"Фантастика 2024-179". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)
В левом углу послышался недоверчивый смешок. Похоже, один из Старших сильно сомневался, что гость что-то мог бы сделать.
— Никшни, Сом, — вновь раздался тот же самый голос из правого угла комнаты. — Больно красиво жалом водишь. Смотри, как бы его не укоротили. Еще есть, что сказать по делу?
Тот живо побледнел. Вмиг вся словоохотливость пропала. Головой замотал, того и гляди отвалится.
— Пошел…
Урку словно ветром сдуло. Казалось, только сидел на стуле у самого окна, и вот уже у двери. Поклонился в темный угол, где сидели Старшие и тут же исчез за дверью.
После его ухода еще некоторое время в комнате царила тишина. Потом несколько раз щелкнула зажигалка, в полумраке сверкнул огонек и тут же в воздухе поплыл ароматный запах дорогой сигары.
— Интересно… — послышался голос из правого угла. Там же то и дело зажигался огонек тлеющей сигары. — Один говорит — Котовский низок, другой — высок, третий — толстый, четвертый — худой. Ясно, что это не одиночка. Выходит, среди нас завелись крысы.
— Думаешь, свои? — с удивлением спросил второй голос. Чувствовалось, что об этом он не думал. — Может залетные? Решили бабла срубить по-быстрому, а потом свалят к себе. Какие-нибудь молодые да ранние, голодные до кровушки.
Вновь опустилась тишина. Густые клубы дыма медленно плыли в воздухе, поднимаясь к самому потолку. В правом углу явно не спешили с ответом.
— Не-е, свой это, — наконец, заговорил. — Ливером чую, что среди нас он ходит. Все ходы и выходы, все местные расклады знает. Пришлый давно бы уже где-нибудь наследил. А этот, гад, здесь свой, поэтому и все шито-крыто. Сукой буду, свой он. Нужно всех на Улице на уши поднять, чтобы этого Котовского искали. Все равно кто-то рано или поздно проговориться и тогда мы за все спросим с этих клоунов.
* * *Почти полдень. Солнце светило так, что камни мостовых пышут жаром, не хуже настоящей печи. Босиком не ступишь, обожжешься. Все с улиц попрятались. Если и выходят, то только по большой надобности. Дамы и девицы все в белом, укрывшись кружевными зонтиками. Господа же, оказавшись на жаре, сразу же звали извозчика, чтобы спрятаться в спасительной тени кареты. Лишь бродячим псам раздолье, во множестве развалившимся под деревьями и кустами. Блаженствовали, даже голов не поднимая.
На летней веранде кафешки под зонтиками млели немногие завсегдатаи. Над столиками плыл вкусный аромат знаменитых булочек с изюмом, рецепт приготовления которых знал лишь здешний хозяин кафе. Ни у кого так вкусно не получалось. Сказывали даже, что именно такую выпечку подают к столу самому генерал-губернатора столицы Его Высокопревосходительству графу Орлову [15], который без нее не начинает свой день.
Рафи, одетый с иголочки, тоже был здесь. Решил побаловать себя после весьма непростого дня и угоститься мороженым, тем более с деньгами теперь вообще, не было никаких проблем. Выбрал столик, зонтик над которым был весь увит лозою винограда, и медленно наслаждался клубничным мороженым.
— М-м-м, вкуснотища, — протянул он, аж закрывая глаза от удовольствия. Тающее во рту мороженное одновременно и холодило, и сластило. Мороженное уже растаяло и исчезло, а на языке еще долго оставался вкус самой настоящей спелой клубники. — Понятно, теперь почему так дорого… Целых полтора рубля…
Едва хрустальная вазочка опустела, он заказал еще одну порцию. В ответ официант с некоторым подозрением окинул его взглядом, видимо, оценивая платежеспособность Рафи. Ведь, две порции уже шли за три рубля, немалые деньги по этим временам. Вдруг, тот решит не платить и даст стрекоча по улице. Ищи его потом свищи.
— Прямо поедом ест. Думает сбегу с его деньгами, — ухмыльнувшись, Раф вытащил из внутреннего кармана куртки пятирублевую ассигнацию и на глаза официанта положил ее на стол. — Ну у него и рожа стала.
За новой порцией мороженого время вновь потекло неспешно, чему он и сам немало способствовал растягивая удовольствие. Смакую каждую ложечку лакомства, Рафи успевал и разговаривать.
—… Странно получилось, когда мы поменялись. Я как будто со стороны на себя смотрел. Сначала ужас, как испугался, а потом даже интересно стало. Легко, хорошо. Летать, как птица начал.
Друг, тоже прибывая в благодушном настроении, поддакивал. «Понравилось, значит. А это, братишка, называется внетелесное переживание или ВТП [16], как его называют некоторые. Тебе как будущему магу, таким нужно почаще заниматься. Глядишь, и я немного разомнусь: похожу ногами по земле, попрыгаю…».
— Шделаем, — пробормотал парень забитым ртом, куда только что положил большой шарик мороженного. — Я полетаю, ты походишь.
Мороженое начало таять по во рту, заставляя его замычать от удовольствия. И неудивительно, ведь он, вообще, первый раз в жизни его пробовал. Вообще, ни о чем говорить и думать не хотелось. Друг, которого чуть пришибло волной удовольствия, тоже замолчал.
Так Рафи и сидел, развалившись в плетенном кресле. Клал ложечку с мороженным в рот и, закрывая глаза, тихо млел. Конечно, смотрелось, немужественно, как-то по-детски, но что делать. Ведь, первый раз попробовал настоящее мороженное.
В какой-то момент лакомство закончилось. Ложка заскребла по вазочке впустую, что с сожалением отметил Рафи. Отложив ложку, глубоко вздохнул. Жутко хотелось продолжения, но понимал, что третья порция будет лишней. К тому же сумма выходила излишне расточительной. Пусть денег и хватало, но привычка экономить давала о себе знать.
— Пожалуй, хватит барствовать, — наконец, сказал он сам себе и решительно поднялся на ноги. — Дела за меня все равно никто не переделает. Тем более Витян что-то про новые «игрушки» говорил…
Расплатился с подскочившим к нему официантом. Скрепя сердцем от жадности, оставил «на чай» гривенник, чем сразу же привел официанта в восторженное состояние. Расплывшись в угодливой улыбке, тот два или три раза просил заходить в их кафе «столь достойного молодого господина». Приятно, конечно, что тут говорить.
— Эх, какой автомобиль! — но Рафи, уже отвернувшись, во все глаза смотрел на роскошный длинный автомобиль сверкающего белого цвета. — Просто красавец!
Мимо него даже не проезжал, а проплывал, настоящий «Адмирал» производства завода «Руссо-Балт». Элитарный лимузин представительского класса, который даже еще в продажу не поступил и стоил каких-то несусветных денег. По слухам такой автомобиль был лишь у Константина и Михаила, двух великих князей. А тут, выходит, еще третий «нарисовался».
— Кто же это, интересно?
Рафи, как и десятки других зевак едва ли не строем выстроились возле кафе, глазея на медленно катящийся лимузин.
— Хромово-никелевая отделка… Двигун под полсотни лошадиных сил, — завороженно шептал парень, выхватывая из общей картинки отдельные сверкающие детали. — Шофёр точно маг, судя по бляхе на груди… Такой не меньше графа или даже князя должен возить… Вон и рожа княжеская, — через приспущенное окно четко прорисовывался гордый профиль старика с благородной седой гривой волос и идеальной осанкой. — А это, похоже, внучка с ним…
Сама собой на его губах растянулась улыбка при виде сидевшего с дворянином поистине «небесного» создания — премилой девочки с волосами пшеничного цвета, едва не утопавшей в воздушных рюшечках, кружевных оборках и атласных лентах нежно розового цвета. Она над чем-то заливисто смеялась, показывая мраморные зубки. Милота, глаз не оторвать.
— А рядом ее сестренка… — из-за первой девочки то и дело выглядывала вторая. Даже так было видно, что очень похожи. — Как же на Лану похожа…
И тут его, словно «кольнуло» в сердце. Он вскрикнул, схватившись за грудину.
— Похоже… Это же Лана!
Автомобиль уже поворачивал за угол, когда та самая девочка выглянула в окно. Рафи едва не упал, тут же с силой цепляясь в стоявший рядом фонарный столб. Точно бы свалился на мостовую.