Ненавидь меня (ЛП)
После этого некому пригласить меня на ужин.
Никто не улыбнется и не посмотрит с гордостью, потому что я осуществила свою мечту.
Ухожу со сцены и собираюсь вернуться в свой ряд, но мужчина в военной форме идет по проходу, как будто это место принадлежит ему.
Не просто мужчина. Я понимаю это, когда он подходит ближе.
Потому что узнаю эти губы, острые скулы, упрямый подбородок… и эти пронзительные глаза где угодно.
Внезапно он останавливается. Его пристальный взгляд окидывает меня с ног до головы, а на лице появляется смесь гордости и желания.
Мое сердце бешено колотится в груди, возвращаясь к жизни после четырех долгих лет.
Нокс сказал, что вернется, но прошло так много времени, что я начала терять надежду.
Но я должна была знать лучше.
Эмоции переполняют меня, и я роняю диплом, а ноги движутся сами по себе навстречу ему.
Слезы наворачиваются на глаза, когда он подхватывает меня на руки.
— Ты здесь.
Он прижимает меня к себе так крепко, что почти больно, когда каждая унция кислорода покидает мое тело, и я вдыхаю его.
Его грубый, знакомый голос обволакивает меня как густой туман, удерживая в плену.
— Бродяга.
— Ты сдержал свое обещание, — шепчу я, когда он возвращает меня на землю.
Он проводит большим пальцем по моей щеке, смахивая слезы.
— Конечно, сдержал, — сокращает расстояние между нами, его взгляд падает на мои губы. — Я люблю тебя.
Его губы прижимаются к моим, он целует меня как мужчина, который голодал четыре года.
— Подожди, — говорю между неистовыми поцелуями, от которых кружится голова. — Это по-настоящему?
— Что по-настоящему?
— Это… мы, — смотрю на него снизу вверх. — Я не смогу, если ты снова собираешься бросить меня.
Я поняла, почему он должен был это сделать, но не переживу, если он поступит так со мной во второй раз.
Он тянется к моей руке и кладет ее себе на грудь, прямо на бешено бьющийся орган.
— Я твой, Бродяга. Сколько бы ты ни захотела.
Я буду хотеть его вечно.
— В таком случае… я тоже тебя люблю.
У меня перехватывает дыхание, потому что его сексуальная, дерзкая улыбка настолько прекрасна, что это должно быть преступлением.
— Я знаю.
Он наклоняется, обхватывает мою шею сзади и снова целует.
На этот раз я не останавливаю его.
Позволяю ему целовать меня, пока у нас обоих не кончается воздух.
Позволяю ему целовать меня до тех пор, пока какая-то пожилая женщина не хлопает меня по плечу и не просит присесть, потому что церемония еще не закончилась.
Позволю ему целовать меня столько, сколько он захочет.
Ведь у каждого поступка есть последствия…
И он мои.