Дикарь (СИ)

Одернув края платья, я вышла из кабинки, помыла руки и покинула уборную. Я намеривалась по-быстрому смотаться отсюда, убежать от своих ненормальных желаний и Алёнкиной «работы». Но меня резко схватили за плечи и буквально впечатали в холодную стену. Воздух со свистом покинул лёгкие, когда в меня вперился свирепый, плотоядный взгляд Дикаря. Он несколько долгих секунд смотрел на меня, не моргая, а затем прижал локоть к моему горлу.
— В бляди решила записаться, девочка? — вопрос прозвучал сдавленно и так зловеще, что казалось я от страха просто на мести умру.
— Отпустите. Мне больно, — просипела я, вцепившись пальцами в предплечье Дикаря. Его локоть уперся мне в шею с такой силой, что я сразу же начала задыхаться. Дикарь знал, что делал и это пугало больше всего.
— Разве я разрешал тебе прыгать к другому мужику? — его губы шептали прямо у меня перед глазами, и я скорей прочла по ним вопрос, чем услышала.
— Пустите, — мой голос звучал непростительно тихо и во всеобщем шуме клуба вряд ли что-то можно уловить, кроме надоедливой музыки.
— Он тебя уже трахал? — Дикаря склонился надо мной и теперь его губы практически касались моей ушной раковины.
— Нет, — ответила я, стараясь из последних сил увернуться от собственнической, убийственной позиции, в которую меня насильно вогнал Дикарь.
— Подружка твоя блядь и ты решила по ее стопам пойти? — мужчина, наконец-то, отпустил меня, но отходить даже не собирался.
Я судорожно втянула в себя воздух и тут же закашлялась. В горле закололо, запершило, а в глазах всё на секунду поплыло от таких резких скачков давления и поступления кислорода.
— А вам вообще какая разница? — я схватила себя за горло, всё еще ощущая, будто меня кто-то душит, и превозмогая внутренний страх, подняла голову, чтобы заглянуть в эти темные глаза. Стало жутко. Я будто балансировала на краю бездонной пропасти и с минуты на минуту могла упасть туда.
Дольше нескольких ничтожных секунд я не смогла продлить наш зрительный контакт. Это за гранью моих возможностей.
— Я тебя не для того выпер из той рыгаловки, чтобы ты теперь дыркой своей между ног торговала, — Дикарь был зло, причем настолько сильно, что казалось он вот-вот кулаком по стене шарахнет.
Если честно, мне было непонятно такое поведение. Мы переспали, я получила деньги на этом наши пути разошлись. Никто ничего мне не обещал, я иллюзий не строила. Тогда в чем проблема?
— Да с чего вы решили, что я здесь именно для этого? — голос постепенно начал возвращаться ко мне, но хрипота осталась. — Какое ваше дело?
— С этими типами ничем другим баба заниматься и не будет, кроме как сосать или подмахивать. Сколько раз уже встречалась с ними?
— Это первый. Я вообще уже уходить хотела, потому что дело жаренным пахнет. А тут вы.
— Тебе так не в терпёж проституткой стать? — Дикарь с прищуром посмотрел на меня.
Я захотела врезать ему по морде, потому что уже осточертело слышать в свой адрес подобные слова. Но Дикарь быстро перехватил мою руку и с силой сжал запястье. Я зашипела от боли. Этот мужик, похоже, вообще не привык церемониться с женщинами.
— Не рыпайся на меня, девочка, — угрожающе произнес он.
— Вы мне не указ, понятно? — я понимала, что зарываюсь. Не надо себя так вести с Дикарем, иначе проблем потом будет вагон и маленькая тележка. — Трахалась, не трахалась — это не ваше дело! Захочу стать проституткой, буду ей. То, что вы лишили меня девственности еще ничего не значит.
— Значит, подстилкой хочешь быть? Преподнесённый урок ничему тебя не научил. Хорошо, я не гордый, преподам его еще раз, — Дикарь дёрнул меня на себя, схватил за вторую руку и втолкнул обратно в туалет.
Он был пустой. Мужчина затянул меня в одну из кабинок и вжал в стенку, закрыв мне рот ладонью. Я запаниковала, но в сущности ничего сделать не смогла.
— Для этих ублюдков наряжалась? — Дикарь скользнул одержимым, плотоядным взглядом по моей фигуре. — Подо мной теперь будешь, девочка, раз не понимаешь, что от плохих дядь нужно держаться подальше.
 
Грубая горячая ладонь скользнула между моих бедер, рождая какую-то просто ненормальную волну мурашек и жара. Я прикусила кожу на руке Дикаря, тем самым освобождая свой рот. Он плотней вжал меня в несчастную стенку кабинки и сдавил подбородок, призывая смотреть в глаза.
— Любишь кусаться?
Я тяжело дышала, потому что мужчина не отнял ладонь от моих бёдер. Хотелось выплюнуть какое-нибудь ругательство, такое, чтобы было под стать Дикарю. Пусть не думает, что меня так просто прибрать к рукам. Но слова упрямо не желали срываться с языка.
Мы неотрывно смотрели друг другу в глаза, дыша воздухом, что был наполнен слабым запахом хлорки и какой-то ароматизированной дрянью, что напоминала сирень. Чёрт! Тут даже туалетная комната сделана круче, чем моя квартира. Всё так стерильно, ухожено.
Я тяжело дышала от злости, от будоражащего ощущения, что определённо порождал Дикарь своим нахальным, варварским поведением. Меня бесило то, что я вела себя так заторможено рядом с ним. Дай между ног и беги, а не могу. Страшно. Нет, не так. Я сама не хотела уходить. Вот и всё. Мне нравилась грубость, несмотря на трепещущий ужас.
— Пошел ты, — всё-таки выдавила я из себя и попыталась высвободиться, но ничего не получилось.
— Не ломайся, девочка, — Дикарь скользнул пальцами вдоль моих половых губ, нащупывая их через ткань нижнего белья. — Мокрая, — с каким-то одержимым наслаждением констатировал мужчина. — Хочешь? Но пытаешься показаться недотрогой? — Дикаря забавляло то, что он полностью владел ситуацией.
Я шумно вздохнула, когда пальцы отодвинули ткань трусиков и медленно вошли в меня. Хотелось просто сквозь землю провалиться.
— Течешь, — шептал он, начиная трахать меня одним, затем двумя, а потом уже тремя пальцами. — Думала, что я так просто отпущу тебя? Просто дал время, чтобы у тебя там всё зажило. А теперь ты никуда уже не денешься, — последние слова Дикаря прозвучали как настоящий приговор.
Разве я виновата в том, что мой организм вполне естественно реагирует на всю эту пошлую сексуальную ситуацию? Или Дикарь настолько в себе уверен, что, по его мнению, я не могу завестись от прикосновений другого мужчины?
Я чувствовала, что всё внутри меня меняется, натягивается до придела и заставляет кровь в венах буквально закипать. А еще этот взгляд… Дикарь внимательно рассматривал мое лицо, пока его пальцы растягивали меня, дразнили. Я ощущала, как между ног становилось горячо и очень влажно. Это нормально. Я читала об этом в книгах соответствующего содержания, но всё равно испытывала жутки стыд.
Кто-то вошел в уборную, я это поняла, когда услышала цоканье каблучков. Меня всю передернуло от одной мысли, что нас сейчас могут разоблачить, но Дикарь такой риск, похоже, ни капли не смущал.
— Будь хорошей девочкой и просто слушайся меня, — прошептал он мне на ухо, медленно натягивая на свой член.
Я прикусила губу, чтобы не взвыть от ошеломляющего чувства полноты и слабой боли, что сопровождала каждый новый толчок. Это какое-то безумие! Трахаться в туалетной кабинке, пусть даже она и чистая, совсем неправильно.
— Иди-ка сюда, — сдавленно прошептал Дикарь и подхватив меня под задницу, поднял и вжал в стенку. Я обхватила его ногами и ощутила, что теперь член вторгался в меня значительно глубже и определённо под другим углом.
Толчки были резкими, быстрыми и болезненно-приятными. Стон так и рвался наружу, поэтому я уткнулась Дикарю в плечо, пытаясь не закричать.
— Не сжимай меня, — прохрипел он. — Я большой, знаю. Расслабься.
У меня не совсем получалось следовать инструкциям я, то сжимала мышцы, то они сами на какую-то секунду расслаблялись. Обычно, в фильмах процесс секса показан красиво и так плавно, умело, будто это плёвое дело. А в реальности, это, мать его, целое искусство. Настоящая работа!
Дикарь больно сдавил мои ягодицы и продолжил вбиваться в меня как одержимый. Я уже не думала о том, что нас могут застукать, не думала о том, что веду себя как развязная шлюха. Никогда в жизни не могла себе представить, что во мне живут такие бешеные черти. Дело было даже не просто в сексе, а в энергетике, которой окутывал меня Дикарь. Она такая жалящая, страстная и подчиняющая себе, что голова идет кругом, рассыпает миллионы иголочек под кожей. Интересно, это только у меня такая странная реакция на мужчин? Или быть настолько чувствительной вполне нормально?