Лечить нельзя помиловать (СИ)
Ужасно неловкое чувство рассеялось, стоило оценить коленопреклоненную позу маркиза. Дурацкий веник заслонял обзор, но даже через него был виден просчет Клода – на второй минуте живой дискуссии колени гвардейца начали затекать. Маг явно не рассчитывал на задержку и теперь изо всех растягивал губы в улыбке, стараясь не сорваться на рявк. Жители Принс-Пайот с интересом поворачивали головы, как зрители настольного тенниса. Взмах, удар:
– Из меня отвратительная хозяйка. Не умею готовить, ненавижу убираться и осуждаю гостей.
– Для этого есть слуги, – обаятельно улыбнулся капитан, отбивая подачу.
Впечатлительная дама в первых рядах сентиментально всхлипнула и посмотрела на меня, как на врага народа. Еще бы! Лучший жених королевства, герой-любовник и, по слухам, не последний богач делает первое предложение руки и сердца. И не ее дочке, а какой-то лекарке, которую даже дразнить не рекомендуется. Одно расстройство, благо, не кишечное.
– Я не обучена придворному этикету и с радостью укокошу любую стерву, решившую потоптаться по моему подолу.
– Э-эм, – смешался маг, но тут же нашелся: – Буду неотступно рядом на каждом приёме. Никто не посмеет злословить.
Полюбоваться на эксклюзивное зрелище стеклась вся Принс-Пайот. На нашу тихую и весьма зажиточную улочку редко наведывалась верхушка аристократии, а если и заскакивала, то крайне ненадолго. Поэтому картина «Помолвка благородного» не на шутку взбудоражила торговцев и мануфактурщиков, вынуждая бросить все заботы. Это я в делах господских, как свинья в апельсинах, а местные нувориши пристально следят за недосягаемой аристократией и с первого взгляда узнали симпатичную капитанскую рожу. Одну. С букетом. И без отряда гвардейцев. Оч-ч-ч-чень интересная сцена!
– Я не хочу за вас замуж, капитан! – тихо выдохнула ему в лицо, склонившись к самому уху.
Может, подействует, и он резко передумает?
– И слава богу! – в сердцах выпалил он, на секунду забывшись. Но тут же взял себя в руки: – Но это пока. Я полюбил вас с первого взгляда и не намерен отступать. Настоящий гвардеец никогда не покажет врагу спину.
– И переда мне тоже не суждено увидеть, – грустно кивнула я, на секунду ужаснувшись.
Если фиктивная помолвка выйдет из-под контроля, а решение я так и не найду… Слава богу, на Земле я была замужем, а то померла бы нетронутой девой с таким супругом.
– Эр-р-рла! – доброжелательно прорычал он, не меняясь в выражении лица.
Только глаза сверкали чистой и трогательной ненавистью. Приятно, честное слово. «Семейная жизнь» длиной в три месяца обещается быть веселой. Опять же, почему бы не воспользоваться случаем и не стрясти с капитана то, что полагается невесте? «Жемчуга и собольи накидки, мёду бочонок да черевички, которые сама царица носит». Прелесть добрачного романа в отсутствии настоящих обязанностей: знай принимай ухаживания, балуйся и люби, как в последний раз. А пропасть в настоящем замуже мне не грозит.
– Да выйди прогуляйся! – хохотнул в толпе незнакомый мистер. – Далеко ходить замуж, что ли?
– Выходи, эрла!
– Выходите за него, эрла Алевтина! – с энтузиазмом поддержали знакомые девчонки из магазинчика сладостей. – Всей улицей гулять будем!
Кто-то радостно захлопал в ладоши, дамы подхватили, мужчины заулюлюкали, и мостовая наполнилась невообразимым гулом. Великий Парацельс, не к добру такие пляски. Меня словно ледяной водой окатило. Страшно, как взаправду! И только вопросительные глаза эрла Клода без капли тепла вернули на землю. Сделка есть сделка.
– Я согласна.
Колечко из розового золота с крупным бриллиантом скользнуло на палец. И тут же попыталось соскочить обратно – велико на размер, а то и полтора. Видимо, фазан в мундире купил первое попавшееся, что изрядно облегчало жизнь – не нужно будет объяснять, что колец не ношу.
Вскочив на ноги и отряхнув брюки, Его Гвардейшество по-хозяйски схватил меня за руку, чмокнул куда-то в висок – бр-р-р, всенепременно запрещу ему меня трогать, – и помахал толпе. Толпа ответила счастливым ревом горожан, первыми узнавших новость века: неприступный бастион супружества Алеона Клода пал перед городской целительницей. На живых лицах прохожих была написана гордость пополам с самодовольством – сам маркиз взял себе невесту из их круга, а не из благородных дамочек. Приз симпатий повторно отправился в армию, дав капитану несколько очков.
– Так вот зачем она ему естество мужское заколдовала, – внезапно раздался задумчивый старческий голос. Какой-то скрюченный дед подобрался поближе, подслеповато и хитро щурясь на нас. – Чтоб остепенился, перестал сайгаком прыгать по бабам. Добро. Эй, дочка, а зятя моего заколдовать можешь? Тот еще блудливый кобелюга.
– И моего! – мгновенно откликнулись с другого конца. – Гуляет, как черт, а не волк.
Сколько волка ни корми – о размножении думать не перестанет.
– Будет вам, люди добрые! – возмутились какие-то мастеровые, незнамо как попавшие в толпу мещан и владельцев лавок. – Разве можно так с живыми человеками?
До смерти побледневший капитан пулей влетел в кабинет, едва не внося меня на руках. Захлопнув за собой дверь и заглушив ее заклинанием, эрл Клод грязно выругался и пошарил рукой на поясе, отыскивая походную фляжку. Он еще и алкоголик, помилуй Авиценна. А розовый веник недурно пахнет, ненавязчиво и свежо. Ладно, очко капитану за антураж и реквизит, но штраф за исполнение и расточительность – такое зрелище бесплатно показал.
– Хуже, чем в кошмарах, – тяжело выдохнул мужчина. – А вы, эрла, мегера. Извините за прямоту.
– Правда? – просияла я, опуская букет в кружку с водой. – Спасибо. Знаете, как угодить даме.
Заведу блокнотик для пометок «Плюсы и минусы эрла Алеона Клода как потенциального супруга и импотенциального любовника» и продам за дорого следующей горемыке.
Пора выгонять гвардейского фазана. Через сорок минут придет пациент похвастаться своей новенькой межпозвоночной грыжей, и до его прихода нужно успеть перетрясти дежурный медицинский саквояж на предмет упущений. А после отправиться в обход по домам: целых семь младенцев ждут, когда тётя-лекарка придет полюбоваться на их пухлые щеки. Неонатологов в королевстве не было, как и участковых педиатров, однако мои роженицы категорически приветствуют послеродовую инспекцию. Осмотреть, оценить, обрадовать – три «О» патронажа новорожденных. И по возможности зарядить каждую мамочку хорошей дозой бодрости и спокойствия напрямую через кожные покровы.
Несмотря на мою принципиальную лекарскую специализацию – хирургия, акушерство и травматология, – большинство пациентов приходят с однотипными хроническими жалобами. «Хорошо, что есть врачи. Плохо, что у них есть работа» – именно так можно описать каждый трудовой день. Сегодняшняя среда скучна на врачебные подвиги: ни операций, ни сложных переломов. Плохо? Да отлично! Пусть накачивать молодых мамочек бодростью и убирать постакне с лиц подростков скучно, но я готова скучать каждый день.
– Тогда позволю себе обрадовать вас снова, – ехидно отозвался капитан. На стол лег белоснежный конверт с золотистым сургучом и сушеными цветами под ним. – Пригласительный билет на ежегодный королевский бал в честь богини Ахавы.
– Здорово.
Превосходно, если быть откровенной. В субботу я планировала хорошенько отдохнуть, пользуясь праздником, и выспаться «на все деньги». А проснувшись, притащить в постель коробку шоколада и учебник по клинической флебологии. И обязательно зашторить окна, запереть дверь и повесить снаружи табличку «Штатный патологоанатом. Только ногами вперед». А если гвардейский фурункул за весь день не покажется, я сердечно назову день Ахавы лучшим праздником.
– Будьте готовы к трем часам дня. Я заеду за вами ровно в пятнадцать-ноль-ноль.
– Что? – э-э-э, мы так не договаривались. – А я тут при каких палатах?
– Приглашение на имя маркиза Клода со спутницей, – невозмутимо выдал смертник. – И раз вы моя невеста, то обязаны предстать перед двором.
А… А за его убийство меня наградят? Две войны не смогли ушатать капитана, нанятые киллеры промазали из всех стволов, недоброжелатели кусали локти. Но у них отсутствовала должная мотивация. Зато у меня ее хоть отбавляй, вместе с небольшим сюрпризом для охамевшего колдуна. Любезность за любезность, половой демократ.