Где бы ты ни был

У меня перехватило горло, когда я все-таки заставил себя открыть дверь в приемную. Притворив ее за собой, я несколько мгновений тупо таращил глаза и готовился к суровому испытанию на красной кушетке за следующей дверью. Когда замутненный взгляд сфокусировался, я вдруг заметил то, на что должен был обратить внимание еще семь дней назад – на надпись:

КИНДЕР К. ЮРДНЭ
ресналирф-китиланА
и
ьлетапокогзом йынневтсещбо

Я медленно проговорил каждое из слов. В них угадывался какой-то смысл, как в древнем корневом языке, как в обратном анализе. Аналитик наоборот, конечно, китилана. Ресналирф-китилана.
Я встрепенулся.
Смысла оказалось гораздо больше. Редник – Киндер. Киндер – Редник. Вполне ожидаемо от человека, в приемной у которого висит объявление «С идентичностью шутки плохи!».
Распахнув дверь, я ворвался в кабинет и воскликнул осуждающе:
– Вы – Киндер!
– Именно об этом я вам говорил с самого начала, – любезно отозвался он.
– Потому что не рассчитывали, что поверю.
Аналитик беззаботно пожал плечами:
– Какая разница, поверили вы мне или нет.
– Все, что вы рассказывали, правда, – произнес я дрожащим, перепуганным голосом. – Все эти невообразимые гнусности и бесчинства.
– Возможно. А возможно, и нет.
От его улыбки у меня все закипело внутри.
Меня трясло от неспособности прижучить его. Будь в моих руках оружие, я бы убил его без раздумий и сожаления.
– Ненавижу вас! – в ярости крикнул я. – С какой целью? Для чего? Зачем устанавливать правила, а затем нарушать?
– Позвольте, я расскажу одну историю… – начал Редник.
– Ну уж нет! – отчаянно запротестовал я.
– Это совсем другая история, – невозмутимо продолжал он. – Когда-то давным-давно на свете жил Создатель. Он сотворил мужчину и женщину и прекрасное место, где им жить. И назвал его Раем. Каждый день Он обводил Рай взглядом и видел там глупых, счастливых людей, которые ничего не хотели, потому что у них все имелось в изобилии; никуда не ходили, потому что идти было некуда; ничуть не менялись, потому что для этого не существовало причин. В конце концов Ему захотелось сотворить небольшой грех, и Он подарил своим созданиям перемены, страдания, восторг и свободный выбор. Потому что без греха нет свободного выбора; без несчастья его тоже нет.
Я непонимающе глядел на него. Из головы не шел человек по фамилии Киндер.
– Ложь, – сказал я. – Вам уже был бы сто тридцать один год. Так долго не живут.
Редник вздохнул.
– Сто двадцать семь, дружище. Вы невнимательно слушаете. Ничего необычного для эры интегрированной личности. Многие люди живут по столько. Раньше врачи часто боролись с заболеваниями, которые называли психосоматическими. Сегодня все происходит с точностью до наоборот: ум вселяет в тело здоровье, а не болезнь. Что же, дружище, до свидания, – внезапно изрек он. – Лечение завершено.
– Хотите сказать, со мной покончено? – воскликнул я.
– Нет. Покончено со мной. А вы только начали. У вас достаточно расстройств. Расстройства – они как кролики. Теперь будут только размножаться.
– Но… – начал я, однако в следующий миг он исчез.
Только это был не следующий миг. Два часа промелькнули в одно мгновение. Я опоздал на работу и получил от Формана выволочку.
И окончательно расстроился.

Еще несколько раз я ходил в офис Редника, с мучительной настойчивостью взбирался на тридцать седьмой этаж – опустевший, как все здание. Единственное, что менялось – это медленно густеющий слой пыли на табличках, на столе, на красной кушетке.
Я каждый раз испытывал раздражение.
Вскоре времени на походы не осталось. Приближался ежегодный Экзамен. Три ночи подряд я не спал. Свернувшись в своей надувной колыбели, я размышлял над тем, что мне делать, однако на уме вертелась лишь фраза: «В стране нормальных людей неврастеник – король».
Только никаким королем я не был. Вместо этого мне светило лишиться работы. Я даже не мог найти вора, из-за которого пришлось испытать такие мучения.
В ночь перед Экзаменом я подскочил в надувной колыбели и крикнул:
– Все, хватит!
Начни я разговаривать сам с собой несколькими днями ранее, бегом побежал бы к аналитику.
– Что хватит? – испуганно спросила проснувшаяся Наида и села рядом.
Выглядела она при этом довольно соблазнительно, но мой мозг был занят совсем другим.
– Ш-ш-ш! – прошипел я. – Ложись и засыпай.
– Хорошо, милый, – покорно отозвалась жена.
Я торопливо оделся и поспешил в офис. В ночной час все казалось призрачным, но я быстро перестал обращать внимание на окружающее, потому что изо всех сил пытался сформулировать вопрос к Компьютеру.
По существу Компьютер представлял собой Статистический центр, а его офисы – крошечные полости, выдолбленные в гигантском мозге. Статистика – связующая нить всех явлений, и Компьютер знал все, в том числе вопросы с прежних Экзаменов и весовой коэффициент ответов.
Он мог сравнить вопросы и ответы предыдущих Экзаменов, составить диаграмму их эволюции и экстраполировать вопросы для текущего года, как и нужные мне ответы. Моя задача заключалась в том, чтобы выразить приказ на языке Компьютера.
Я занимался этим до рассвета.
Как только я ввел задачу, Компьютер застрекотал. На столе начала расти стопка бумаг.
Поразительно: Компьютер работал быстро, но не совсем. И ответ должен был быть совсем другим, состоящим из двух частей: 1) это не экстраполяция; вопросы и ответы к Экзамену текущего года уже в файле; и 2) кто-то их уже запрашивал.
В последнее время жизнь превратилась в сплошной кавардак. Для общества, распланированного от колыбели до могилы, в котором все и вся на своем месте, чересчур много сюрпризов.
Я свернул бумаги и затолкал себе под куртку. Человек может занимать любую должность в мире, подумал я. Для этого ему всего-то и надо задать вопрос Компьютеру.
Конечно, я не о нормальных людях. У них подобное называется мошенничеством. К тому же ни одному нормальному не нужна должность, которой он не соответствует.
Но ведь вор к нормальным не относился. Как и я.
Приняв общественное выражение лица, я зашагал вместе с толпой к гигантскому, будто расползшемуся во все стороны Экзаменационному зданию, предъявил сканеру свою профильную карточку. Тот со щелчком выплюнул направление в кабинку. Сам я ее бы сроду не нашел, но из громкоговорителей непрерывно доносились инструкции: «ОДИН-А: ПОВЕРНИТЕ НАПРАВО. ОДИН-Б: ПОВЕРНИТЕ НАЛЕВО. ЕСЛИ ВАША КАРТОЧКА КРАСНОГО ЦВЕТА, ВЫ НАХОДИТЕСЬ НЕ В ТОМ КРЫЛЕ: РАЗВЕРНИТЕСЬ НА СТО ВОСЕМЬДЕСЯТ ГРАДУСОВ И НАПРАВЛЯЙТЕСЬ В ПЕРВЫЙ КОРИДОР С КРАСНЫМИ СТЕНАМИ, ПРОЙДИТЕ ЕГО ДО КОНЦА…»