Где бы ты ни был
Президент Гастингс, очнувшись от эмоционального потрясения, быстро и четко произнес:
– Признаю, это отчаянный шаг.
– Что мы сейчас имеем: вооруженная борьба, подпольные движения, разведчики и контрразведчики, заговоры и контрзаговоры. Тем временем то главное, ради чего стоит жить, не продвигается, пока стороны борются за выживание. Обе стороны! – подчеркнул Малачи, пригвоздив мутантов суровым взглядом.
Джорджия подняла глаза на своих бандитов. Они едва заметно пожали плечами, и девушка перевела взор на Малачи.
– Идеальным решением вашей проблемы, – сказал Малачи, все еще глядя на мутантов, – будет устранение угроз вашему существованию и ограничений, которые мешают вам работать.
Джорджия молча кивнула.
– А для вашей проблемы, – продолжал Малачи, обращаясь к стороне президента, – идеальное решение состоит вовсе не в уничтожении мутантов, как вам сперва могло бы показаться.
– Почему это? – язвительно спросил Орел.
Малачи горестно покачал головой.
– Я разочарован. У меня было ощущение, что мы с вами близки по убеждениям. Нет, ликвидация мутантов нанесет непоправимый вред интеллектуальному потенциалу Новой Земли, на восстановление потребуются долгие века. Вашим идеальным решением будет ассимиляция мутантов.
– Именно! – согласился президент Гастингс. Затем его лицо вдруг омрачилось. – Только, боюсь, такое невозможно. Мы никогда не сможем побороть глубоко укоренившееся в людях предубеждение. Оно чересчур сильное, застарелое. Контрмеры, на которые мы намекали, – он с вызовом посмотрел на мутантов, – но так и не предприняли, подразумевали только успокоение жажды крови и первобытного страха, охвативших общество.
– Думаю, вы успели заметить, – мягко сказал Малачи, – что с сегодняшнего утра настроения поменялись.
После этих слов убийственные взгляды восьми пар горящих глаз вперились в Малачи. Страховщик выдержал их с завидной невозмутимостью, граничащей, пожалуй, даже с беспечностью.
– Вы, – произнес он, указав пальцем на мутантов, – явились сюда затем, чтобы уничтожить меня за разглашение сведений, от которых, как вы думали, зависит ваша жизнь. А вы, – продолжил он, обернувшись к группе президента, – пришли выяснить, откуда у меня информация, и заодно проверить, не скрываю ли я еще что-нибудь. Так вот, вы все ошибаетесь. Мне ничего не известно. Я просто знаю людей, – мягко закончил Малачи, и восемь горящих взоров разом погасли.
Выдержав достаточно долгую паузу, Малачи откашлялся.
– Я просмотрел в истории раннего переселения Новой Земли данные о корабле, который с наибольшей вероятностью связан с этим делом. Вообще-то кораблей было четыре, и каждый из них мог попасть в космосе в зону невыясненной радиоактивности. Такое, кстати, случается довольно часто. Мы и сами угодили в нее на пути сюда.
– Хотите сказать, что история мутаций – миф? – с жаром воскликнула Джорджия.
– Я такого не говорил, – заметил Малачи. – Это сказали вы. Впрочем, раз уж вы начали сами, то, пожалуй, так оно и есть. Ваш «безошибочный» тест на наличие мутаций из той же серии, что и проверка, которую устраивают ваши оппоненты. Измерение уровня интеллекта.
Щеки Джорджии вспыхнули.
– Возможно, ваши методы точнее определяют умственные способности, однако существенное обстоятельство заключается в том, что между мутантом и человеком нет больших отличий. Качества у вас одинаковые, только развиты в разной степени. К тому же вы упустили из виду, что среди людей всегда было определенное число необычайно умных индивидуумов.
– Но так много – никогда, – возразила Джорджия, – и до такой степени умных – тоже.
– Вопрос эволюции, милочка, – усмехнулся Малачи. – Интеллект притягивает интеллект в общем и целом. Согласно статистике, число гениев выросло по всей галактике. Как, впрочем, и число умственно отсталых, – печально добавил он. – Этот фактор вкупе с тем обстоятельством, что наиболее умные стремятся уехать на другие планеты, и ввел в заблуждение вас и ваших единомышленников.
– А как же инстинктивная ненависть людей? – вмешался Орел.
– На этот вопрос ответ уже дан: закоренелое предубеждение против сверхумных. Ну и сами понимаете, толпа обычно ставит неправильные диагнозы, так ведь?
Орел нехотя кивнул.
– История мутантов, вероятно, началась с чьей-то фантазии, – задумчиво произнес Малачи. – Затем о ней стало известно в обществе, люди запротестовали – скорее всего, инстинктивно, как вы говорите, – и сделали так называемых «других» изгоями. Далее сработала психология изгоев; фантазия превратилась в культ, культ – в религию. Но давайте вернемся к моей маленькой статье в «Известиях». Надеюсь, реакцию вы уже заметили?
Президент кивнул:
– Если в ней причина того, что происходит с самого утра. На улицах необычно тихо. Минимум беспорядков. Не припомню такого затишья с начала моего первого президентского срока. Нас это взволновало.
– А не должно было, – сухо сказал Малачи. – Все сидят по домам и изучают свою генеалогию.
– Не представляю, чего вы добиваетесь. Наводите тень на плетень… – буркнул Орел.
До президента дошло быстрее.
– Я понял. Все…
– Конечно, не все, – сделал оговорку Малачи, – но каждый ребенок третьего поколения на Новой Земле может отследить свою родословную до «Мэйфлауэра» – одного из первых кораблей, достигших этой планеты.
– Они ведь не все мутанты, – запротестовала Джорджия. – Нужна особая комбинация рецессивных генов…
– Опять двадцать пять? – возмутился Малачи.
Джорджия залилась румянцем и притихла.
– Я уже упоминал историю о подкидыше эльфов, – продолжил Малачи. – Сейчас самое время ее рассказать. Каждый ребенок на определенном этапе жизни втайне надеется, что на самом деле он принц, принцесса… или мутант, а вовсе не дитя своих родителей. Считайте, что ваша дочь, президент Гастингс, является наглядным тому примером. Каждый мнит себя выше других, и любой, дай ему хоть полшанса, ухватится за мысль, что он принадлежит к высшей расе. Как только это убеждение укоренится, его ничем не сломать. Подтверждение тому вы можете найти в художественной литературе, прочитав древнюю работу «Рожденные звездой» человека по имени Г. Дж. Уэллс.
Все присутствующие, за исключением Малачи Джонса, необыкновенного страхового агента, выглядели потрясенными.
– Скорее всего, вам долго еще будет досаждать поголовная мания величия, – заметил Малачи, – однако это гораздо лучше того, с чем вы имели дело до сегодняшнего дня.
Обмен взглядами был острожным, хотя вселял надежду.
– Тогда пусть это послужит уроком для будущих благоприятных мутаций, – заключил Малачи. – Здравый смысл говорит: самый эффективный принцип выживания зиждется не на замалчивании, а на внимании общества.