придётся голову поломать, ну так к чему нам простые задачи — скучно.
Минут за двадцать до конца рабочего дня я принялся уже складывать оснастку обратно в ящики, когда со стороны входа послышался стук. В гости пожаловал ветеран труда.
— Заходи, Данилыч, — пригласил его я, ловко вставляя с помощью вилочного погрузчика ящик в стеллаж.
— Ну ты, блин, даешь, Егорка! — изумился токарь, увидев фронт развёрнутой и проделанной мной работы. — А я ещё думаю, чего-то ты по цеху как угорелый носишься, а ты тут целый производственный процесс выстроил!
— Ты чего хотел-то? — я сразу вернул разговор в деловое русло.
Мы, конечно, с ним не враги, ну так и не то чтоб друзья, чтоб просто так лясы точить. Токарь медленно закрыл за собой дверь, сел на стул, придвинутый к столу с картотекой, и заговорил.
— Ты хотел, чтобы я тебе информацию нарыл, — он сунул руку во внутренний карман спецовки, достал оттуда ворох бумаг и выложил на стол. — Вот, пожалуйста, всё как договаривались.
Я вернул в стеллаж очередной ящик, снял перчатки и, заинтересовавшись, пошёл к столу.
— Это что? — взяв бумаги, я пробежался по ним взглядом. — И откуда ты это взял?
— Откуда взял, там больше нет, — хмыкнул токарь. — Только, Егор, сразу проговорю, что бумаги мне выдали с возвратом, и их обратно вернуть надо обязательно, хороших людей подводить нельзя. А то в следующий раз навстречу нам никто не пойдёт.
— Замазали. Сколько у меня есть времени на ознакомление? — уточнил я.
— До завтрашнего утра, — заверил он. — так что у тебя весь вечер и вся ночь, тут о-о-очень много интересного, тебе понравится. Так что пользуйся, если так можно сказать, на здоровье.
  
— Спасибо, Геннадий Данилович, — поблагодарил я ветерана труда.
Действительно, даже на самый первый взгляд интересного там было немало. Ну а что полезное я смогу из этого материала почерпнуть, следствие покажет.
Токарь похлопал ладонью по бумагам, поднялся из-за стола и направился к выходу. Но прежде остановился и снова оглядел результаты моей сегодняшней работы.
— Я, блин, с тебя поражаюсь, Егорка! — искренне проговорил он. — Вот попомни мои слова, далеко пойдёшь, только тебе надо не работягой вкалывать, а в мастера переходить. Как минимум!
— Ну это жизнь покажет, куда я перейду, — ответил я с лёгкой улыбкой.
— Всего хорошего, Егор!
— И тебе не болеть.
Я сел на освободившейся стул и уже внимательней изучил документацию. Здесь была сборная солянка из маршрутных карт и накладных. При первом и поверхностном ознакомлении ничего странного здесь не было заметно. И попадись эта документация человеку несведущему — бумаги утонули бы в кипе среди других тонн малозначимой архивной макулатуры.
Но это — на первый взгляд.
Если же посмотреть чуточку внимательнее, а главное — если знать, куда именно смотреть, то открывались неочевидные детали. А куда надо смотреть, я уже знал.
Я взял чистый листок из стопки на столе, ручку и начал выписывать номера деталей. Жаль, конечно, что нет ксерокса. И бумаги не сфотографируешь, а сиди и выписывай, сколько сможешь. Но мне и такой информации будет достаточно, с горкой.
Что же здесь не так?
Во-первых, часть маршрутных карт принадлежали к деталям, еще не поступившим в производство. При этом напротив расценок уже красовалась буква «з». Значила такая пометка только одно — детали, вполне возможно, отсутствующие и никогда не бывавшие на складе, были проведены наперёд. Ведь «з» — это ЗАКРЫТО. Вопрос, на кого закрыто, тут не стоял. В строчки маршрутных карт, напротив названия и номера операции, была много раз вписана одна и та же фамилия.
Шевченко.
Кто такой или кто такая Шевченко, я не знал. Но это именно то, что требовалось выяснить в самое ближайшее время. А пока что до конца рабочего дня я успел тщательно выписать номера, даты выпуска маршрутных карт и тех операций, которые были закрыты на Шевченко. И только потом пошёл получать свой пропуск — в числе последних. Спешить мне было некуда, впереди целых четыре часа сверхурочно. Табельщица, выдав работягам документы, уже закрывала табельную, держа в руках несколько пропусков, которые за отведённые десять минут работяги не успели забрать.
— Я уже думала относить твой пропуск к мастерам! — всплеснула руками она. — Что-то ты сегодня заработался! Все мужики уже разошлись, а ты даже не переоделся.
Точно, я так и просидел в старой спецовке, на которой теперь тут и там были брызги ржавчины, масла и запах ацетона.
— Работы много навалилось! Пятилетка за четыре года и все такое!
Я отделался общими фразами, одновременно пытаясь припомнить, как же табельщицу зовут. Мастер нас знакомил, но попробуй запомнить разом несколько десятков имён.
Впрочем, на этот раз память не подвела.
— А можно вопрос, Роза?
— Нужно, но если что — я замужем, сразу говорю, — табельщица мило захлопала ресницами.
— Тогда вопросов будет больше, чем один, — подмигнул я, и одновременно скользнул глазами по её безымянном пальцу, где не обнаружил кольца. — Просто смотрю, ты колечко не носишь, вот и надеждами успел обзавестись.
— Кузнецов, я поражаюсь твоей наглости, — заворковала та. — Когда мы с тобой успели на «ты» перейти, и ты начал на мои пальцы заглядываться, а?
— Сейчас и начал, — я улыбнулся в ответ.
Вопрос Розы был вполне себе риторическим и ответа не требовал, зато хорошо поддерживал волну лёгкого флирта. Розе явно нравилось мое внимание.
— Ну задавай, что ли, свой вопрос, не томи! — вздохнула она.