В битве с исходом сомнительным

Джим, притащив на пункт свое ведро, поинтересовался:
– Замерз малость, да?
– То ли еще будет, если ветер не переменится, – ответил учетчик. – Да и сейчас от холода яйца сводит.
Мрачного вида паренек, подойдя к ним, высыпал яблоки из ведра. Брови его были нахмурены. Темные волосы росли низко, спускаясь на лоб. Красные глаза злобно поблескивали. Он пересыпал яблоки в ящик.
– Не побей яблоки-то, – сказал учетчик. – На битых гниль заводится.
– Что ты говоришь!
– То, что слышишь. – Учетчик вычеркнул что-то в своей книжице. – Это ведро в счет не идет.
Полные затаенной злобы глаза окинули его враждебным взглядом.
– Я притащил ведро. Твое дело принять его!
Учетчик покраснел от гнева.
– Если ты собачиться вздумал, то давай, топай отсюда, и скатертью дорога!
Парнишка злобно сплюнул.
– Мы до тебя первого доберемся! – Он многозначительно взглянул на Джима. – Верно, приятель?
– Лучше пойди работой займись, – спокойно посоветовал Джим. – Не будем работать – денег не будет.
Парнишка указал на междурядье.
– Я вон там, – сказал он, – на четвертом дереве.
Он отошел.
– И чего взъелся… – пожал плечами учетчик. – Все с утра такие обидчивые…
– Может, это из-за ветра, – предположил Джим. – Думаю, дело в этом. Ветер дует, и люди нервничать начинают.
Учетчик бросил на него быстрый взгляд, потому что уловил насмешку в его тоне.
– И ты нервничать начинаешь?
– Ну да.
– Что-то носится в воздухе, Нолан? Назревает что-то, да?
– Ты это о чем? Что «назревает»?
– Ты отлично знаешь, черт возьми, о чем я говорю!
Джим постучал по ноге пустым ведром. Потом отступил на несколько шагов от проехавшего мимо и поднявшего клубы пыли грузовика.
– Видимо, эта твоя черная книжица тебе зрение застит, – заметил он. – Ты оторвись от нее, взгляни по сторонам, может, что и увидишь.
– Значит, правда. Готовятся беспорядки, так? В воздухе это летает.
– В воздухе пыль летает, – отшутился Джим.
– Знаю я, что это за пыль. Видал раньше.
– Ну, стало быть, ты в курсе. – Он повернулся, собираясь отойти.
– Погоди-ка, Нолан. – Джим остановился, оглянулся. – Ты славный парень, Нолан, и работник хороший. Что происходит, а?
– Не понимаю я тебя, – прищурился Джим. – В толк не возьму, что ты такое говоришь.
– Я тебя черной меткой помечу.
Джим в сердцах шагнул к нему.
– Ну и черт с тобой, ставь свою проклятую метку! – выкрикнул он. – Я тебе слова не сказал, а ты накручиваешь, взъелся на меня из-за того, что парень тебе нахамил!
Учетчик смущенно отвел взгляд.
– Да пошутил я, – сказал он. – Послушай, Нолан, на северной стороне учетчик нужен. Я подумал, что ты бы сгодился для этой работы. Мог бы завтра и приступать. Плата выше будет.
На мгновение глаза у Джима потемнели от гнева, но он тут же улыбнулся и еще ближе подошел к учетчику.
– Чего ты хочешь? – миролюбиво спросил он.
– Скажу напрямик, Нолан. Что-то происходит. Старший велел мне попробовать разузнать. Добудь мне информацию, а я замолвлю за тебя словечко насчет работы учетчика с оплатой пятьдесят центов в час.
Казалось, Джим рассматривает предложение.
– Мне ничего не известно, – медленно заговорил он… – Я мог бы попробовать разузнать, если бы мне была в этом какая-то выгода.
– Ну, пять баксов устроят?
– Вполне.
– Хорошо. Ты побродишь по округе. Я стану начислять тебе ведра, так что за день в оплате ты ничего не потеряешь. Посмотрим, что ты для меня раздобудешь.
– Откуда мне знать, что ты не обманешь? Предположим, я что-нибудь узнаю, сообщу тебе. Если люди про это пронюхают, они с меня шкуру спустят.
– Об этом не волнуйся, Нолан. Старший верных людей ценит. Когда сбор яблок окончится, для тебя отыщется хорошая постоянная работа – на насосе, например, или еще где-нибудь.
Джим подумал еще минутку.
– Я ничего не обещаю, – сказал он. – Буду держать ушки на макушке и, если что узнаю, сообщу тебе.
– Вот и молодец. Будут тебе пять баксов, и работа будет.
– Я этого грубияна парнишку прощупаю, – решил Джим. – Похоже, он что-то знает.
  
И он направился по междурядью к четвертому дереву. Подойдя, он увидел, что парень слезает по лестнице с полным ведром.
– Привет, – кивнул парень. – Сейчас эти сгружу и вернусь.
Джим взобрался по лестнице и уселся на сук. Ветер доносил бормотание сортировочной машины и запах свежего сидра из прессов. Джим уловил и далекий звук с железнодорожной станции – шипение и лязг сцепляемых вагонов, – сцепщик формировал состав.
Хмурый парнишка вскарабкался по лестнице с ловкостью мартышки. Бросил сердито:
– Когда мы начнем дело, я запасусь хорошим камнем и поквитаюсь с этим подонком!
Джим воспользовался методом Мака:
– Такой хороший парень… За что ты так на него взъелся? И что за «дело» такое, которое вы собираетесь начать?
Парень присел с ним рядом.
– А ты не слыхал?
– О чем?
– Ты не стукач, часом, не донесешь?
– Нет, не донесу.
– Бастовать мы собрались, вот что! – выкрикнул парень.
– Бастовать? На такой хорошей работе? За что бастовать?
– Да нас замордовали совсем, из-за этого и забастовка. В бараке вшей полно, а контора с нас пять процентов за ночлег дерет! И еще плату урезали после того, как мы сюда добрались. Если мы это все им спустим, на хлопке условия еще хуже будут. Нас здесь в угол загоняют, и ты прекрасно это знаешь, черт возьми!
– Звучит разумно, – согласился Джим. – Кто еще бастовать собирается, кроме тебя?
Парень покосился на него. Глаза его злобно сверкнули.
– Шутить вздумал?
– Нет. Пытаюсь выяснить, что к чему, а ты мне ничего не рассказываешь.
– Нечего мне рассказывать. Пока говорить не о чем. Узнаешь, когда время придет. Люди собрались, сорганизовались. Все готово, на мази, скоро поднимем бучу. Сегодня вечером собрание у некоторых, остальные всё узнают потом.
– Кто стоит за всем этим? – спросил Джим.
– Не скажу. Все может прахом пойти, если сказать.
– Ладно, – кивнул Джим. – Не хочешь – не надо.
– Я бы сказал, если бы мог. Но я обещал молчать. В свое время узнаешь. Ты же с нами бастовать выйдешь, да?
– Не знаю, – пожал плечами Джим. – Не выйду, если знать буду не больше сегодняшнего.
– Вот всех скэбов мы точно поубиваем. Это я могу сказать тебе уже сейчас, черт возьми!
– Быть убитым не собирался и не собираюсь. – Джим приладил на сук свое ведро и принялся неспешно его наполнять. – Есть шансы попасть на это собрание?
– Ни малейших. Там только важные шишки.
– Ты в их числе?
– Имею знакомства, – отвечал парень.
– Ну а кто эти шишки?
Парень установился на Джима хмурым, подозрительным взглядом.
– Слишком уж много вопросов ты задаешь. Не скажу я тебе ничего. По мне, ты шибко на стукача смахиваешь!
Ведро у Джима наполнилось, и он опустил его на землю.
– Что, парни на деревьях толкуют об этом?
– Толкуют? Где ты был все утро?
– Работал, – ответил Джим. – На хлеб зарабатывал. Неплохое, знаешь, занятие.
Парень так и вспыхнул:
– Вот и нечего пытать меня, если не собираешься быть со мной заодно!
Джим подмигнул ему, точно так же, как не раз делал это Мак в его присутствии.
– Прикрути запал, парнишка. Не горячись так. Когда до дела дойдет, я буду с вами.
Парень улыбнулся глуповатой растерянной улыбкой.
– Умеешь распалить…
Джим оттащил свое ведро, высыпал в ящик.
– Времени сколько, знаешь?
Учетчик взглянул на часы:
– Полдвенадцатого. Узнал что-нибудь?
– Да черт его знает… Парень тот просто болтает, несет невесть что… Пускает пыль в глаза. Корчит из себя всезнайку. Я после обеда с другими поболтаю, тогда посмотрим.
– Ладно. Разузнай там, да побыстрее. Грузовик водить сумеешь?
– Приходилось.
– Мы, может статься, тебя на грузовик поставим.
– Было бы здорово.