Приручить дракона (ЛП)

Нет, она не была хрупкой. Она не увянет ни под солнечным светом, ни под светом Красной кометы.
Его взгляд зацепился за что-то позади бассейна — несколько истертых ступенек, вырезанных в скале. Тропинка, ведущая от этих ступеней на вершине утеса, стала очевидной, как только его взгляд упал на нее, как и пара людей, стоящих на страже рядом с ней. Он проследил взглядом за тропинкой; она змеилась вдоль стены другого утеса, направляясь дальше к более узкому каньону.
Он заметил слабое оранжевое мерцание на том утесе. Его глаза расширились, и он изменил траекторию полета, чтобы позволить себе лучший угол обзора скалы.
В склоне скалы было просверлено множество отверстий, большинство из которых были достаточно велики, чтобы через них мог пройти человек, и все они соединялись резными дорожками и ступенями. Несколько из этих отверстий были освещены изнутри танцующими оранжевыми отблесками небольших костров.
Фальтирис высунул язык. Запах дыма был слабым, но неоспоримым в воздухе, но он уловил и другие запахи, связанные с людьми, — вяленые шкуры, жареное мясо, намек на измельченные травы, которые казались гораздо более острыми, чем когда растения оставались целыми.
Это была деревня Эллии, дом ее племени. Дом, который она хотела с ним разделить.
И теперь он мог видеть больше людей — все женщины, вооруженные копьями, стояли возле узких мест, которые вели к их жилищам. Он насчитал только еще четыре, кроме первой пары, и решил, что это к лучшему. Он мог справиться с несколькими людьми.
Как будто в ответ на эту мысль, Эллия внезапно показалась ему немного тяжелее в его руке.
«По крайней мере, я могу справиться с этими людьми».
В его голове промелькнула тысяча возможных подходов к этой первой встрече с ее людьми, за которой последовало вдвое больше потенциальных результатов. Было невозможно угадать, как эти люди отреагируют на него или смогут ли они помочь Эллии.
Отбросив эти размышления в сторону, он развернул крылья, чтобы скользнуть вниз к деревне. Он переложил Эллию в одну лапу, прижимая ее к своей груди, и не пытался скрыть свое приближение. Часовые возле каньона заметили его через несколько мгновений и подняли крики тревоги.
Фальтирис помог им, выпустив рев в ночной воздух. Когда этот гулкий зов дракона затих, тишину наполнили еще больше человеческих криков, и еще больше женщин выбежали из скальных жилищ с копьями в руках.
Прижимая Эллию еще ближе, Фальтирис тяжело приземлился, подняв пыль и камни. Группа женщин уже собралась между ним и домами впереди, все они казались молодыми и стройными, все они, несомненно, были охотницами. И, несмотря на страх, мерцающий в их глазах, когда Фальтирис выпрямился и высоко поднял голову над ними, они стояли на своем, держа оружие наготове.
Фальтирис выдохнул через ноздри, не в силах сдержать вырвавшиеся вместе с ним языки пламени. Женщины разговаривали друг с другом, с каждым мгновением их прибывало все больше и больше. Одной струи пламени было бы достаточно, чтобы испепелить их всех. Неужели люди так много забыли о встрече с его видом?
Он прижимал Эллию к груди, защищенный своим телом, и глотал угрожающее пламя. Она была бесконечно более уязвима для их копий, чем он.
— Найдите Телани, мать Эллии, — приказал Фальтирис, его голос был грохочущим и хриплым.
Охотницы испуганно перешептывались, обмениваясь настороженными взглядами.
Фальтирис опустил голову и оскалил свои острые зубы.
— Не испытывайте мое терпение, смертные!
С коллективным вздохом охотницы отпрянули — но, к их чести, никто не убежал.
— Я Телани, — позвала безоружная женщина сильным, ровным голосом, когда она прошла через группу охотниц, чтобы встать перед Фальтирисом.
Она явно была старше Эллии — на ее лице были тонкие морщинки, которых у Эллии не было, и пряди седины пробивались в ее длинных черных волосах, — но сходство между ними было очевидным, особенно в этих темных глазах.
— Что тебе здесь нужно, дракон, и как ты узнал обо мне?
Фальтирис стиснул челюсти. Это были люди Эллии, это была ее мать, и все же он обнаружил, что ему не хочется даже показывать ее им. Она принадлежала ему одному.
  
«Но, чтобы защитить ее сейчас, я должен противостоять этим инстинктам».
Он заставил себя вытянуть руку. Туловище Эллии было перекинуто через его чешуйчатую ладонь, ноги свисали с ладони. Она не пошевелилась.
— Дитя мое!
Телани без малейшего колебания бросилась вперед, чтобы наклониться над Элией и коснуться лица молодой женщины.
— Что случилось? Что ты наделал?
Фальтирис понял, откуда взялся мужественный дух Эллии.
— Дюнные гончие, — ответил он, борясь с инстинктом вырвать свою пару. — Она страдала от лихорадки в течение нескольких дней.
— О, моя дочь, мое сердце, — сказала Телани, убирая волосы с лица Эллии.
Она оглянулась через плечо на других людей.
— Принесите лекарства и отнесите их в бассейн. Идите!
Несколько женщин — каждая безоружная, как Телани — пришли в движение после короткой паузы, в течение которой их испуганные глаза оставались прикованными к Фальтирису. Все они побежали обратно к жилищам на скалах.
Ни одна из охотниц не отвела от него взгляда, несмотря на их неприкрытый страх и неуверенность, но ни одна из них не придвинулась ближе.
— Помоги ей, человек. Исцели ее, — сказал Фальтирис.
Телани откинула голову назад, чтобы посмотреть на него снизу-вверх.
— Мы должны доставить ее в Цитолею.
Он не понял, что может сделать хорошая светящаяся вода для его умирающей пары, и на мгновение задумался, не совершил ли он ошибку, приведя ее сюда.
— Бассейн внизу?
— Да. Ее воды могут… — слова Телани были прерваны испуганным визгом, когда Фальтирис поднялся на задние лапы и обхватил ее пальцами за талию.
Прежде чем она смогла оказать хоть малейшее сопротивление, он поднял ее на ноги и повернул в сторону каньона.
Позади него раздались крики тревоги и возмущения, но он просто бросился вперед, взмахивая крыльями, чтобы набрать скорость.
Пара охотниц, которые охраняли ступени, приготовили свои копья перед ним, на их лицах было совершенное сочетание страха и решимости. Осознание того, что они делали, поразило Фальтириса сильнее, чем когда-либо могло быть их оружие. Эти люди, хотя они должны были знать, что усилия окажутся тщетными, намеревались защитить — спасти — Телани и Эллию.
Ненавистные слова, которые он произнес несколько дней назад, всплыли из глубин его памяти, затопив его новой волной вины и сожаления. Он ошибался в людях во многих отношениях.
Фальтирис перепрыгнул через этих потенциальных героинь, хлопая крыльями, чтобы убедиться, что набрал достаточную высоту, чтобы пролететь над женщинами, не сбив их с ног. Их потрясенные вздохи были едва слышны, когда он пронесся мимо. Он слегка изогнул крылья, чтобы поймать воздух и замедлить свой короткий, безрассудный спуск в каньон.
Он тяжело приземлился на задние лапы, но сумел удержать туловище в вертикальном положении, уберегая людей в своих руках от удара.
Фальтирис опустил Телани на землю рядом с алой лужей и протянул другую руку, снова держа Эллию на ладони. Хор голосов раздался с вершины утеса позади него, сопровождаемый звуками шагов, пересекающих грязь и камень.
— Что теперь, человек? — потребовал он, пристально глядя на Телани.
Старшая женщина поспешила к Эллии и начала распутывать одеяло, завернутое вокруг Эллии.
— Мы должны опустить ее в воду. Только объятия Цитолеи могут спасти ее сейчас.
— Я привел ее сюда для исцеления, — прорычал Фальтирис, — а не для суеверий и ванны.
Как только одеяло было расстегнуто, Телани быстро сняла тунику Эллии.
— Сила Цитолеи — это не суеверие, дракон. Она исцелила многих наших больных на протяжении многих поколений, и она еще может исцелить мою дочь.
Вид обнаженного тела своей пары пробудил в Фальтирисе как разжигаемую жаром похоть, так и его яростное собственничество.